Глава 29. Кирилл

Раньше я знал Полину другой. Она разной была, но другой все же. Смешной. Милой. Растерянной. А сейчас, семь лет спустя я познавал её с иных ракурсов. Словно знакомился заново.

Полина была злой. Очень злой. Она зло шагала. Пуховик на ней сидел зло. Глаза злые. Злой нос!

— Здравствуй, — отчеканила она подойдя и в слове было десять злых букв. — Рада тебя видеть.

Сразу понятно — ни черта не рада. Настолько, что я даже шаг назад сделал, и уже оттуда на неё глянул, с относительно безопасного расстояния. Скосил взгляд, вниз на дитя — дитя закутанное так, что только носик торчал наружу, судя по своему безмятежно спало.

— Точно рада? — с сомнением переспросил я. — Давай ребёнка.

— Нет.

— Тяжело же тебе.

Она люльку в сторону отодвинула, словно я собирался напасть и отнять малышку у нее силой. Я глаза закатил устало — вот что делать? Ладно семь лет назад мы разошлись ужасно. Но что я успел сделать ей этим утром? Такое, что Полина шарахается? К этому браку у нас сугубо деловой подход, мы оба извлекаем из него выгоду, не больше.

— Это мой ребёнок, я сама.

Глаза — зареванные. Это я наметанным глазом определил, все же три года вместе были. Но напомню — злые. Есть желание спросить кто обидел, найти и в морду дать, но я пересиливаю себя. Все это не мои проблемы. И ребёнка пусть сама несёт, настаивать не буду.

— Куртку давай.

— Я не буду её снимать.

— Ты боишься, что я над тобой тут же надругаюсь, едва увидев скрытые под толщей пуховика прелести?

— Я просто не хочу. Этот брак фикция, и я хочу покончить со всем этим, как можно скорее.

Плечами пожал, понимая, что ничего не понимаю.

— Черт с тобой. Пошли жениться в куртке.

Так мы и пошли. Полина тащит люльку, не снимая пуховик, я, как идиот, иду в рубашке и брюках, запонки, галстук стоит целое состояние, ботинки сверкают. Не смог устоять, это было сильнее меня.

— Доброе утро, — поприветствовала нас женщина в зале. — Гардероб справа от входа.

— Нет, спасибо, — откликнулась Полина. — Я так поженюсь, давайте быстрее, скоро ребёнок проснётся.

Женщина смерила нас изучающих взглядом. Наверняка мы выглядели донельзя странно. На меня она смотрела очень подозрительно, может, решила, что я похитил эту сердитую девушку в куртке и с ребёнком?

— Тогда перейдём к делу. Дорогие Кирилл и Полина, в этот радостный день мы собрались здесь, чтобы…

— Этого тоже не нужно, — попросила Полина. — Мы уже все обговорили. Кирилл согласен взять меня в жены, я согласная за него выйти, что ни удивительно, в трезвом уме и вроде, ясной памяти. Ставьте печать в свою большую книгу актов гражданского состояния, и дайте мне бумажку, что я замужем, она мне очень нужна.

Я призвал себя к терпению. Женщина-регистратор явно была в состоянии близком к панике и не знала, что делать, растерялась. Я призвал на помощь все свое очарование и шагнул к женщине ближе. Говорить шёпотом, чтобы не услышала Полина не пришлось — проснулся, как и было обещано, ребёнок. И сразу орать начал.

— Я не уверена, что могу регистрировать ваш брак. Такое неуважение к нам, да ещё и девушка в явно неадекватном состоянии! Ей к врачу надо, а не замуж!

— Послеродовая депрессия, — печально вздохнул я. — Мастит, расхождение таза и нервов, разрывы там всякие, вы понимаете…

— Понимаю, — согласилась она. — Но так нельзя!

Я достал ещё несколько купюр и протянул им. Никто и никогда не узнает, какой была эта моя свадьба. Обернулся. Полина сидит на одном из стульев, что приготовлены для гостей и ребёнка кормит. Меня увидела и в упор посмотрела, взгляд не отводя. А я зол на неё, и кольца, что купил утром, как идиот, даже из кармана вынимать не буду… не оценит. Но сейчас все равно, поневоле, ею залюбовался. Красивая. Родная. Могла бы быть….

— Я тоже не в восторге от происходящего, Полина. Но мы взрослые люди. Мы решили, что так нужно. И мы сделаем это. И все.

— Да, ты прав Кирилл… Прости.

Прости? Мне послышалось? Даже тогда, семь лет назад извинения не пыталась просить за измену. Просто стояла на своём, предлагая мне не верить глазам своим. Я кивнул. Полина встала, тяжело поднявшись с ребёнком на руках, прошла к стойке регистрации. Там тихо переговорила, потом взяла ручку и расписалась. Потом расписался и я, не глядя на Полину.

— Спасибо. Бумажку мне дайте пожалуйста, что я замуж вышла…

Ребёнок отлученный от груди снова начал кричать. Уходя, Полина не обернулась. Я получил пальто в гардеробе, обошёл людей, ожидающих чью-то свадьбу.

— Пока, Полин.

— До встречи на разводе.