13
София
Все что происходит – безумие. Я просто сижу на кровати и смотрю в одну точку, пытаюсь прийти в себя. Сегодня самый сумасшедший день в моей жизни. Меня кидает от одной эмоции в другую с такой скоростью, что я не успеваю ничего анализировать.
Машка крепко спала, а я пыталась понять, что делать дальше… Куда влез Ваня? Как он мог так поступить с нами… Как был дурак, так и остался. Нужно отделяться. Продадим квартиру, разделим деньги и пусть идет куда хочет. Только что нам с Морковкой делать, а если эти нелюди вернутся… Если бы не Марк, даже страшно представить.
И что это было? Этот момент, когда глаза в глаза, до сбитого дыхания и слабости в коленях. Боже, как же хотелось податься моменту. Меня повело, как тогда давно, еле сдержалась. А как хотелось послать все к черту и упасть в объятия мужчины. Но мысль о том, что это его дом… И у него жена – отрезвила. Как я вообще смею думать о чужом мужчине?!
Я еще раз посмотрела на спящую дочь и решила сходить в душ. Мне нужно смыть с себя сегодняшний день. Взяла с собой чистые вещи и зашла в ванную. Конечно, все здесь кричало о богатстве и достатке. Если честно, то я даже зависла на несколько минут, пытаясь разобраться с душем. Мама дорогая, сколько здесь функций! Сняла с себя одежду и встала под струю воды.
Единственное, что я знала точно – здесь нельзя оставаться. Я очень благодарна Марку, что он помог нам. Я испугалась очень сильно. Почувствовала себя беспомощной. Не знала к кому обратится… Но здесь оставаться нельзя. Если честно признаться, то мысль о том, что он привез нас в дом, где живет с другой женщиной, ранит, как каленым прутом по сердцу. Я понимаю, что я ему никто, я не должна это чувствовать, это все неправильно… Но ничего не могу с собой поделать. Как бы не хотелось, но чувства нельзя контролировать… Поэтому сейчас выйду из душа и буду искать жилье. Здесь мы не останемся.
Не знаю сколько я провела в этом навороченном душе, но признаюсь, мне даже не хотелось из него вылезать. Такой кайф. Я надела пижаму, как назло схватила самую дурацкую, с авакадо. Промокнула волосы полотенцем и зашла в комнату. Легла с дочкой и поцеловала в сладкие щечки. Она что–то проворчала и отвернулась в другую сторону, я улыбнулась и прижала крошку к себе. Бедная моя малышка, что ей пришлось пережить сегодня… Я найду Ваньку и придушу собственными руками. Больше никогда не пожалею его. Козел. Злость на брата разгорелась с новой силой. Я взяла телефон и открыла доску объявлений, нужно подыскать жилье… Я просмотрела только пару сообщений и сама не заметила, как заснула.
Проснулась от того, что отлежала руку и она начала покалывать. Сменила позу и пыталась обратно уснуть. Но тут же подорвалась с кровати, схватилась за телефон. Фух, на работу не опаздываю. Легла обратно с желанием поспать еще полчасика, но снова подскочила. Сначала я не поняла, где нахожусь… А потом обнаружила, что Машки не было в комнате! Сердце пропустило удар и паника понеслась по венам. Как я могла не услышать, что она встала? Мария, если просыпается раньше, что бывает очень редко, все случаи можно пересчитать на пальцах, будит меня. Но не в этот раз! Может, она пошла в туалет? Я вскочила на пол и подбежала к двери в ванную. Малышке там не оказалось. Я, как сумасшедшая выбежала из комнаты в поисках дочки и все остальное происходило, как в замедленной съемке. В коридоре появляется жена Шаховского и орет благим матом на своего мужа, попутно швыряется вещами и уходит, громко хлопнув входной дверью. А следом выбегает Машка, а за ней Марк. Увидев меня дочка подбегает ко мне и обнимает за талию. Я вижу слезы на ее глазах. Неужели эта змеюка ее напугала? Опускаюсь на колени перед дочкой и вытираю слезки.
– Что случилось, солнышко? – спрашиваю я.
Машка только сильнее прижимается ко мне и утыкается личиком в мое лицо. Я смотрю на Марка, если бы взглядом можно было убивать, то он был бы уже мертв.
– Мама, мамочка, – всхлипывает дочка, своими слезами она душу рвет мне в клочья.
– Что, малышка? Тебя кто–то обидел?
– Нет, – всхлипывает и отклоняется от меня, чтобы заглянуть в лицо.
– А почему ты плачешь? Что случилось, маленькая, расскажи маме?
– Мне тетя сказала, что он мой папа, – дочка показала пальцем на… своего отца.
А у меня внутри все замерло от страха. К такому я точно не была готова. Я не знала что сказать… Как объяснить все Маше… Как донести так, чтобы не навредить ее психике. В этот момент я чувствовала себя самой ужасной матерью на свете. Я не могла ничего сказать, в горле образовался противный ком, не продохнуть. О, боже… Очередной кошмар стал явью.
– Мой папа в космосе! Ты же мне так сказала! – закричала Маша.
Я перевела взгляд на Марка, ища у него поддержки, но он сам выглядел ошарашенным. Буквально, как полгода, Маша стала интересоваться отцом. Задавала и задавала вопросы. Я знала, что она подрастет и захочет узнать все о нем, но я думала, что этот день придет не скоро… Поэтому я не была готова и ляпнула первое, что придумала. Сказала, что ее папа – космонавт и он на важной миссии… И я думала, что смогу усовершенствовать эту версию, привести ее, так сказать, в божеский вид… Но потом все так закрутилось–завертелось…
Я просто обзывала себя последними словами и не знала, что ответить ребенку. Мне самой захотелось заплакать от беспомощности!
Мне на помощь пришел Марк. Я совсем не ожидала от него помощи.
Мужчина опустился на колени перед дочкой и внимательно посмотрел на нее.
– Я действительно твой папа, Мария, – произнес спокойно и уверенно.
Машка издала какой–то звук и переводила подозрительный взгляд с меня на него.
– Ты что… Уже вернулся? – спросила наша дочь.
– Вернулся, – уголок губ мужчины пополз вверх.
– Ты видел звезды? – сделала несколько неуверенных шагов к нему и остановилась.
– Видел.
– А почему уехал с неба? – интересуется, хлопая ресницами.
– Очень сильно скучал по тебе.
– Потому что я лучше звезд и ты меня любишь? – очень скромно интересуется дочь.
– Ты самая лучшая вещь во всей Галактике и я тебя очень сильно люблю, – отвечает Марк.
А я губы кусаю, чтобы не зареветь в голос. Неужели все происходит на самом деле? Марк смотрит на меня и наши эмоции написаны на лицах. И в этот самый момент я понимаю: чтобы не произошло с нами, за нашу дочку Шаховский порвет любого.
Машка поворачивается ко мне и смотрит с недоумением на личике.
– Мамочка, что такое эта галтактика?
***
Марк
Смотрел на свою жену и у меня не было сомнений. Она сделала это намеренно. Рассказала Маше, что я ее отец. Не так она должна была это узнать...
Торжество в глазах Сашки говорило само за себя. Она вскинула подбородок. Идеальная бровь изогнулась в вызове.
Но сейчас мне было плевать на нее. Все мое внимание направлено на ошарашенного ребенка. Который смотрит на меня своими зелёными глазами и не понимает, что происходит.
Стараюсь успокоить дочь, которая лепечет что-то про космос. Но в этот момент слышу язвительный смех жены. Саша демонстративно хлопает в ладоши.
– Браво, Шаховский, – цедит сквозь зубы жена. – Прям мыльная опера, да? Только ты не такой уж и ванильный герой!
– Замолчи!
Бросаю на нее взгляд и встречаюсь с горящими ненавистью глазами в ответ. Какого черта! Я же просил не трогать ребенка.
Маша смотрит то на меня, то на Сашу. В ее глазах собираются слезы. Она явно чувствует напряжение между взрослыми. Подхожу к ней и пытаюсь взять ее ладошку в руки. Но она вырывается и шарахается от меня. Эта реакция бьёт прямо в грудину. Наотмашь.
– Саша, поднимись к себе. Потом поговорим.
Говорю спокойно. А в ответ получаю чертов взрыв. Саша начинает визжать. Маша резко подскакивает с места и выбегает с кухни. Возникает желание схватить верещащую жену и трясти что есть мочи. Пока не заткнется.
– Либо я, либо твой выродок!
От ее визга закладывает в ушах. Я медленно поворачиваюсь к жене. Хватаю ее за плечи и сжимаю. Глаза заволакивает яростью. Едва сдерживаюсь, чтобы не причинить ей вред.
– Ещё раз скажешь такое про мою дочь, – наклоняюсь к ее лицу. – И тогда я действительно сделаю выбор.
Саша смотрит на меня так, будто я на ее глазах начал душить щенят. Словно я монстр. Столько в ее взгляде ненависти...
Отпускаю ее и делаю глубокий вдох. Понимаю, что сам во всем виноват. Но сейчас нужно успокоить дочь.
Она в коридоре, жмется к Софии. Которая появилась здесь только сейчас. Слышу, как жена уходит из дома. И я делаю выбор. Даже не сомневаюсь. Восторженный детский взгляд заставляет забыть обо всем.
А потом я перевожу взгляд на Софию. Хочется сказать, как благодарен ей. За дочь. За ее силу.
– Ты теперь будешь жить с нами, да?
Наш зрительный контакт прерывает малышка, которая смотрит на меня влюблёнными глазами.
Я не успеваю ответить. За меня это делает Деева.
– Нет, Морковка. Но ты можешь приходить к Марку в гости.
– А та тетя тоже будет приходить в гости?
– Нет, Маша, – говорю ей. – Она тут живёт. Но ты не будешь ее видеть, если не хочешь.
– Она похожа на мою куклу. Только крикливая.
Входная дверь хлопает. В коридоре появляется Клавдия Егоровна, наша домработница. Женщина сразу берет девчонок в оборот и уводит на кухню. София бросает на меня жалобный взгляд, но я лишь улыбаюсь и развожу руками.
– Пока она вас не накормит, не отпустит.
Равняясь с Софией, шепчу ей на ухо. И замечаю, как девушка краснеет. Хорошо хоть Клавдия Егоровна это не видит. Хотя у этой женщины глаза даже на затылке, я уверен...
В своем кабинете я первым делом связываюсь с Васнецовым. Обрисовываю ситуацию с братом Сони. Он сразу все понимает. У Глеба Георгиевича связи в полиции, обещает помочь. Мы найдем этих гадов, я даже не сомневаюсь…
Как раз отправлял запрос на записи с камер, как в кабинет зашла София.
– Маша на кухне, – сразу сказала она. – Пекут с Клавдией Егоровной оладушки.
– Это надолго.
Ухмыльнулся я и подумал, что теперь Клавдия Семёновна точно от меня не отстанет. Пока не выяснит все подробности.
Соня мнется на пороге.. Видно, что она чувствует себя не в своей тарелке.
– Зайди, поговорим, – сказал ей, жестом указывая на кожаный диван.
София зашла в кабинет, уселась на самый край. Вся напряжена, будто готова сбежать в любой момент.
– Прости за случившееся, – начал я. – Мне жаль, что Маша узнала все так.
София сжала губы. В ответ ничего не сказала, но ее взгляд был красноречивее слов. Я облажался. В тот самый момент, как привез ее с дочерью в дом. Но в тот момент я не мог иначе.
– Я хочу поехать домой, – сказала Соня. – Нужно собрать вещи на первое время.
– Одна ты не поедешь, – обрубаю твердо. – Я тебя отвезу.
Соня качает головой.
– Мы и так с Машей задержались у тебя. Я найду квартиру и...
Не даю ей договорить.
– Квартиру я вам сниму, – успокаиваю ее. – Об этом не переживай.
Соня начинает протестовать, но я даже не слушаю ее. Смотрю на девушку, впитываю ее образ. Словно молнией прошибает осознание. Понимаю, что хочу, чтобы рядом была. Всегда. Знаю, что мысли эти рискованные. Но они в последнее время все чаще заполняют голову. Ничем не вытравишь.
В этот момент у Деевой звонит телефон. Она смотрит на экран и закатывает глаза. Мне до одури хочется узнать, кто же ей звонит. Но я продолжаю спокойно сидеть, не выказывая эмоций на лице.
– Да... конечно, не забыла... хорошо, я скоро буду.
Соня заканчивает разговор и встаёт с дивана.
– Мне нужно ехать на работу, – говорит она. – Мой клиент не любит ждать.
Соня направляется к двери, а я резко срываюсь с места. Настигаю ее уже на выходе из кабинета. Хватаю за руку, заставляя остановиться. Она поворачивается ко мне, смотрит вопросительно.
– Оставь Машу со мной, – прошу ее. – Езжай на работу, а я останусь с дочерью.
Видно, что София колеблется. Понимаю ее сомнения, потому не настаиваю. Хочу, чтобы она сама приняла это решение.
– Хорошо, – сдается Деева. – Но только не надо кормить ее всякой сладкой гадостью. И не нужно никаких подарков, Марк.
Я киваю, мысленно строя план поездки в торговый центр. В этот раз не поведусь на призывы продавцов. Куплю только то, что выберет малышка...
– Вы можете взять тележку, чтобы все довезти до парковки.
Довольный консультант улыбается мне приторной улыбкой. Рядом с ним огромная куча коробок и пакетов. Маша скачет вокруг, в ее глазах обожание.
Мой подход и в этот раз оказался провальным. Малышка нахватала все, до чего дотягивались ее маленькие ручки. До чего не дотягивались, любезно доставал консультант. Деева точно нас не похвалит…
– А почему ты не будешь с нами жить?
Мы сидим с Машей в детском кафе. Покупки упакованы и утрамбованы в багажник машины. Дочь шумно потягивает апельсиновый сок из трубочки. Рот измазан мороженым.
– А ты хочешь, чтобы я жил с вами, принцесса?
Маша на мгновение замирает. Задумчиво стучит пальчиком по подбородку.
– Ты бы мог жить со мной и мамой, – выдает дочь. – А Мишка с Ванькой будут жить в своей комнате. У них там носками воняет.
Я смеюсь от ее детской непосредственности. И одновременно меня переполняет злость, стоит лишь услышать эти имена. Костьми лягу, но с этим отребьем моя дочь жить не будет.
– Нет, малышка, – говорю, вытирая салфеткой остатки мороженого с ее лица. – С вами я жить не буду. Но мы будем часто видеться.
– Ну не зна-а-ю, – дуется Маша. – Папы должны жить вместе с мамами вообще-то.
Малышка вяло гоняет ложкой по тарелке. Я даже не сразу нахожусь с ответом. Как объяснить ребенку то, что сами взрослые разрулить не могут.
Правда потом Маша быстро забывает об этом. Остаток дня мы проводим в парке аттракционов. Там дочь даже знакомится с каким-то пухлым мальчуганом, который бегает за ней как хвост. Думаю о том, что она реально его замотала. Но парнишке спорт не повредит, так что пусть.
В итоге, когда мы подъезжаем к дому, Маша тихо сопит в машине. Я не спешу идти в дом. Смотрю на дочь, осторожно провожу ладонью по ее нежной щеке. Меня переполняет нежность.
Совсем недавно я знать не знал о существовании этой малышки. А теперь понимаю, что отдам жизнь за нее. Сделаю все, чтобы она была счастлива.
Освободив Машу из детского кресла, беру ее на руки и направляюсь в дом. Дочь прижимается ко мне во сне, обхватив за шею своими ручками. На моем лице рождается улыбка. Это приятно, черт возьми.
Но стоит войти в гостиную, как все меняется. Меня встречает жена с победным блеском в глазах. А рядом с ней на диване сидит моя мать, которая при виде малышки у меня на руках, резко бледнеет и хватается за сердце.