Глава 34. Полина

Аринка спала так сладко. Щёчки — бархатные. Вес понемногу начала набирать, на пальчиках появились ямочки. Она спит, а я ею любуюсь, надышаться не могу. Когда бодрствует, улыбается редко, а во сне — часто. Спит и вдруг неожиданно, как улыбнётся и дышать мне сразу легче становится, замру и наслаждаюсь мгновением.

Она спала вечером. Это было плохо, я знала. В умных статьях писали, что новорожденные младенцы спят по восемнадцать часов, враки несуесветные. Моя вот вечером поспит, потом всю ночь будет бодрствовать, засыпая только изредка и то — на руках. На руках ей так нравилось, что она жила бы только на них. И я знаю, что нужно мне рядом с ней поспать лечь, но… Мои цветы. Они долгие годы были моими верными друзьями, моими детьми, а сейчас я просто бессовестным образом отодвинула их на второй, десятый даже план. У пары орхидей начали подсыхать кончики листьев, одна вовсе обиделась и сбросила цвет… Мне было перед ними стыдно. С удовольствием повозилась, пытаясь привести их в порядок. Все полила, каждому цветочку нашептала нежности, чтобы ни одному не было обидно, удобрила, подрезала.

Разобрала, наконец кучу хлама в коридоре, ту, что Даша разбросала пытаясь найти у меня мужские вещи. Пакеты с покупками. Их бросил Кирилл, не забрал. Психанул, ушёл хлопнув дверью. Впрочем, впечатляющего грохота все равно не вышло, видимо, придержал под конец…

Телефон я держала на вибрации. Боялась пропустить звонка от врача мамы. Всегда лежал в пределах видимости. И сейчас завибрировал тихонько, я сразу к нему бросилась, пока Аринку не разбудило.

— Да?

— Конец тебе, поняла, гадина? Если ты играешь не по правилам, я тоже буду. Сладкую жизнь тебе устрою, поняла?

До меня дошло, что это Дарья. И все равно испытала облегчение — так боялась, что это из больницы звонят, что маме стало хуже. Я перетерплю, главное чтобы у близких все было хорошо.

— Что тебе нужно?

— Чтобы ты отказалась от денег. Твой брак фиктивен, это всем понятно.  Откажись.

— Нет, — спокойно сказала я. — Кто дал тебе мой номер?

Следом выплеснулось столько отборного мата и угроз, что с трудом верится, что все это говорит милая девушка, молодая мать. Я сморщилась брезгливо, телефон отодвинула от уха. Потом, поняв, что ничего более кроме словесного поноса она не скажет, сбросила звонок и заблокировала номер.

Заглянула в комнату — спит Аринка. Моё счастье, мой цветочек, булочка сладкая, которую так покусать хочется. Я так её ждала, так хотела. Вопреки тому, что не нужна её отцу. Что денег нет. Что пришлось отбросить хобби, работу моей мечты. Тогда почему не выходит счастливой быть? Почему все против меня?

Не удержалась, хлюпнула носом. Села на пол, на кухне. Кухня маленькая. За спиной батарея горячая, по одну сторону холодильник, по другую кухонные шкафчики. Хлюпнула носом ещё разок. Заплакала, размазывая слезы по щекам. А потом… открыла холодильник, благо — рядом. Достала кусок рыбы. Такой вкусной выглядит. Такого нежного цвета. Открыла упаковку — пахнет божественно. Потом и вовсе лизнула кусок. Идеально.

Достала свежую булку из тех, что принёс Кирилл. Корочка хрустит, а внутри нежная пружинистая мякоть. Сделала огромный бутерброд с толстым слоем рыбы. Откусила, застонала, глаза закрыла от удовольствия. Процесс пыталась растягивать, но надолго не получилось. Так давно не ела ничего вкусного…

Конечно, я пожалела об этом. Те же умные статьи в интернете утверждали, что то, что мама ест никак не влияет на состав молока и самочувствие ребёнка. Поверить бы им, но не выходило. На нас это не работало. Аринка начала кричать уже через несколько часов, в самый разгар ночи. Васька ушёл в ванную, я хожу по квартире и мелочь свою ненаглядную на руках качаю. Дала лекарство детское от животик. Ревя сцедилась — пусть новое молоко придёт, чистое и хорошее. Аринка грудь берет, потом злиться начинает, выплевывает и плачет.

— Я плохая, — сказала я ей. — Очень плохая мама. Я не справляюсь, прости меня, пожалуйста.

Аринка плакала так сильно, что я с трудом пережила эту ночь. Самой спать хочется так, что голова кружится. Ночью проснулась от стука в дверь, потом звонка. Вздрогнула. На часы бросила взгляд — пяти нет. А потом ужаснулась поняв, что уснула сидя, с ребёнком на руках, и Аринка спящая сползла так сильно, что ещё немного и на пол выроню. Кто бы не пришёл там, я ужасно благодарна им за то, что они меня разбудили.

Встала, едва не застонав от боли в спине. В дверь снова требовательно стучали. Аринка на моих руках печально вздохнула во сне, но не проснулась, слишком была измотана своими слезами.

— Кто там? — спросила я.

— Полиция. Открывайте.

Я опешила. Полиция? Что им нужно от меня глухой ночью, ещё утро даже не наступило? Прижалась к глазку. Там — мутная муть. Ну, стоит человек. Поняв, что я его разглядываю, чуть отолвинулся. Вроде, есть погоны… Страшно.

— Точно полиция?

— Точно, точно. Вызов поступил, если не откроете, придётся ломать дверь.

Я мысленно молитву вознесла и дверь отперла. Вроде и правда, полиция. Двое. Я на них удивлённо смотрю, они на меня.

— Что вам нужно?

— Сигнал поступил. Громкая музыка, шум, крики о помощи. Мы пройдём.

Осторожно отодвинул меня и вошёл в тёмную прихожую. Зашарил по стене, отыскивая выключатель света.

— Справа, — на автомате сказала я. — Вы с ума сошли? Какая музыка, какие крики, какая помощь? Вы время видели, у меня ребёнок.

— Если все подтвердится, мы вызовем специальные службы для изъятия младенца в соответствующее учреждение для обеспечения его безопасности.

— Я в полицию позвоню, — растерянно сказала я, крепче прижав к себе Аринку, позабыв, что передо мной полиция и есть.

Телефон в кармане халата крепче сжала. Наконец вспыхнул свет. Я зажмурилась, ослепленная, света из подъезда было мало.

Полицейский растерянно переводил взгляд с меня, на сонного Ваську, который вышел из ванной наконец и недовольно смотрел на пришедших — только ребёнок вырубился, а тут пришли и спать мешают. Мужчина шагнул в комнату. Там порядок, слава богу все убрала, цветы мои кругом, никого нет. Из всех грехов описанный подгузник, который я свернула и выбросить не успела, забыла.

— Видимо, ошибка, — наконец сказал мужчина. — Простите.

— Уходите пожалуйста, — попросила я.

Ушли. Дверь за ними закрыла. Аринка спала, я легла рядом с ней, но уснуть долго не могла, прислушиваясь к звукам дома, который начал просыпаться, к сонному дыханию дочки, урчащего в ногах кота. Я думала. О том, что понятия не имела, что кто-то может прийти вот так, и просто забрать твоего ребёнка. И что жить страшно.

Аринка дала мне немного поспать. Утром холодильник открыла — недоеденная рыба смотрит на меня с укором.

— Нет, — твёрдо ответила я ей. — Ни за что. Варёная куриная грудка, гречка и галеты. Никаких больше соблазнов.

А рыбу отмочу от соли и Ваське скормлю, или заморожу до лучших времен… Попила чаю с галетой, искупала Аринку, выглянула на балкон, пытаясь вычислить, можно сегодня гулять с ребёнком или лучше не стоит. Аринка сумела схватить в кулачок носочек и пыталась засунуть его в рот, но задача была слишком сложна, и она постоянно мимо рта промахивалась. Утро было мирным, сгладилось, немного позабылось недавнее происшествие, визит полиции. А потом в дверь снова позвонили. Шагнул осторожно. Видно людей. Несколько.

— Кто?

— Служба социальной защиты. Поступила заявка…

Я отпрянула от двери. Никому больше не открою. Никогда. Нужно позвонить. В полицию? Ну, нет… Знаем, проходили. И я решилась. Набрала номер, который мне дали, но которым я пользоваться вообще не планировала.

— Кирилл… приезжай пожалуйста.