Глава 26

Аврора

Следующим утром я обнаруживаю, что вторая половина кровати пуста. Очень хочется верить, что к такому раннему подъему Артема сподвиг наш ночной разговор, но…что-то подсказывает мне, что причины совсем другие. И они мне, ох, как не понравятся.

Несмотря на то, что я попросила помощи у Артема, именно этим утром решаю, что хватит жалеть саму себя. Хватит горевать. Пора все взять в свои руки и искать Вику. Ведь чем дольше я буду лежать на кровати и плакать, тем дольше моя дочь будет у чужих людей.

Да, я доверилась Волкову и рассказала ему все в минуту отчаяния и страха. Но сейчас, при свете дня, трезво оценив все то, что я ему наговорила…Шанс, что он поверил и в данную минуту поднимает всю свою систему безопасности, очень мал. Я бы даже сказала, равен нулю или даже со знаком минус. Его тоже можно понять. Мое поведение больше похоже на поведение сумасшедшей матери, потерявшей ребенка. На его месте я бы, наверно, тоже не поверила.

В том, что моя девочка жива, теперь я точно уверена. Мой мозг не просто так подкинул мне эти воспоминания. И это не плод моей фантазии. Я все слышала. В том, что дочь подменили, у меня нет сомнений. Надо только выяснить, кто забрал моего ребенка. И начать, пожалуй, надо с простого – опроса тех, кто был в операционной.

Я резко встаю с кровати и едва не падаю. Цепляюсь за рядом стоящий комод и прикрываю глаза, ожидая, когда мир перестанет вертеться и снова обретет свои краски.

Мое состояние вполне объяснимо: с того момента, как я вернулась с клиники, я едва ли полноценно поела. Вообще последние дни совершенно выпали из памяти. Единственное, что четко отпечаталось – серое и хмурое небо под стать моему настроению.

Я принимаю душ, привожу себя в порядок и спускаюсь как раз к завтраку. Людмила Григорьевна накрывает на стол, но Артема за ним нет. Сердце как-то непонятно колет, но я гоню неприятные мысли.

– Доброе утро, Людмила Григорьевна, – негромко здороваюсь, а женщина вздрагивает и резко поднимает на меня голову, уронив при этом столовые приборы. – Извините, не хотела вас напугать.

Домработница подвисает ненадолго, смотрит так, будто призрака увидела. Горько усмехаюсь про себя: рано хороните, Людмила Григорьевна. Я просто так не сдамся.

Хотя, мне не на что обижаться: как бы я не старалась выглядеть более-менее прилично, темных кругов под глазами и седые пряди волос скрыть не удалось.

– Ну, что ты, Аврорушка! – отмирает Людмила Григорьевна, начиная суетиться. – Я очень-очень рада, что ты смогла спуститься. Вот и правильно, девочка, вот и правильно. Жизнь ведь, какой бы тяжелой не была, она продолжается…Ты извини, я не знала, что ты спустишься, сейчас принесу еще один набор приборов.

Бросаю взгляд напротив и вижу, что там уже стоят тарелка с омлетом и кружка дымящегося кофе.

– Артем дома? – спрашиваю у подошедшей домработницы.

– Да, у него какой-то важный разговор с самого утра, – кривится Людмила Григорьевна, подливая мне кофе. – Надеюсь, не сорвется, как обычно, и успеет позавтракать.

Раздаются уверенные шаги, я поднимаю голову и…встречаюсь с таким же ошеломленным взглядом, какой недавно видела у Людмилы Григорьевны. Артем замирает на месте и пристально изучает меня.

– Доброе утро. Не против, если я позавтракаю с тобой? – первая нарушаю тишину, отпивая кофе.

– Конечно, нет, – Артем приходит в себя и садится на свое место.

Мы молча завтракаем, каждый думая о своем и стараясь не смотреть друг на друга. Те слова, что я сказала прошлой ночью, повисли тяжелым камнем между нами.

– Аврора…– Артем начинает неуверенно, но я перебиваю его. Не хочу слушать витиеватые извинения, которые ни к чему не приведут, но потратят наше время.

– Не надо, Артем. Я понимаю тебя. На твоем месте я, наверно, поступила бы также.

Волков хмурится и вскидывает вопросительно бровь.

– Правда?

– Абсолютно. Ты имеешь полное право не верить мне. Тем более, что услышал все от врача. Просто я… мне нужно было с кем-то поделиться.

Муж не сводит с меня пристального взгляда, как будто не верит ни единому слову и в чем-то меня подозревает. Пусть. Это его дело. У меня нет времени разбираться в его страданиях и мыслительных процессах. Мне нужно как можно скорее приступить к поискам дочери. И без помощи Волкова и его связей мне будет гораздо сложнее.

– Могу я воспользоваться ноутбуком в твоем кабинете?

– Да, конечно, – Артем выглядит еще более озадаченным.

– Спасибо.

– Аврора, а завтрак?! – возмущается Людмила Григорьевна мне вслед. – Совсем ничего не поела!

Я возвращаюсь, беру чашку с кофе и бегу обратно к лестнице.

– Большое спасибо, Людмила Григорьевна, все было очень вкусно. Извините, я тороплюсь.

Внимательно изучая персонал больницы и пытаясь выяснить, кто же был в тот день на операции, я теряю счет времени и вздрагиваю, когда раздается стук в дверь.

Странно, зачем Артему стучаться в свой собственный кабинет?

Но секундой позже понимаю, зачем. Потому что это не Артем.

За дверью оказывается…Инга.

– Привет! Артем сказал, что я смогу найти тебя здесь…– начинает его бывшая, робко улыбаясь. – Можно?

– Входи.

Я провожаю Ингу внимательным взглядом, пока она идет к креслу и осторожно садится на краешек. У меня рождается смутное, нехорошее предчувствие, но я пока давлю его внутри, предпочитая выслушать ее.

– Мои соболезнования, Аврора, – начинает она, опустив голову. – Мне очень жаль, что так вышло…Такое горе сложно пережить…

Инга – хороший психолог. И женщина. Наверное. Но лично у меня она вызывает сильнейшее отторжение и раздражение. Я не могу этого объяснить, но как будто в ней живет две личности. И вторая далеко не такая милая, добрая и пушистая, как первая.

И, да, жалость – последнее, в чем я нуждаюсь. Особенно от бывшей жены моего мужа.

– Инга, что ты здесь делаешь? – спрашиваю прямо, пока она не ударилась в психоанализ.

– Заехала проведать тебя. Поговорить по-женски. Может, тебе нужна моя помощь…

Я чувствую, что ее слова насквозь пропитаны фальшью. Она лезет буквально из всех щелей.

– Это Артем тебя подослал, – не спрашиваю, а утверждаю. По ее изменившемуся взгляду вижу, что попала в точку.

Зло кидаю ручку и откидываюсь в кресле.

– Послушай, Инга. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Я – не сумасшедшая, и с головой у меня все в порядке.

– Артем беспокоится за тебя. Он сказал, что тебя мучают кошмары. Я могу помочь…

– Нет! Мне не нужна помощь! Единственное, чем вы можете мне помочь – верните мою дочь.

– Аврора, – голос Инги меняется и становится жестким. Из него исчезают ласковость и сочувствие. – Твоя дочь умерла. Пора ее отпустить. Смириться с этим фактом. Если бы ты пошла на похороны, увидела бы все своими глазами, то знала бы точно и не питала никаких иллюзий…

В этот момент чаша моего терпения переполняется и лопается.

Я могу понять и простить, что Артем не верит мне. Что сдался. И я понимаю его: ведь все доказательства и документы на руках.

Но я никогда не смогу простить того, что он обратился за помощью именно к бывшей жене. Плакался ей, как тяжело ему пришлось, жаловался на меня.

К кому угодно, но не к ней.

– Хватит! – рычу, вставая с кресла и упираясь кулаками в стол. – Я больше не желаю ничего слушать! Я. Сказала. Что. Моя. Дочь. Жива!

– В глубине подсознания ты знаешь, что это не так, – Инга, видимо, решила меня добить.

– В глубине подсознания я знаю, что слышала ее первый крик! И если бы этого не было на самом деле, тогда откуда он у меня в голове?!

– Ты была в роддоме, слышала, как кричат другие дети. Вот и отложилось в голове. А сейчас пытаешься себя этим утешить. Но не понимаешь, что делаешь только хуже.

– Нет, Инга, – качаю головой, мрачно усмехаясь. Ей ни за что меня не сломить. – Ни одна мать не перепутает плач СВОЕГО ребенка с чужим. Я точно слышала свою девочку.

Инга изучающе смотрит на меня, но молчит. Как будто ждет чего-то.

И в следующую секунду я понимаю, чего.

В кабинет медленно входит Артем. Смотрит на меня с жалостью и…обреченностью. Все ясно. Эта чудо-психолог и его успела обработать.

– Инга права, Аврора. Тебе лучше принять этот факт и успокоиться. У меня есть документы, подтверждающие, что она говорит правду. Мои люди опросили персонал. Проверили протокол операции. Я даже…даже сделал тест ДНК.

– Зачем? – шепчу я, чувствуя, как внутри сгорает надежда, осыпаясь пеплом.

– Чтобы убедиться, что я похоронил именно нашу дочь. И мы с Ингой считаем…

Дальше я его не слушаю.

Они сговорились у меня за спиной, и сейчас пытаются навязать свое мнение.

Эх, Артем, а я ведь просила тебя просто поверить мне и помочь…

Я расцениваю его поступок как предательство. Именно то, что я, вывернув душу наизнанку, доверилась ему, а он просто вывалил все бывшей жене, и делает его самым настоящим предателем.

А предательство я не умею прощать.