Глава 26. Полина

Мама держалась молодцом, но выглядела не важно. Грешным делом стало стыдно, что я своими родами причинила ей столько стресса.

— Сделаем операцию, — успокоила я её. —Всё будет хорошо. Врач наш даже рад, что все сейчас вскрылось, так легче и проще будет тебя на ноги поставить.

— Главное внучку увидела, — вздохнула мама. — Теперь и помирать не страшно. А так все хорошо будет, как помру. Жить станешь в моей квартире, в свою халупу квартирантов пустишь, все копеечка…

— Хватит, — теперь уже разозлилась я. — Моей Аринке бабушка нужна, а мне мама.

Мама вздохнула и отвела взгляд, не настрой мне явно не нравился. Я подумала, почему все просто не может хорошо быть? Такая радость нечаянная моя беременность, роды прошли на фоне горя чужой матери и болезни её ребёнка, а тут вон и моя мама…

— Ох, не к добру твой Доронин вдруг объявился, — снова пригорюнилась мама. — Чует моё больное сердце, не просто так нарисовался, гад, столько лет ведь прошло, сидел бы в своих Москвах и дальше, что его вернуться то потянуло… Ох и напакостит он.

— Волноваться тебе нельзя, — покачала головой я. — Мама, ради нас, не думай ты про всякую ерунду.

Мама фыркнула, примерив на Доронина словосочетание "всякая ерунда", но вроде немного поуспокоилась. Я оставила ей разрешённые вкусняшки, чмокнула в щеку и убежала, зашла по дороге к врачу и отдала деньги, которые по дороге сняла, которые долго копила к декрету. На лекарства, которые просто так в аптеке купить было непросто, а заказа ждать долго. Пусть и вымогательство, но мама у меня была одна, рисковать ею я не хотела.

— Полинка, — позвонила мне Катька, когда я выходила от врача. — Меня срочно на работу дёрнули, но ты не волнуйся, я малышку оставила с Аркашей, он хороший.

У меня — в зобу дыхание сперло. Я собралась высказать подруге все, что думаю о такой помощи, но она сбросила звонок. Страшно было думать о том, что моя родная, любимая, долгожданная доченька сейчас с незнакомым мужчиной, пусть тот и сам выглядит ребенком. Начала заказывать такси, оно порадовало меня высоким спросом и долгим ожиданием машины. Я поняла, что просто не смогу пятнадцать минут ждать такси и поскакал вприпрыжку к остановке. Троллейбус уже показался из-за поворота, и я банально могла упустить его, поэтому поднажала и просто летела. На остановке споткнулась и рухнула под ноги какой-то дорожной женщине.

— Сумасшедшие, — цокнула языком она. — На тот свет штоле спешат.

Я бы сказала ей пару ласковых, но троллейбус уже открыл двери. Вошла в него прихрамывая, сильно ушибла колено. Посмотрела — через новообретенную дырку просвечивает коленка, на ней ссадина.

— Прекрасно, — скрипнула зубами я. — ещё и ребёнок не пойми с кем.

От остановки тоже бежала, поскальзываясь, проваливаясь в сугробы и мечтая о весне. Лифт не работает, тоже просто классика. Взлетела по ступеням, дрожащими руками открыла дверь в квартиру. Аринка кричит, уже легче дышать, по крайней мере она дома и живая. Я была так взволнована, что даже не заметила подмены старинной дублёнки на дорогое пальто на вешалке в коридоре. Влетела в комнату прямо в заснеженных ботинках и остолбенела.

— Ну и где тебя черти носят? — спросил Кирилл вздернув бровь. Мало того, что дитя обкакалось и сиську просит, так ещё и сидело с очередным непонятным мужиком.

Конечно, назвать Акашу мужиком это сильно преувеличивать, но говорить я все ещё не могла. Я смотрела на них. На то, как удивительно уверенно и бережно Кирилл держит малышку в руках. Она вся такая маленькая, крошечная, белая, в розовых ползунках, а у него такие сильные смуглые руки, рукава рубашки закатаны, видны редкие тёмные волосы.

— Дай, — прошептала я и протянула руки.

— Руки сначала помой, — закатил глаза Кирилл. — Будешь тут ещё ребёнка пачкать микробами уличными…

Я послушно пошла в ванную. По дороге вспомнила, что нужно снять пуховик и ботинки, бросила их прямо в прихожей. Долго усердно мыла руки пытаясь собраться мыслями. Аринка перестала плакать. Вернулась в комнату, Аринка лежит посреди кровати на подстеленной пеленке, ползунки стянуты и брошены в сторону, подгузник расстегнут и закрыт заново, а Кирилл и Васька стоят и оба задумчиво на Аринку смотрят. Она — на них. Внимательно так, словно размышляя о чем-то.

— Там какашки, — доверительно сообщил мне Кирилл. — Я думал, что справлюсь, но пожалуй, не готов, прости.

— Мау, — подтвердил Васька.

Я подавила улыбку, привычными уже, отточенными движениями избавилась от грязного подгузника, помыла и переодела ребёнка. Дочка почувствовала мои прикосновения, узнала мой запах и начала требовательно плакать. У меня сразу же грудь заломило лёгкой болью, закололо — молоко пришло. Кормить при Кирилле было неловко, но, судя по всему он не отличался особой деликатностью и уходить прямо сейчас был не намерен. Села, отвернувшись, грудь ребёнку дала, ещё и пеленкой прикрыла, чтобы ничего не было видно. Аринка сразу плакать перестала и довольно зачмокала.

— Стесняешься? — спросил Кирилл.

— Это не стеснение. Это разумное нежелание демонстрировать свою наготу.

— Но в этом нет никакого смысла. Я все там видел. Не раз. Сотни раз.

— Есть, ты посторонний мне человек.

Кирилл обошёл кровать и встал прямо передо мной. Квартира была тесной, да, но мне одной пространства хватало. А Кирилл таким высоким был, сильным, подавлял, сразу места стало мало и воздуха — тоже.

— Я по этому поводу и пришёл. У нас свадьба. Завтра.

Я нервно сглотнула. Пусть и фиктивно, но я не готова. Знакомой болью перехватило где-то в груди, осторожно пока, словно предупреждая, что лучше бы не баловаться. Что заиграюсь, а потом будет откат. Такой же, как семь лет назад, а может и хуже, у меня теперь дочь есть… Но деньги, мама…

— Я буду готова.

Никому не буду говорить. Ни маме, ни Катьке. Ребёнка с собой возьму, подруге все равно особого доверия после сегодняшнего нет.

— Что за чудик был в квартире?

— Просто мальчик, смотрел за малышкой.

— Он сказал, что ты выйдешь за него замуж.

— У него буйная фантазия… Юность, гормоны…

Кирилл покачал головой, словно нисколько мне не верил.

— Пусть наш брак и будет фиктивным, но чтобы никаких мужчин я здесь не видел.

Теперь глаза закатила я. Аринка уснула, но сосок ещё не выпускала, а я думала, как бы ловчее её переложить, чтобы Кирилл не увидел ничего лишнего.

— Это что? — вдруг серьёзным голосом спросил он.

На колено показал. Про него я, в свете событий, просто забыла.

— А, ерунда. Домой спешила.

— Аптечка где?

Пошумел на кухне, вернулся. Присел у моих ног. Одним движением разорвал испорченную штанину вдоль.

— Эй! — возмутилась я. — Я бы их ещё носила!

— Новые купишь.

Легко сказать — купишь. Кирилл все же не представляет, насколько я стеснена в финансах, раз решилась на эту авантюру. Сам декрет я бы с трудом вытянула, но мама изменила все и сразу. Буду без джинс, вроде ещё были у мамы, старые, надо привезти…

— Ай! — воскликнула я, когда он начал обрабатывать ссадину.

— Терпи.

И так властно обхватил ладонью ногу, которую я попыталась отдернуть , что по коже побежали мурашки. И сразу вспомнилось, как наша последняя ночь прошла. И что такие прикосновения — лишнее, и ничего хорошего от них ждать не стоит. Только проблем, может.

— Не нужно, — шёпотом попросила я. — Уходи, Кирилл, я сама…