Глава 45. Кирилл

Звонок раздался во время рабочего процесса. Отошёл и трубку взял сразу же — Анна Ивановна. Волновался, не случилось ли чего дома.

— Я не могу так работать, — заявила она.

— В чем дело? — удивился я.

— Ваша жена слишком активно вмешивается в мой рабочий процесс.

На фразе ваша жена я так завис, что на несколько секунд выпал из беседы. Отвис.

— Знаете, я тоже работать не могу, — поделился наболевшем я. — Так что прекрасно вас понимаю.

— Что-то случилось?

— Да. Вы звоните мне по номеру, который я оставил для экстренных случаев, чтобы пожаловаться мне на мою жену.

Сбросил звонок. Потёр устало лоб — слишком много баб, и каждой от меня что-то нужно. Ладно бы что-то приятное, но нет же…. А с Полиной и няней надо поговорить, пусть как-то приходят к компромиссу. Желательно, поговорить сегодня.

Я так и планировал, в итоге на работе произошло локальное ЧП, из руководства смог прибыть только я, и договаривался, пытаясь сдержать возможные убытки до глубокой ночи.

Вернулся домой — тишина. Полумрак, только светлячки-ночники вдоль стен коридора. Всё спят. Не орёт требуя еды и ласки Васька, не кричит по тем же причинам Аринка. Мне неожиданно стало грустно — привык, что меня ждут, встречают. А теперь никого. Словно снова один живу, и наваливается вдруг осознание, что скоро так и будет — один.

Хотелось есть, но неожиданно, как-то, расхотелось. Сходил в душ, уныло поплескался. Вспомнил о заныканной пачке сигарет, и на волне грусти решит её скурить. Дома дымить совсем не вариант, двое младенцев, у одного из них проблемные лёгкие. Пошёл, шлепая босыми ногами на лоджию. Большую, тёплую, вход на которую был из гостиной.

В гостиной почти темно, глаза к темноте привыкают не сразу. В камине тлеют угли, значит Полина жгла огонь. Снова жалею, что упустил домашний уютный вечер, даже Мишку на руках не держал, как положено. Взял несколько поленьев, бросил поверх углей, подул тихонько, разжигая огонь, повернулся, вздрогнул от неожиданности.

В кресле, поджав ноги спала Полина. На минутку остановился, разглядывая, как блики огня пляшут на её коже, окрашивая то в розовый, то в оранжевый. Красиво. Подумал было принести плед и накрыть её, но стало жаль спину. Вспомнил, как спал у неё на полу — долго не забудется. Кресло немногим лучше, свернулась калачиком. Да и Арина проснётся, станет титю просить, а титя тут спит, совсем далеко.

— Эй, — тихонько позвал я. — Просыпайся.

Никакой реакции. Отнесу на руках, решил я. Наклонился, примериваясь, как бы поудобнее взять её на руки. Подсунул одну руку под колени, вторую под голову, вот, ничего сложного, как Аринку почти. Поднял, попа вниз повисла — точно не как Аринка.

Всё было бы хорошо, если бы Полина не проснулась. Глаза распахнула так резко, что мне на мгновение стало жутко, вместо зрачков отблики огня пляшут. Не знаю, что она спросонья вообразила, но принялась меня отталкивать, нисколько не учитывая, что я её в это время держу, и от кресла уже отошёл. Ногтями мне по шее мазнула, обожгло лёгкой болью. Черт, у меня завтра очередное совещание.

— Полина, блин! — выругался я.

А она вывернулась, оттолкнулась от меня, вывалилась вниз, я успел поймать за ногу, да никакого толку — треснулась об пол. Тихо застонала, пытаясь сесть.

— В тебя бес вселился? — мягко поинтересовался я.

— Кирилл?

— А кто по твоему ещё может быть? Некий злодей решил выкрасть тебя из моей квартиры?

— Черт… Ушиблась.

Присел на корточки напротив неё. Ушиблась она бедром, синяк точно будет, я помню, как быстро на ней синяки выскакивают, и какой впечатляющей величины и яркости. Приподняла край халата, потом вовсе его задрала осматривая повреждения, совсем про меня забыв. Я сглотнул, как завороженный глядя на белую кожу, помня, какая она мягкая и податливая под моими руками.

— Дай посмотрю, — сказал я, стараясь не выдавать своего волнения.

Коснулся — кончики пальцев обожгло. Чуть надавил на бедро там, где сбоку под плотью чувствовалась косточка. Полина охнула, стиснув зубы. Ну что, синяк будет, а в общем и целом жива и невредима.

— До свадьбы заживёт, — отмахнулась она, окончательно проснувшись.

— Ты уже замужем, — мягко напомнил я.

Руку я ещё не убрал, Полина наконец поняла, что к чему, вопросительно на меня посмотрела. Я второй рукой потянул за пояс халата, отвязывая его.

— Кирилл, не стоит, — попросила Полина.

— Стоит. Ещё как стоит. Я первый, возможно последний раз в жизни женат, я хочу свою жену.

— Дети спят.

— Вот именно, спят…

Развёл полы халата в разные стороны, под ним обычные белые трусики, а у меня голова кружится до звонка в ушах, я понимаю, что если сейчас этого не сделаю, то просто умру от разочарования и неудовлетворения.

— Кирилл…

Я её поцеловал. Сопротивляться она пыталась секунд двадцать, не больше, а потом рот открыла, со стоном, руки на плечи мне закинула, снося остатки моего самообладания. А потом частица здравого разума ко мне вернулась, оторвался от её губ.

— Тебе можно уже?

— Можно, только… — и руки мои снова начала отталкивать.

— Что не так?

— У меня рубец от кесарева. Некрасиво…

Я руки в сторону её убрал, чуть приспустил резинку трусов. Да, рубец. Розовая полоска внизу живота, длиной сантиметров в десять. Коснулся языком — гладкая, недавно зарубцевавшаяся кожа. Провел языком по нему полностью, потом легонько поцеловал.

— Глупая, — сказал я. — Ты самая красивая, слышишь?

И накрыл её своим телом, пока не успела выдумать новых причин.