Глава 28. Полина

Кирилл упрямо игнорировал наличие у меня телефона. Словно важно было говорить мне в лицо. Его стало вдруг так много в моей жизни, что я стала бояться, что это месть. Что он не успокоился, и моих страданий после разрыва ему было мало. Подпустит ближе и растопчет.

Страшно. А потом глаза закрыла вспомнила, какой маленькой была Аринка в его руках. Крошка. Принцесса без папы короля. А все потому, что мама запуталась, натанцевалась на граблях и боится.

— Всё слишком сложно, — сказала я своей девочке. — Я ему скажу, обязательно. Когда все это закончится. Когда я научусь держать дистанцию и не впадать в панику просто от того, что он рядом. Когда маме сделают операцию.

Дочка булькнула и выпустила изо рта большой пузырик слюны. Тот лопнул, она растерялась и свела глаза на переносице. Я не выдержала и прыснула со смеху. Ну, как тут думать о глобальном, когда чудо такое имеется?

Чудо орало всю ночь. Сбывалась мечта моей семилетней давности, я выходила замуж за Кирилла Доронина, пусть и думала сейчас со страхом об этом. Утром сумела вздремнуть не больше сорока минут. Посмотрела на себя в зеркало и с тоской вспомнила о том, что мама обещала помогать. Что приходить будет и гулять с ребёнком, чтобы я поспала. Мама в больнице, у меня мешки под глазами, словно год уже не сплю. Ничего, пусть будут, пусть совсем не проходят, только бы мама выздоровела, а с ребёнком я как-нибудь справлюсь. Всё справляются.

— Краше в гроб кладут, — Мрачно улыбнулась я.

Когда голову мыла последний раз не помню. Выгляжу отвратительно, а свадьба через пару часов.

— Брак фиктивный, — напомнила я сама себе. — Нечего стараться, ни сам Доронин, никто из его семьи даже какать с тобой на одном поле не сядут. Дурочка ты. И падшая женщина.

Но смотреть на себя не могла. Не могла заставить себя выйти из дома так. Да, Доронину плевать на свадьбу. Но в его золотой жизни все иначе. Проснётся в своём крутом пентхаусе и уже красивый. Придёт в своих дорогущих шмотках и ботинках из кожи мамонта, а у меня на джинсах дырка после падения. Джинсы другие до обидного не сошлись на пузе, которое еще не полностью после беременности ушло… Чувствовать себя дном рядом с совершенным и прекрасным Кириллом не хотелось.

— Будь другом, — попросила я Ваську. — По братски присмотри за мелкой, я на пять минут в душ.

Пять минут растянулись в семь — засекала. Выскочила из ванной вся мокрая смотрю, дочка на месте, рядом преисполненный важности кот — ему доверили миссию. И, как будто, перед дочкой красуется, хвост распушил, а та и рада — разглядывает, не ревёт.

— Умницы, — похвалила я.

Залезла в шкаф. Прихорашиваться не нужно тем более насколько хватит терпения моей дочери — может и начать требовать к себе. У меня имелось платье. С высокой талией, поэтому ещё не вернувшийся к прежним показателям животик удачно маскировался. Не белое, слава богу, а цвета крепкого, без молока кофе. Не слишком лёгкое, все же на улице холодно. Надела.

— Мау, — сказал Васька.

Я прямо чувствовала в его голосе осуждение. Да, я слаба. Я всего лишь женщина, и на своей свадьбе, пусть и фиктивной, мне хочется выглядеть хорошо.

— Ну, и осуждай меня. Я ещё тоналку под глаза намажу…

И намазала. А для дочки у меня имелось то самое платюшко, которое я купила едва узнав, что у меня девочка будет. Обе будем на уровне.

Я, пожалуй, все же не дотянула до планки хорошо. Так, удовлетворительно, если не на очень взыскательный вкус. Пока тащила до такси автолюльку с малышкой вся вспотела, наскоро уложенные волосы растрепались. На улице холодно, у меня на коже испарина. Аринка визжала весь спуск по лестнице, на улице притихла, глаза удивлённо вытаращила. На улице мы бывали редко, отчасти потому что холодно, и младенца страшно застудить, а ещё потому что лифт не работал слишком часто, а мой рубец от кесарева ещё беспокоил.

Тащу к такси люльку, которая весит гораздо больше чем сам ребёнок, все на свете проклинаю, в том числе неуемное желание надеть сапоги на каблуках, которому я уступила. Аринка глазами хлопает разглядывая белое великолепие вокруг.

— Больше никогда не пойду замуж, — мрачно сказала я себе.

— Не расслышал, — услужливо отозвался таксист, пристегивая люльку.

— Нет-нет, все хорошо.

В такси Аринка очень быстро уснула. До загса совсем недалеко, особенно на машине. Вышла — на улице снег пошёл. Лицо дочки накрыла кружевным пологом. Расписание торжеств с десяти утра, нас видимо примут раньше всех. Несмотря на то, что мы были первыми в этой очереди в счастливое будущее, тут уже толпились чьи-то гости. На меня они посмотрели равнодушно, на невесту я никак не тянула, решили, что тоже гость. И хорошо.

А потом я увидела невесту. Она вышла из длинной машины. На плечах лёгкая белоснежная шубка, платье в пол, которое нужно придерживать, чтобы не испачкалось, на губах улыбка, в глазах — счастье.

И мне вдруг стало стыдно себя. Что каблуки эти надела, платье и даже накрасилась немного. Что выхожу замуж за бывшего, который меня бросил, чтобы урвать кусок денег. Что я такая неуклюжая и никому не нужная.

— Агапова? — спросил меня мужчина у дверей. Видимо, ожидал. Я кивнула. — Идемте за мной, я провожу.

— Можно я сначала в туалет?

Устроила люльку со спящей Аришкой в сверкающей белоснежной раковине, достала из сумки, в которой с тех пор, как я родила ребёнка, имелось абсолютно все, влажные салфетки и принялась яростно вытирать свое лицо. Вишневая губная помада сначала размазалась по лицу, затем с шестой салфетки сдалась и все же стерлась. И тоналку всю стереть, все равно ей не скрыть мой недосып, к чему притворяться? Я и платье бы сняла, но альтернативы, к сожалению, нет.

— Нечего тут мечтать, — грубо сказала своему насупленному, обиженному отражению. — Эту сказку ты семь лет назад переросла. Теперь, дорогая, сплошной реализм.