Глава 32. Полина

Я все бегом делала. Кириллу не сказала ничего — не нужно ему знать. Оставила Аринку и полетела. Опаздывала. На маминой квартире меня уже ждали. Звонки начались сразу же, как только я объявление разместила. Молодёжь отметала сразу — во мне вдруг проснулась старая бабка, которая представила, как в маминой квартире, которую я собиралась сдать, студенты будут устраивать вечеринки. А студенты могут, я по себе знаю.

Успела. Залетела в квартиру. Бегом прошлась, документы и мамины личные самые нужные вещи запихала в одну сумку. Белье постельное сняла, остальное, что будет мешать, наскоро попрятала на балконе.

— Вы же помните, что максимум на три месяца сдаю? — уточнила я, когда вошла девушка.

— Да, конечно, нам как раз хватит, пока в нашей квартире идёт ремонт. Игорь, проходи.

Про ребёнка меня предупреждали. Молодая мама победила во мне старую бабку. Пусть живут. Пусть плачет, все маленькие дети плачут, мне ли не знать. Даже приятно, что здесь, у мамы, тоже будет жить малыш. Правда мальчик, и уже порывается ползать. Нёс его папа. Мальчик вертит головой, с любопытством смотрит по сторонам. С трудом представлялось, что через несколько месяцев моя Аринка будет такой же.

— Мама в больнице, — смущаясь сказала я. — У меня у самой тоже дочка, месяца ещё нет. Простите, что так плохо подготовили квартиру к сдаче.

— Ничего страшного, мы сами молодые родители, все понимаем.

Договор набросали прямо ручкой на листке бумаги. А потом в мои руки перешли денежки. Я не алчная, но мне и до мамы нелегко приходилось, а теперь вдвойне. Нет, в сотни раз. И теперь деньги полученные за месяц вперёд, плюс такая же сумма залога приятно грели душу и карман. Правда греть им недолго.

— До свидания, я побежала.

Помахала мальчику рукой, и он в ответ сделал мне ладошкой неуклюжее пока-пока, безмерно растрогав, просто до глубины души. На часы посмотрела — время выделенное мне так щедро Кириллом уже истекло, а я и половины дел не сделала. Плюнула на экономию, вызвала такси и полетела в больницу. Маму только чмокнула в ладошку и все.

— А с кем Аринка?

— С Катей, — на ходу солгала я.

Денежки в конверте медсестре. Она маме капельницы будет ставить в ближайший месяц. Оплатила эти самые капельницы. Врач не стесняясь озвучил, сколько за операцию требуется ему, но столько пока у меня не было. Если Дашка не испортит все, то на операцию деньги пойдут с выигрыша. А то, что мама копилка на свои похороны, бестолковая, на санаторий оздоровительный. Там как раз весна, хорошо будет…

Перед домом забежала ещё и в магазин. Страшно было, что Кирилл оставил дочку одну и ушёл. Но сама себе говорила — Кирилл, которого я знала, никогда бы так не сделал. Хотя тут же напомнила — мой Кирилл не бросил бы в меня обручальным кольцом и не уехал бы, оставив буквально умирать. А он уехал. Оставил.

Ручка пакета больно, до красных полосок на подушечках впивается в ладони. Терплю. Бегом наверх по лестнице. Отыскиваю ключи в кармане сумки и прислушиваюсь — ничего не слышно. Давлю в себе тревогу. Вхожу.

— Кирилл?

Тишина. Есть ли его вещи не поймёшь, тут проклятая Дашка все перевернула, которую я смогла выставить только пригрозив полицией. Что-то подсказывало — Даша вернется. Но не об этом сейчас стоит думать. Перешагиваю через кучу вещей. Из кухни выходит Васька.

— Где все? — растерянно спросила я.

— Мау, — махнул хвостом Васька и пошёл в комнату.

Я за ним. И снова замерла. Кирилл умел удивлять. Удивлять так, что дыхание перехватывало. Они спали. Аринка в одной маечке,  голой попой. Руки в кулаках сжатые в стороны раскинула. Подгузника на ней нет, и на пледе под детской попой уже расплылось влажное пятно. Рядом растертое пятно, всем своим видом говорившее — здесь воевали с какашками. Ладно, невысокая цена за спокойный сон. Аринка спит посередине кровати, Кирилл с краешку. Тоже, как малыш, только очень - очень большой, спит, под голову ладошку подложив. Просто картина маслом.

Кириллу, наверное, идти уже нужно. У него дела и важные бумажки. Надо его разбудить. А Аринка голодная, это уж точно, можно судить по моей груди — налилась до боли. Но я не решаюсь нарушить их идиллию. Любуюсь ими долго, Васька сидит у моих ног. Улыбаюсь. Не сразу понимаю, что щеки мокрые от слез…

Иду в душ. Какая молодая мама откажется принять душ. Под струями горячей воды успокаиваюсь и перестаю плакать. Заворачиваюсь в большой старый халат, выхожу. Васька обычно ждёт у дверей, когда наконец накупаюсь, сейчас он на кухне. Там Кирилл пьёт давно, судя по всему, остывший чай.

— Всё сделала?

— Всё, спасибо.

— Твои покупки?

Толкает ногой пакет, который я оставила на полу, не успев разобрать. Выкатывается, дребезжа, банка сгущёнки — самое дорогое, что там есть. Ещё там туалетная бумага, маленький кусок грудки куриной и гречка.

— Мои.

— У тебя холодильник пустой, и это все, что ты принесла домой? Ты голодаешь? Все настолько плохо?

Моё умиротворение и тоску от увиденной недавно картины, как ветром сдуло. Мгновенно.

— Иди в задницу, Доронин, — попросила я. — Прямо сейчас. Моя жизнь тебя не касается.

Молча поднялся. Взял все свои бумаги. Ушёл. Дверью хлопать со злости не стал, но Аринка все равно проснулась. Я легла рядом, на бок, притянула её к своей груди, малышка сразу же зачмокала, а я с болью поняла, что лежу аккурат на том же месте, что и Кирилл, и даже чувствую едва уловимое тепло его тела.