ГЛАВА 19

Дастин Черт! Какое же я дерьмо! Я тяжело вздохнул, сжимая в руке небольшую кожаную сумочку Эйми. Так облажаться… И врагов не надо. Все сам сделал, своими руками и поганым языком. Взгляд опустился на костяшки рук, сбитые после вчерашней драки. Точнее, избиения мной Стива. Этот доходяга даже защищаться не мог, как нормальный мужик. Начиная заводиться, я ударил ладонью по рулю машины. Когда Стив принялся разглагольствовать о великой любви между ним и Эйми, я будто превратился в бешеного быка, перед которым машут красной тряпкой. Мне хотелось заткнуть его раз и навсегда. Каждое слово Стива, словно огненная стрела, вонзалось в сердце, пробивая насквозь. Одна мысль о том, что Эйми выйдет за него замуж, заставляла меня испытывать настоящую агонию. Вчера я почти не слышал никого за столом. Все мое внимание было сосредоточено на том, как лапы соперника прикасаются к тонким музыкальным пальчикам Эйми. Тогда-то я и выпалил те слова, которые уже не забрать обратно… До сих пор не понимаю до конца, как так вышло. Ревность, злость, зависть – вот что руководило мной. Я не забуду никогда, как Эйми посмотрела на меня после брошенных в ярости слов. Было такое ощущение, словно я наотмашь ударил беззащитного ребенка. На мгновение мне даже показалось, что в голубых глазах цвета чистейших вод Уотертауна потух огонек. Своими грубыми, порывистыми, как северный ветер, словами я будто потушил теплый огонек жизнерадостности в Эйми. В тот момент я испугался по-настоящему, что потеряю ее. Но, как всегда, разрешил дело совсем не так, как нужно. Вместо слов пустил в ход кулаки. Ведь я с детства был научен тому, что все решает сила. Кто сильнее, тот прав. Спасибо за это Биллу Хейзу, моему учителю или правильнее будет сказать – мучителю. Но все, что связано с Эйми Престон, расходилось с моими жизненными привычками и понятиями. Все, что я знал «до», не действовало в отношении этой девушки. Не понимая, как подступиться к Эйми, я постоянно натыкался на невидимую стену. А что если показать Эйми себя настоящего? Не ту маску циничного Дастина Хейза, что я надевал, выходя из дома… Доказать, что тоже могу и хочу сделать ее счастливый. Я дам ей больше, чем может предложить Стив, исполню любой ее каприз. Готов признать все свои ошибки, лишь бы получить один единственный шанс. Мои мысли прервались, когда я увидел, как входная дверь Эйми открылась, и на крыльцо дома выпорхнула моя девочка. На какое-то мгновение я почти перестал дышать. Она такая красивая, стройная, с нежными чертами лица. Ее совершено не портили видавшие виды джинсы и какая-то несуразная футболка. Вот ради кого все эти годы я впахивал, словно вол. «Дай мне только один шанс», – молил я, глядя на Эйми через лобовое стекло. Девушка, не замечая меня, всматривалась вдаль, нервно крутя телефон в руке. С недоумением я увидел, как к дому Эйми подъезжает черный «Джип». В кровь будто впрыснули дозу кислоты под названием «ревность». Но с облегчением выдохнул, когда заметил, как из машины вышел мистер Престон – отец Эйми. Девушка бросилась к нему, чем вызвала у меня улыбку. Но когда я увидел мать Эйми, на руках которой был маленький ребенок, что-то заставило меня порывисто наклониться вперед. Светлые золотистые волосы малышки блестели на солнце. Я напряженно наблюдал за тем, как Эйми тянется к девочке. Чей это ребенок? У меня нервно изогнулся уголок губ, когда малышка перекочевала на руки Эйми. Та словно засияла изнутри… Такой взгляд бывает только у матери, любящей до безумия свое чадо. У Эйми есть дочь? Убью Стива! Глаза защипало. Я сжал крепко зубы, чувствуя резкую боль в челюсти. У меня было ощущение, что ледяная рука перекрыла мне дыхание, сжав горло смертельной хваткой. Из груди вырвался тяжелый выдох, когда Эйми нежно прикоснулась к светлой макушке крохи губами, не тронутыми помадой. Взгляд зацепился за контраст, который подчеркнули яркие солнечные лучи, приковывая внимание к волосам крошки. Темные шелковистые пряди Эйми и золотые кудряшки малышки… Я машинально запустил пальцы в свою прическу, с потрясением понимая, что у девочки цвет волос в точности как у меня. – Не может быть… – прохрипел вслух, невидящим взглядом глядя вперед. Этот ребенок не от Стива. Эта девочка… моя? Моя! Эйми – Да как он только посмел? – не унимался отец, задвигая меня за свою широкую спину. – Если этот амбал считает, что я слишком стар для того, чтобы ему вмазать, как следует за любимых дочь и внучку, у меня для него плохие новости! Мускулы на спине отца напряглись, прорисовываясь сквозь тонкую ткань летней рубашки. Я почувствовала, как волны паники начинают накатывать одна за другой, пронзая насквозь, слово разряды высоковольтного тока.  Отец всегда был главным мужчиной в моей жизни. Я знала, что могу рассчитывать на него. Он – моя защита и поддержка. Но… ведь Дастин ничего не знал про мою беременность. Чувство стыда и вины подхватило меня волной, заставляя поёжиться. Родители все это время считали, что Дастин бросил меня, узнав о моем положении. Что парень побоялся в столь юном возрасте брать на себя ответственность за ребенка. А я… Я не стала их в этом разубеждать. Эгоистично. Подло. Но мне хотелось, чтобы кто-то, помимо меня, винил его во всех бедах. Кидал в него слова оскорбления, словно острые дротики в цель. За то, о чем Дастин и не догадывался. Я с ужасом понимала, что, если я сейчас не скажу правду, двое мужчин, занимающих ключевое положение в моей жизни, схлестнутся в драке. Ведь для своего отца я всегда буду маленькой Эйми – его девочкой, его дочкой. Дастин упрямо двигался в нашу сторону уверенным твердым шагом. Казалось, его совершенно не трогал разъярённый вид моего отца. Синие глаза смотрели прямо на малышку, которая, ничего не подозревая, агукала и тянула ручки, стараясь ухватить мою маму за прядь чёрных волос, что свободно спускались вдоль высоких точёных скул. – Мама! – воскликнула я почти истеричным голосом. – Забери Эмили в дом! Заметив, как взгляд мамы нерешительно заметался между мной и Дастином, я умоляюще, почти сквозь слёзы проговорила: – Пожалуйста. Прошу… С облегчением проследив за тем, как мама уносит малышку в дом, даже не забрав с собой розового зайца, я повернулась к Дастину и папе. Лицо Хейза дрогнуло, когда Эмили сморщила личико и принялась плакать, но тут же стало непроницаемым, как всегда. Лишь бледные покровы кожи выдавали его волнение. Сейчас меня больше волновал отец. Он пыхтел, как взбешённый бык, готовый атаковать бесстрашного тореадора. Только вот загвоздка… Кажется, мои чувства к Дастину – этому хамоватому, наглому парню – совсем не остались в прошлом. Они лишь ждали своего часа, чтобы вновь возродиться, как птица феникс. Несмотря на стыд, я взволнованно положила руку на предплечье отцу, который в этот момент заворачивал рукава рубашки. Должно быть, чтобы ему было удобнее портить красивое лицо Дастина Хейза. – Пап, не надо, – еле слышно прошептала я. – Я его люблю. Отец неторопливо повернулся ко мне, почти как в кино при замедленной съемке. Его выражение лица было настолько ошарашенным, что я всхлипнула от растерянности. Как больно разочаровывать того, кто всю жизнь тебя боготворил, считал идеалом. – Он ничего не знал, – прошептала и тут же зажала рот ладонью, ощущая, как по щекам льются крупные соленые слёзы, застилая взгляд, делая все вокруг расплывчатым. – Как же так, дочка? Прежде, чем я успела ответить, меня опередил Дастин. Не мешкая, он сразу же обратился к моему отцу: – Мистер Престон. Папа, все ещё ошарашенный тем, что только что узнал, медленно повернулся к парню. – Здравствуй, Дастин, – хрипло произнес, находясь в самом настоящем шоке. Казалось, отца разом после моих слов покинули не только злость, но и силы. Не глядя на меня, он нарочито медленно опустил рукава рубашки, говоря этим жестом, что поднимает белый флаг. Когда отец обратился ко мне, в его голосе слышались нотки праведного гнева и возмущения: – Уж не знаю, что, черт возьми, у вас произошло, и какая чёрная кошка пробежала, – разочарованно, бросил отец, – но по кому-то плачет ремень, и я говорю не о Дастине, Эйми, – что-то бурча себе под нос, он направился к крыльцу дома, где нервно заламывая пальцы, стояла мама. Бросив мимолетный взгляд в сторону моих родителей, Хейз воззрился на меня с видом, который не предвещал ничего хорошего. – Дай нам только остаться один на один… – угрожающие прошипел Дастин, а потом сжал челюсти так сильно, что я почти услышала скрежет зубов. – Она моя дочь? – не теряя времени, потребовал он от меня ответа. Опустив глаза, я судорожно думала о том, как ответить Хейзу. Ощущения прикосновения его изучающего взгляда, скользящего по моему лицу, выворачивало внутренности наружу. Впервые мне было страшно… Я много раз видела Хейза в ярости. Обычно он не церемонился с теми, кто перешел ему дорогу. В ход шли не только кулаки, но и слова – острые, словно стрелы, пропитанные ядом. НО никогда, его ярость не касалась меня… до этого дня. Все же, найдя в себе силы поднять глаза, я, к своему удивлению, почти окунулась в коктейль, что горел в глазах цвета кристалликов льда – потрясения и какой-то беззащитности. Где та слепая ненависть, которой я так боялась, и которая должна была обрушиться на меня? Я видела перед собой лишь потрясенное лицо человека, которого глубоко ранили, безжалостно вонзили нож в спину. Мои руки затряслись, и я опустила взгляд. Мне казалось, что они по локоть в крови. Ведь именно я та, кто убил время, которое Дастин мог провести с дочерью. Голос Хейза вырвал меня из кокона, которым меня окутывали проволокой с шипами самобичевание и стенающая совесть. – Она моя? – прошептал он потрясенно. – За что ты так со мной? Ответь! – на скулах Дастина горел лихорадочный румянец, а глаза подозрительно влажно заблестели. – О чем ты думала, черт возьми, когда решила ВОТ ТАК лишить меня ребенка?! Почти задыхаясь, я попыталась оправдаться. Ведь всегда проще свалить на кого-то свою вину. Облизнув пересохшие губы, я сжала кулаки, чтобы удержать дрожь, что начала колотить меня, почти как боксер спортивную грушу. Мне казалось еще чуть-чуть и из меня посыплется не песок, а слова раскаянья и мольбы. Понять. Простить… Но, как это бывает, с губ сорвались совершенно другие слова: – Я… Ты меня бросил! Что мне оставалось делать?! – воскликнула я. То, что раньше казалось истинной, сейчас прозвучало, как слова испорченной и эгоистичной девчонки. Дастин запустил пальцы в волосы, дергая их у корней. – Я ничего не знал! – застонал он, выглядя совершенно потрясённым. Дастин почти зарычал от боли, заставляя мое сердце болезненно сжаться от чувства вины, когда он ударил себя кулаком в грудь – там, где у него явно разгорался пожар. – Не могу поверить, что ты так могла со мной поступить! Не могу! Черт!!! – он с силой пнул камень, лежащий возле дороги, поднимая столб пыли. Тяжело дыша, Хейз неожиданно выпрямился, спрятав руки в карманы, будто секунду назад его не штормило от переполняющих эмоций. Изменения были настолько колоссальны, что я судорожно сглотнула слюну, думая о том, что он и правда изменился. Откуда у него появилась эта железная выдержка? Я вдруг подумала о том, что совершенно не знаю того, что ему пришлось пережить там, в Нью-Йорке. – Если ты думаешь, что я отступлюсь, ты очень ошибаешься, Эйми, – взгляд Дастина заставил меня сделать шаг назад. – Это мой ребёнок! И у меня тоже есть на нее права. По твоей вине я потерял так много времени… Я непроизвольно сглотнула, думая о том, что ничего уже не вернуть. Надо было сказать раньше. Намного раньше. Мама,  отметив, как обстановка накаляется,  хотела направиться в мою сторону, но отец категорически не позволил ей это, ухватив чуть выше локтя. Негромко что-то сказав, он махнул рукой в нашу сторону. Я лишь распознала что-то похожее на «Он имеет право знать!» По тому, как глаза мамы недоверчиво распахнулись, поняла, что папа в красках поведал о том, какая у них, оказывается, лживая дочь. Тяжело сглотнув, я наблюдала, как отец, не прощаясь, направился к машине, в последний раз бросив возмущённый взгляд в мою сторону. «Прости, папуля…» – молила я про себя, понимая, что и от мамы не дождаться поддержки. Они всегда заодно. Да и каково это – поддерживать, лгунью? Я удрученно опустила голову, нервно комкая край белой футболки. Мама, несмотря на красноречивое выражение папиного лица, спустилась с крыльца и поспешно подошла ко мне. Поприветствовав Дастина кивком, она растерянно завела смоляной локон за ухо, в мочке которого поблескивала серьга с красными фианитами. – Я посадила… Эмили в кроватку, – мама запнулась на имени малышки, бросая косой взгляд в сторону парня. – Дастин… – Не надо, мам, – остановила я ее до того, как она продолжит. – Мы сами, – мягко добавила, опуская глаза на ногти со свежим гигиеническим маникюром. Мама мягко дотронулась пальцами до моего предплечья, в знак поддержки. Слуха коснулось еле различимое «удачи». Очнулась я лишь тогда, когда услышала шум шин автомобиля по сухому гравию. – Дастин, – поднимая взгляд, прошептала я, глядя в синие глаза, что буквально буравили меня. Я видела, как кадык блондина поднялся по горлу и опустился вниз, прежде чем он произнёс хриплым голосом: – Я хочу видеть Эмили, – Дастин сделал шаг в направлении дома, но я успела положить руку на его грудь, останавливая. Казалось, его сердце – бомба замедленного действия. Тяжёлые глухие удары грозили обернуться самым настоящим взрывом. Не выдержав напряженного прямого взгляда Дастина, я отдёрнула пальцы. – Эмили устала, она после долгой дороги, – начала я, кусая губы. – Она… – Я должен ее увидеть, – процедил сквозь зубы Дастин, упрямо выставляя вперёд подбородок. – Клянусь, Эйми, я сейчас на пределе. Ей-богу, я… Я в молитвенном жесте сложила перед собой ладони. – Эмили тебя не знает и испугается, – проговорила как можно убедительнее, заглядывая в глаза Дастину, стараясь успокоить его. – Ты запрещаешь мне ее увидеть? – словно подначивая, вскинулся Дастин, играя желваками на скулах, покрытых легкой щетиной. Я тряхнула головой в отрицательном жесте, смахивая с лица дорожки солёных слез. – Нет. Просто сейчас не время, я… – Хватит! Довольно, – резко оборвал Дастин, внимательно изучая мое заплаканное растерянное лицо, пытаясь найти признаки манипуляции и лжи. – Завтра я приеду к двум часам, – густые брови Дастина съехались вместе, почти образовывая одну прямую линию. – Завтра? – вырвалось у меня непроизвольно. Дастин упрямо поджал губы и, глядя мне в глаза, сухо произнёс: – Если ты будешь мне препятствовать, это ничем хорошим, Эйми, не закончится, – желваки на скулах парня подтвердили, что он не шутит. Дастин настроен серьезно. – Один звонок и – из Нью-Йорка прилетит мой адвокат. Я пораженно округлила глаза, чувствуя, как начинаю задыхаться от паники. – Ты мне угрожаешь?! Неожиданно Дастин протянул руку, отчего я машинально вздрогнула. – Мы квиты, – с горькой усмешкой произнес он. Большой палец бывшего прошёлся вдоль моей щеки, смахивая слёзы, и остановился на яремной впадине. – Я слишком люблю тебя, Эйми, чтобы угрожать, – вкрадчиво произнёс он, глядя на меня, как удав на кролика. – Я просто констатирую факт, – резко убрав руку, Дастин направился к своей машине и бросил на прощание: – До завтра. Мне только и оставалось, что замереть посреди двора, наблюдая, как Дастин Хейз садится в автомобиль, бьет по газам и скрывается из вида. Ещё несколько минут я стояла, словно разбитая на куски фарфоровая кукла, не совсем осознавая, что только что произошло.  Все как будто дурной сон. Дастин узнал об Эмили, а родители… Ох! Дастин сказал, что любит меня. Что это? Очередная игра? Или способ манипуляции ради Эмили? Я знала только одно – прощать всегда трудно. Злиться – легко, ненавидеть тоже, но прощать. Прощать тяжелее всего. Завтра моя жизнь повернётся на сто восемьдесят градусов и, что самое страшное – у Эмили тоже.