Глава 28

Артем

– Вау! Я, что, адресом ошибся? – этот мерзавец, как всегда, растягивает слова, заигрывая с МОЕЙ женой.

– Простите, а вам кого?

– Я к Артему Волкову. Могу я поинтересоваться, кем вы ему приходитесь?

– Я – его жена, – растерянно лепечет Аврора.

– Женаааа…Не знал, что он развелся. И снова женился. Жаль, потому что мысленно я уже украл вас себе.

Пора прекращать этот погорелый театр одного актера! Иначе еще минута, и я потеряю разум! Потому что Аврора – МОЯ и только МОЯ женщина!

– Какого дьявола ты сюда явился?! – рычу, становясь за спиной Авроры и обнимая ее за талию. Пусть видит, что этому уроду тут ловить нечего.

– Воу-воу, полегче, – он поднимает руки вверх, сверкая ослепительной улыбкой своих белоснежных виниров. – Проезжал мимо, понял, что соскучился. Дай, думаю, загляну в гости. А тут…такой нерадушный прием.

– Потому что тебя тут никто не ждет, – цежу, по одному выплевывая слова. – Или ты забыл, что я тебе обещал, когда мы виделись в последний раз? Могу напомнить.

– Ну, зачем же так грубо, Тем? – мерзавец продолжает испытывать мое терпение на прочность. – Пора бы давно уже зарыть топор войны.

– Что здесь происходит? Ай! – вскрикивает Аврора, потому что я до белых костяшек сжал ее талию. Слегка ослабляю хватку, но не отпускаю. – Артем, кто это?

Но я не успеваю ответить. Потому что незваный гость, как обычно, с ленивой улыбкой мартовского кота тянет, не сводя с меня ледяного взгляда:

– Я – его брат. Мирон. Приятно познакомиться.

Аврора переводит взгляд с меня на Мирона и обратно. И все же выдает, недоверчиво глядя в мою сторону:

– Ты мне ничего не говорил о брате…

– Да? Так жаль, – насмехается урод, которого так и чешутся руки придушить. – Я надеялся, что с годами братец стал помягче.

– У меня нет брата. Он умер много лет назад. Так что проваливай, Мирон. Потому что видят небеса, я чудом…– перевожу дух и чувствую, как Аврора напряглась в моих руках. – Иди в дом, я сейчас подойду.

Она беспрекословно слушается меня, и я немного расслабляюсь. Но лишь на долю секунды.

– Брось, Тем, что, даже не пригласишь на чашечку чая? Я бы поближе познакомился с твоей женой…

Я не даю закончить фразу этому уроду и просто со всей дури впечатываю свой кулак Мирону в челюсть. Я вкладываю в удар все дерьмо, что сидело во мне эти годы. Братец не ожидает подвоха, поэтому слетает со ступеней. Через минуту садится, стирая кровь и сплевывая ее на землю.

– Это последнее предупреждение, Мирон. Больше я не буду так добр к тебе. Все благодаря Авроре: я не хочу никого убивать на ее глазах.

Я захлопываю дверь, не слушая его выкрики в мой адрес. Звоню на пост охраны и отдаю распоряжение не впускать больше Мирона никогда на территорию.

Едва я появляюсь на кухне, Аврора тут же обеспокоенно смотрит на меня.

– У тебя кровь! – она вскакивает и достает аптечку из шкафа. – Давай обработаем.

– Ерунда, – устало отмахиваюсь, наливая себе в стакан виски.

Но Аврора упрямо тянет меня к раковине и опускает руку под струю теплой воды. Признаться честно, мне приятна ее забота.

– Так кто это был? – все же осторожно интересуется Аврора, промокая сбитые костяшки перекисью.

– Мой брат, – все же цежу, вспоминая Мирона. – Двоюродный.

На кухне повисает тишина. Я чувствую, что у Авроры есть ко мне вопросы, и она не заставляет себя ждать.

– Как ты тогда попал в детдом, если у тебя есть родственники?

– Благодаря ему и попал.

Аврора опускается рядом на стул и сморит на меня в упор, безмолвно убеждая, что выслушает все от начала и до конца.

И я доверяюсь ей и рассказываю то, что не знает ни одна живая душа.

Когда родителей не стало, меня забрала к себе тетя – старшая сестра моей мамы. И поначалу все было хорошо: я привыкал к новой жизни, к жизни без родителей.

Дядя с тетей меня поддерживали, с Мироном у нас всегда были ровные отношения. Но все изменилось в один момент.

Сначала это были мелочи: Мирон разбил экран мобильного, а родителям сказал, что это я сделал. Сам порезал на моих глазах ножницами свои тетради, чтобы не готовить сложное домашнее задание, а потом тут же крикнул родителям и с обидой в голосе рассказывал им, что это моих рук дело. Потому что я не знал, как выполнить задачу, а Мирон не дал списать. И тогда я в отместку изрезал его тетрадь, где он решил задачу, над которой «бедный» Мирон ломал голову два вечера.

– Детский сад какой-то, – бормочет Аврора, скривившись.

– Мы и были детьми, – пожимаю плечами. – Подростками в сложном периоде. А дети, как известно, бывают жестоки.

Дальше больше: разбитое окно в школе, трусики одной из одноклассниц, которые я «украл» из раздевалки, потому что она мне нравится. И много чего еще. Я «исполнял» буквально каждый день.

Тетя с дядей мрачнели с каждым днем и уже не так гордились тем, что приютили бедного сиротку. После очередной выходки меня отвели к психологу.

– И ты ни разу не попытался сказать, что это происки твоего брата?! – перебивает Аврора. – Он же поступал жестоко! Это ему надо было к психологу!

– А ты бы кому поверила: родному сыну или племяннику, которого видела на праздники от силы несколько часов?

Аврора тут же замолкает и поджимает губы.

Такая жизнь длилась несколько месяцев: я «косячил», меня наказывали, водили к психологам. Те лишь разводили руками: терапия была, а результата нет.

– А ты не пытался просто поговорить с братом «по-мужски»?

– Пытался. Но он неизменно жаловался родителям. И тогда меня стали пороть ремнем.

Аврора вздрагивает и прикрывает ладошкой рот. Я усмехаюсь, отводя взгляд в сторону. Не нуждаюсь в жалости. Это всего лишь воспоминания. Уже давно все отболело.

Но апогей всего настал, когда меня в очередной раз наказали, а на следующий день на машине дяди на двери водителя было написано гвоздем «урод». Мне знатно влетело, и, пока я пытался собрать себя по кусочкам, дядя с тетей побегали по инстанциям, заплатили там, где надо, и меня через пару дней отвезли в детдом.

Когда я собирал вещи, Мирон абсолютно спокойно и даже как-то равнодушно заявил:

– Я не хотел брата или сестру – привык быть единственным ребенком в семье. Не люблю ни с кем ничем делиться. Но родители заладили, что тебе надо помочь, поддержать…Меня даже слышать не хотели. Пришлось действовать самому.

Так я оказался на пороге детского дома. Как ненужный хлам. Мусор. Меня высадили, вручили вещи, и дядя с тетей уехали, даже не дождавшись, что меня кто-то встретит.

На кухне воцаряется тишина, лишь слышно, как слегка гудит холодильник.

– Я понимаю, что это все очень жестоко, и Мирону нужен специалист, потому что у него с головой проблемы, но…Ты все эти годы хранишь эту обиду? Может, пора отпустить?

Я прожигаю Аврору взглядом и продолжаю свой рассказ. Потому что это ни черта не конец.

Когда я заработал свой первый миллион, я познакомился с девушкой. Ирина. Она была хрупкой, миниатюрной, как Дюймовочка. Длинные вьющиеся волосы, глаза на пол-лица, губки бантиком и тонкий, мелодичный голос. Чистая, светлая, непорочная. Как ангел.

С первого взгляда я понял: отдам все, что у меня есть, но сделаю так, что эта девушка будет моей. А она, как оказалось, совсем не против.

Я впервые в жизни влюбился, как мальчишка. Готов был весь мир положить к ее ногам. Но за своими розовыми очками не замечал тревожных звоночков. А их было предостаточно, чтобы я задумался. Но нет. Вместо этого я сбирался сделать предложение руки и сердца.

Вот только в самый ответственный момент я волновался и забыл кольцо в ящике стола в кабинете. Пришлось вернуться. И за моим рабочим столом я застал…Ирину. Мою Ирину, на чей палец я через полчаса хотел надеть кольцо с бриллиантом.

– Что ты здесь делаешь? – старался говорить как можно спокойнее, хотя гул в ушах нарастал. Я чувствовал, что еще мгновение, и мой мир рухнет.

Ирина поднялась с моего кресла, медленно захлопнув ноутбук. И в этот момент с нее слетела маска.

– Я искала информацию, – сообщает абсолютно спокойно, глядя на меня насмешливо.

– Нашла?

– Не успела. Тебе зачем-то понадобилось вернуться, – бросает с явным раздражением, кривя свои идеальные губы.

Я молча открываю ящик стола, демонстрируя кольцо. На что Ирина хохочет, запрокинув голову:

– Предложение хотел делать? Боюсь, ты опоздал – я уже давно чужая невеста. Мирон подарил мне огромный бриллиант. Вот только одевать его на встречи с тобой было нельзя.

– Мирон? Ты сказала Мирон? – шиплю, заводясь с пол-оборота.

– Да. Твой двоюродный брат.

Я сжимаю руки в кулаки, тяжело дыша. Держать себя в руках и не поднять руку на девушку стоит мне титанических усилий.

А Ирина тем временем продолжает, не обращая внимания на мое состояние:

– Нам с ним всего лишь были нужны твои наработки и список партнеров, которым можно было бы их выгоднее продать. Ничего личного.

Ничего личного?! Я хотел связать жизнь с этой девушкой! Хотел носить ее на руках, детей от нее хотел, а она – ничего личного?!

– То есть ты считаешь нормальным, что твой жених подсылает тебя к его брату, чтобы ты смогла заниматься промышленным шпионажем? – произношу как можно ровнее, в глубине души надеясь, что сейчас она выпалит, что Мирон заставил ее, угрожал, и она сожалеет, что так вышло.

Но и тут Ирина «ловко» разбивает мои надежды:

– Это была моя идея.

Я замолкаю и перевожу взгляд на Аврору. Думаю, продолжать историю нет смысла – все очевидно. Мирон к тому моменту развалил фирму отца, потому что он ни черта не смыслил в менеджменте и руководстве, промотал наследство (к тому моменту тетя с дядей скончались) и не придумал ничего лучше, чем отгрызть кусок пирога у брата, которого так беспощадно «сдал» в детдом.

С Мироном я в тот раз все же встретился. Чтобы вернуть многолетний долг. И тогда же зарекся, что никогда не влюблюсь. Потому что этой чертовой любви не существует. Так вот вышло, что братец и тут успел мне подгадить, «уведя» девушку, которую я любил больше жизни.

– Да ну, бред какой-то. Они же оба больные на голову, – кривится Аврора.

– Что есть, того не отнять.

– Я думаю, тебе не стоит держать этот груз и стоит забыть эту историю. Я бы на твоем месте вообще не переживала: они стоят друг друга, и надо радоваться, что все вскрылось до того, как ты женился на этой своей Ирине. Потому что мне кажется, она бы пошла на этот шаг, если бы до свадьбы не нашла того, что искала. И спасибо, что поделился.

Неопределенно пожимаю плечами, задумываясь над словами Авроры. Но она не дает мне надолго уйти в себя.

– И все эти годы вы больше не виделись?

– Нет.

– Тогда что твоему брату понадобилось сейчас?

Резонный вопрос. А, самое главное, вовремя.