Эпилог второй , Кирилл
Самым сложным было признаться её маме. Причём я давно уже был готов, а Полина все боялась. Не маминой реакции, а того, что той станет хуже. После операции мы отправили её в санаторий. Наняли клининг, чтобы квартира тёщи, которая не знала о том, что у неё есть зять, сверкала и блестела, и ждали её с не меньшей помпой, чем Мишку, а то и с бо́льшей.
— Не знаю, как сказать, — качала головой Полина.
— А если мы с тобой за третьим пойдём, ты от мамы живот будешь прятать?
Полина вспыхнула и отвернулась — обиделась. В итоге решились признаться в день возвращения мамы из санатория. Причём меня и Мишку попросили сначала подождать в машине. Теперь обижался я — какого, спрашивается, черта? Я гордился своей женой, я каждому в лицо готов был тыкать обручальным кольцом и её паспортом, в котором чёрным по белому написано — Доронина. А меня заставляют прятаться и скрываться.
— Ну все, — сказал я Мишке. — Наше терпение лопнуло, не правда ли? Сидят там, чай пьют, а мы как бедные родственники.
— Агу, — подтвердил он.
Всё этапы развития он проходил позже дочери, но самое главное — проходил. Сейчас гулил активно, постигал искусство владения собственными руками, а зубы вовсе — У Арины только режутся, хотя ей полгода скоро, а у Мишки уже два снизу торчит и два сверху лезет. Я гордился обоими своими детьми.
Я перехватил Мишку поудобнее, поднялся на этаж и в дверь позвонил. Открыла испуганная Полина, за её спиной стоит тёща. Моя тёща, звучит, не правда ли? Меня увидела и глаза медленно округлились, я понял — просто не будет.
— Это ещё что за… — начала моя тёща.
— Здрасьте мама, я ваш зять, — скороговоркой выдал я. — Отец вашей внучки. А это вот наш сын, его Мишка зовут, мы сейчас как раз, усыновляем его по всем правилам. А теперь, Полин, подержи ребёнка, пока меня лупят и подай уже маме тапок.
Она реально взяла, сняла с ноги тапок и маме протянула, а потом забрала у меня Мишку. Та́пком не столько больно, сколько обидно, что я весь такой мужественный, именитый миллионер стою и терплю эдакое унижение и даже убежать не могу, так как не к лицу мне бегать, столько лет сам от себя бегал, хватит.
Стукнула она меня раза три всего и вернула тапок Полине. Я даже немного разочаровался — ожидал настоящей экзекуции.
— Это все? — спросил я.
— Да я уж знала, если нарисовался, не сотрешь… Все беды от породы вашей мужичьей. Давайте уже с новым внуком меня знакомьте, хоть какая-то польза от вас…
И пошла с Мишкой возиться, словно меня и не было. Чай я себе сам налил и торта отрезал — не гордый. Вечером домой едем, Полина — счастливая. Все невысказанное давило на неё тяжким бременем, и теперь она испытывает неимоверное облегчение. А я счастлив её счастьем. Тем, что у нас позади в машине два детских кресла и в каждом по ребёнку. Что дома ждёт наглый рыжий кот. И что вечер будет шумным и хлопотливым, а потом дети уснут, и вся ночь будет нашей. Все ночи этой жизни.