Глава 31. Кирилл

Мне было страшно. Ужасно страшно. Не так сильно, как тогда когда Полину на руках нес, а внутри неё ребёнок умирал. Этот страх был иной. Паника была тихой, она сидела внутри меня, хотя сидела — преуменьшение. Она билась внутри пытаясь вырваться наружу, а я её не выпускал.

Я собрался забрать домой чужого ребёнка. Маленького, беспомощного, больного. Я сам не верил в то, что делаю. Оставалось только надеяться, что его мать одумается. Что за все эти дни она пришла в себя. Внутри неё тоже паника. Моя роль — не дать ребёнку пропасть где то в далёких детских домах для таких вот маленьких больных и ненужных до этого момента. А потом она его заберёт.

— Заберёт, — сказал я себе. — Точно заберет. Надо только дожить до этого момента.

Страшно было даже выходить из дома. Но глаза боятся, а руки делают, точнее — ноги идут. Всё нужные документы для меня уже были подготовлены, часть из них ещё нужно было заверить, а главное -  мне нужны были подписи Полины. Я помнил о том, что скоро я принесу домой ребёнка, а о том, что Полина моя жена забывал. Это в голове не укладывалось.

У её подъезда остановился, выйдя из машины. Сел на лавку холодную, припорошенную хрустким снегом. Морозный свежий воздух полной грудью вздохнул и понял — терять время бесполезно. Если решил, то нужно делать.

Лифт снова не работал. Поднимался, себе назло, быстро, прыгая через три ступеньки, как в детстве. Как несколько лет назад, когда скакал к Полинке на очередное свидание. В дверь постучал. Я привык, что она открывает сразу, не глядя даже, всегда, а потом уже стоит офигевая от того, каким ветром меня занесло. Сейчас тянула, я даже подумал — гулять ушли. Или в больницу, куда там с ребёнком ходят. Или к соседу — скрипнул зубами. Или к тому юному будущему мужу, ужас, какая конкуренция за одну не очень юную уже, маму.

Дверь была тонкой, как и все в этом доме, звук шагов я услышал разу. Осторожные такие шаги, словно боится чего-то. Замерла за дверью.

— Кто там? — наконец спросила она.

— В глазок посмотри, — посоветовал я.

— Да там не видно ничего, — пожаловалась Полина. — Кирилл, ты?

Хотелось спросить едко, кого она там ещё ждёт, из мужчин, но не стал. Дверь открылась. Полина в очередной футболке и шортах, таких коротких, что я целомудренно отвожу взгляд, ещё бы пялиться на свою собственную жену. Глаза круглые, испуганные. А вокруг — хаос. Куртки валяются, ботинки, ещё какая-то дрибидень.

— Это что? — развёл руками я, указывая на погром.

— А, это… Генеральную уборку решила устроить.

— А глаза чего такие испуганные?

— Да так… Ничего важного.

Я перешагнул через кучу барахла и снял ботинки — чужой дом нужно уважать. Заглянул в комнату — в центре большой кровати малышка спит, рядом вальяжно вытянулся кот. Кругом цветы, пахнет вкусно. Идиллия, да что-то не так. В воздухе висит напряжение.

— Документы по поводу Мишки подпишешь?

— Мишки? — удивилась Полина.

— Мальчик, которого я на временную опеку беру.

Кивнула. Нашла ручку, почему-то в кухонной полке для ложек, бегло просмотрела документы, поставила подписи везде где нужно. Меня царапнуло то, что подписывалась она так же фамилией мужа.

— Фамилию не хочешь поменять? — спросил я.

— Зачем?

— А чем моя фамилия хуже Агапова?

— Ничем. Просто когда тебя не было, он был мне мужем. Плохим ли, хорошим ли, но настоящим. Несколько лет. А ты мне муж только вот тут, — и пальцем по документам постучала.

Ее слова я проглотил. Васька вышел из комнаты, потерся о мою ногу. Потом перевёл взгляд на бардак в прихожей, и снова на меня, словно взглядом пытаясь что-то сказать.

— Кирилл, — наконец начала Полина, явно с трудом подбирая слова. — Я явно выгляжу ужасной матерью, но мне к маме надо бежать в больницу, врач звонил. Ты полчаса не посмотришь за Аринкой? Я в больницу не хочу её брать, поймает что-нибудь.

— Ты поэтому такая взъерошенная?

— Да, — почему-то обрадовалась Полина. — Поэтому.