21

София

Сюрприз Марка оказался просто потрясающим! Он привез нас в то самое место, где все началось… Столько воспоминай сразу нахлынуло. Такая нежность внутри поселилась.

Я пока не знаю к чему ведут нас отношения с Шаховским, но готова отдаться им полностью. Марк окружил нас с Машей такой заботой и вниманием, что мы действительно чувствовали себя принцессами. Как же это приятно.

И день сегодня идеальный. Мы столько смеялись, веселились, строили планы… От взглядов Марка в дрожь бросало. Столько обещаний в его глазах. А я как дурочка постоянно улыбалась, потому что хорошо мне было, как давно уже не было! Хотела, чтобы все об этом знали и завидовали. Вот такое эгоистичное желание.

Ночью остались с ним вдвоем. Думали, что все время наше... но случилась беда…

Когда Машка закричала, я ни о чем не думала. Просто бросилась со всех ног обратно в дом. Сердце стучало в груди, словно сумасшедшее. В голове билась только одна мысль: хоть бы все было хорошо. Я слышала, что Марк бежит за мной.

Влетела в дом и в комнату к дочери забежала. Малышка лежала на кровати и кричала. Я упала на колени возле нее. И трясущимися руками повернула к себе.

– Машенька, доченька, что случилось? – голос дрожит.

– Больно, мамочка, – плачет ребенок.

Из ее глаз капают слезы, которые разрывают душу в клочья.

– Где больно, маленькая? – спрашиваю.

Дочка рукой держится за живот.

– Мамочка, помоги мне… – рыдает малышка.

Я обнимаю ее, глажу по волосам.

– Сейчас, милая, – поворачиваюсь к Марку, вижу, как он сам переживает. – У меня в сумке должно быть детское обезболивающее, принеси.

Мужчина кивает и выходит из комнаты.

– Сейчас станет легче, Морковка… Ты, наверное, что-то не то съела.

Я лихорадочно начинаю вспоминать, что именно сегодня кушала дочка. Вроде, ничего необычного. Все свежее, качественное. Что могло дать такую реакцию?

– Ай, больно! – снова кричит Машка.

Марк принес пузырек с лекарством. Я говорю ему, чтобы набрал нужное количество в специальный шприц.

– Маш, открой рот, надо выпить лекарство, – кладу малышке ладонь на лоб и понимаю, что она горит…

Мария послушно открывает рот и я вливаю ей лекарство. Ложусь рядом с ней на кровать и обнимаю.

– Сейчас все пройдет, крошка… Мамочка рядом.

Глажу ее по спине, по волосам и через некоторое время она засыпает. Марк вместе с нами в комнате. Сидит в кресле, неотрывно наблюдает. Мы с ним ловим каждый ее вдох. Дочь стонет во сне…

Под утро Марк ушел в ванную, а у меня затек левый бок и рука, на которой Маша пролежала всю ночь. Я аккуратно высвободила свою конечность и хотела повернуться на спину, как дочка подскочила на кровати и ее стошнило.

– Тише, тише, все хорошо, – я начала все убирать, как вдруг Морковка опять стала плакать.

– Больно, мама! – кричит малышка.

Ее снова скручивает от боли, она держится за правый бок и я покрываюсь холодным потом… Потому что я отчетливо понимаю, что это не колики в животе…

Шаховский забегает в комнату. Отстраненно замечаю, насколько он бледный.

– Марк, – говорю, как можно спокойней. Нельзя паниковать, не сейчас, сначала дочке помочь надо. – Пригони машину.

– Что такое? – я вижу, что мужчина сам не свой, переживает, нервничает.

– Я думаю, что у Маши воспалился аппендицит. Нам срочно нужно в больницу.

А дальше все как в тумане. Марк выбегает из дома за машиной. Я аккуратно беру Машу на руки и тоже иду на выход. Спускаюсь с ней, стараюсь аккуратно, чтобы лишний раз не тревожить. Марк уже у входа в коттедж, помогает забраться на заднее сиденье машины.

Дорога до больницы показалась мне нескончаемым адом. Видеть, как твой ребенок мучается от боли – хуже пытки не придумать. Марк ехал так быстро, мне кажется он нарушил все скоростные режимы, которые только мог…

А мне казалось, что все так медленно! Сейчас одна секунда ровнялась вечности. По дороге Машу еще несколько раз стошнило, и боль становилась только сильнее…

Наконец-то мы доехали до больницы, нас принял дежурный врач, начал задавать какие-то вопросы. Я отвечала на автомате, а потом…

Потом мою дочь увезли на операцию! Когда я услышала эти слова, то моя жизнь просто закончилась… А начнется только тогда, когда Маша будет в порядке и ей ничего не будет угрожать.

Я стояла под дверью в операционное отделение и молилась. Пусть только с моей девочкой все будет хорошо… Марк у меня что-то спрашивал, но я вообще не обращала на него внимания, я была в какой-то прострации. Не было меня сейчас здесь, я была с дочкой.

Как же я себя ненавидела в этот момент! Как я не поняла, что это не просто боль в животе, а серьезное! Боже, как я могла… Слезы градом катились из глаз, я проклинала себя за то, что не уследила, не поняла. Я дала ей лекарство и она промучилась еще несколько часов!

Марк все это время был рядом. Он обнимал меня, утешал, но все это бесполезно. Вина была настолько огромной, что просто придавила меня к земле и дышать не давала.

– Соня, хватит, – Шаховский повернул меня к себе и поднял за подбородок лицо, чтобы в глаза ему смотрела.

– Не кори себя. Мы не могли предугадать, что такое случится. Все будет хорошо.

– Могли, – хрипло отвечаю. – Я должна была знать, должна была догадаться… Я мать, понимаешь? Как вообще я могла подумать, что ничего серьезного… А я реально в это верила! Дура, какая же я дура.

– Хватит, – Марк легонько встряхнул меня за плечи. – Перестань, прошу. Я там тоже был и думал, что малышка просто съела что-то не то.

– А что если… – я не смогла договорить, я сломалась и начала плакать.

Дурные, ненормальные мысли в голову лезли, одна хуже другой. Марк обнял меня, а я его в ответ, так сильно… Хваталась за него, словно утопающий за соломку. Он не давал мне захлебнуться от отчаяния и жалости.

Время тянулось бесконечно долго, мне казалось, что стрелки часов просто замерли и не двигаются… И вот, когда я уже почти впала в истерию, вышел врач. Мы тут же подбежали к нему.

– Все хорошо. Девочка настоящий боец, операция прошла успешно. Сейчас мы переведем ее в реанимацию, чтобы понаблюдать, а потом в палату.

Боже мой! Такое чувство, что я только сейчас дышать начала, после его слов. Все хорошо! Самые лучшие слова, которые я когда-либо слышала.

– Когда ее можно увидеть? – сразу просила я.

– Как переведут, медсестра выйдет и проведет вас.

– Спасибо, док! – поблагодарил врача Марк и пожал ему руку.

– Все с малышкой будет хорошо, – улыбнулся доктор.

– Она показывала, что у нее болит живот, – пробормотала я. – Она показывала в район пупка, – я приложила ладонь в это место. – Я всегда думала, что аппендицит сразу болит справа… А у нее только через пять часов начал болеть бок.

– Так и есть, – кивнул врач. – Боль от аппендикса на начальной стадии в девяносто девяти процентах случаев путают с болью в животе. Боль начинается в пупочной области, а потом нарастает и спустя время только начинается в боку. Не вините себя ни в чем. Многие врачи не сразу определят, что воспалился аппендицит. Все хорошо, что хорошо кончается. Предлагаю вам выпить кофе, немного отдохнуть и пойти в палату к дочери.

Не знаю почему, но после слов врача мне стало немного легче. Понятно, что чувство вины никуда не делось, но дышать стало чуточку свободнее…

Естественно мы с Марком никуда не ушли, стояли под дверями реанимации и ждали медсестру. Спустя полчаса нас провели в палату малышки.

– Она будет спать до вечера, точно, – сказала женщина.

– Спасибо…

Мы зашли в палату и увидели нашу сладкую девочку. Она казалась такой крошечной на огромной кровати, к ней были подведены какие трубки и что-то показывалось на мониторах. Сердце болезненно сжалось. За что ей все это? Марк сжал мою руку, выражая поддержку, а я сжала его в ответ. Сейчас поддержка мужчины значила все.

Мы просидели с Машкой минут двадцать, пока нас не выгнали из палаты. Сказали, что вечером переведут в обычную, тогда и будем там сидеть. Медсестра сказала ехать нам домой, но как мы могли?!

Мне все же удалось выпроводить Марка из больницы. Я дала ему список вещей, которые надо привезти из дома. Мужчина не хотел оставлять меня одну, но в итоге согласился и уехал.

Не зная чем себя занять, слонялась по больницы и снова приходила к дверям реанимации. И вот в очередную свою вылазку с удивлением обнаружила, что под дверями реанимации стоит еще один человек. Мать Марка, Ирина Петровна. .

– Добрый день, – поздоровалась она, как только увидела меня.

Женщина без возраста, так бы я ее назвала. Красивая, холеная, знающая себе цену. Она была одета в строгий костюм, что смотрелось очень нелепо в стенах больницы…

– Добрый день, – ответила я.

Если честно, то после всего, что случилось я уже и не знаю, что я чувствую по отношению к этой женщине. Наверное, я ее понимаю. Марк – единственный ребенок и она, как мать хотела лучшего… Но…

– Как Машенька? Я как чувствовала, сердце не на месте было, позвонила Марку и он такие новости сказал…

– Врач сказал, что все хорошо. Она сейчас под наблюдением, к вечеру сказали, что переведут в обычную палату.

– Это хорошо. Через несколько дней уже будет дома и все забудет.

– Только мы с Марком никогда этого не забудем. Я вообще не знаю как жить дальше, – призналась я.

Женщина посмотрела на меня понимающим взглядом.

– Будет тяжело, Соня. Когда такое случается, то нам начинает казаться, что опасность подстерегает на каждом углу. Но нужно быть сильной и жить дальше, радоваться жизни. Потому что если будешь бояться, то пропустишь все самое прекрасное в жизни ребенка. Марк пока вырос, я столько ужасов натерпелась. Да и сейчас всегда переживаю… Но я научилась радоваться всему.

Ого, я совершенно не ожидала такого честного ответа. Но мать может понять только мать. И я полностью разделяю все страхи Ирины Петровны. Будет тяжело, но будем работать…

– Спасибо, что поделились. Мне нужно было услышать эти слова, – ответила я.

Женщина кивнула.

– И не вини себя, по лицу вижу, что поедом себя грызешь. Перестань. Нет идеальных родителей, мы все учимся и приспосабливаемся всю жизнь. Знаешь, сколько у меня таких историй с Марком?

– Правда? – удивилась я.

– Милочка моя, откуда, думаешь, у него шрам над бровью?

Я и не заметила, как мы пошли в больничный кафетерий. Ирина Петровна рассказывала столько историй из детства Марка, что я иногда просто в голос смеялась.

– Я больше не могу смеяться, – призналась я. – Спасибо, что поделились со мной этим.

– Это самая малость, что я могу сделать. Мне жаль, Соня, что я тогда так повела себя.

– Я знаю, – призналась со вздохом.

– Если ты сможешь меня когда-то простить…

– Уже.

– Что?

– Я уже простила, Ирина Петровна. Пусть прошлое останется в прошлом. Главное – Маша, а она хочет общаться с бабушкой. Я буду рада…

Вскоре приехал Марк, привез вещи, надувные шары и какие-то кучи игрушек для Машки. Я переоделась, немного привела себя в порядок. А к вечеру Машку перевели в палату и она окончательно пришла в себя.

Мы втроем вломились к дочке. Малышка сидела на кровати и игралась с подъемником изголовья.

– Мамочка! Папочка! Бабуля! – радостно воскликнула дочка. – А у меня будет шрам! Круто, правда?

Я засмеялась и побежала обнимать и целовать свою кроху. Все будет хорошо… Жизнь продолжается!

***

Два месяца спустя…

Презентация сборника стихов Сильве Стара прошла просто на ура! Люди были в восторге от концепции и от содержимого. И, конечно, сам Сильвестр блистал. На этот раз он пересильвестарил сам себя. Мужчина выбрал костюм в стиле а-ля вампир Лестат с цепями, кожей и ботфортами…

И меня он приодел. Опять. Правда, на этот раз выбрал нормальной длины платье.

– Друзья, я так благодарен, что вы все пришли! И в шоке, что все уже закончилось… Знаете, надо все и всегда заканчивать на хорошей ноте, если вы понимаете о чем я, – вещал со сцены рифмоплет. – Я хочу закончить свое выступление словами благодарности. Без вас – не было бы меня. Вы, мои фанаты, двигатель моего вдохновения. Я вас лавкаю! И хочу сказать мерси одной особенной девушке, когда я ее увидел, то подумал, что она обычный книжный червь… Но знаете, не сразу, но я понял, что мы на одной волне. И я могу назвать ее своим человеком. Хоть у нее отсутствует вкус в одежде и она отрицает, что делала пластику, но она клевая. Софи, милая, я говорю о тебе!

О. Мой. Бог. Я готова была провалиться под землю, когда Сильве начал тыкать в меня пальцем. Я только засунула канапешку в рот и все смотрели на меня! А у меня полный рот еды…

Рядом со мной стоял Марк и пытался скрыть свой смех за кашлем.

Я что-то промычала. Спасибо небесам за то, что Сильве любит лишь себя, он вернулся к себе любимому.

– Итак, друзья… Напоследок я приготовил самые интересные строки. Покажу вам свою душу и надеюсь, вы снимите обувь, прежде чем наступить в нее. Знаете, нас, талантливых людей, многие пытаются погасить. Но не дождутся! Я – Стар и я буду сиять!

О, общество злых недалеких людей,

Завистники всюду кричат, чтоб обидеть.

А я уклоняюсь. Я полон идей!

Не буду ни слышать их всех и ни видеть.

Пускай сотрясают – увы, бесполезно.

Над вами хохочет мой истинный гений.

Мой письменный стол и удобное кресло

Рождают шедевр из завистливой пены.

Сильве знает, как произвести впечатление. Эти стихи вызвали полный восторг у людей. Он умеет делать шоу, этого не отнять.

– Пойдем, – сказал Марк и взял меня за руку.

Мужчина привел меня на балкон. Снова. Я улыбнулась, вспоминая, как мы так же стояли на балконе.

Уже несколько месяцев мы живем вместе. Пока в квартире, но активно ищем дом. Машка быстро оправилась после операции, и как говорила Ирина Петровна, уже и не вспоминает.

Наша жизнь поменялась кардинальным образом. Мы теперь настоящая семья. Даже щенка завели. В наглую! Меня не спросили. Они, видите ли, ездили где-то и «случайно» наткнулись на питомник шпицев. Я так и поверила. И теперь у нас появилась еще одна наглая морда по имени Адриан, в честь любимого Машкиного мульт героя.

С Марком у нас все хорошо, если не сказать больше. Мы наслаждаемся друг другом и воспитанием дочери. Ценим каждую секунду тихого семейного счастья. Лучше просто и быть не может…

Но бывает случаются и скандалы. Например, как тогда, когда он назначил меня руководителем отдела прозы! Я так злилась, что пришлось Машку бабушке отдать, чтобы я вдоволь наорала на идиота!

Это же надо было додуматься назначить меня! Мне только клейма не хватало, что мне должность через постель досталась. Но в итоге Марк объяснил мне, что это не из-за того, что мы вместе… И Алла сказала, что только мне может доверить должность. В общем, злилась я не долго. И теперь начальник отдела! Разве я могла мечтать о таком?

Марк вернул меня в реальность смачным поцелуем в губы, от которого ноги ватными стали, а по венам потекло предвкушение.

– Шаховский, ты для этого меня на балкон вытащил? – улыбнулась я.

– Весь вечер хотел это сделать, – хрипло произнес мужчина, поглаживая меня по щекам. – А твой Сильве никак не замолкал. Три часа, Соня! Три часа мы его слушали.

– Это его день, Марк, порадуйся за человека.

– Не могу. Мне пока тошно от одной мысли о нем. Передоз.

– Какой ты чувствительный однако, – снова засмеялась я, а затем понизила голос. – Придем домой и я попробую избавить тебя от этих воспоминаний, подарю новые.

Шаховский понимающе улыбнулся и тут же положил мне руки на талию, ощутимо сжал.

– Поехали домой, малышка, – прошептал на ухо.

– Нет, еще рано. Мне нужно убедиться, что все идет по плану.

– Что может случиться? Уже конец мероприятия.

– Марк, – укоризненно сказала я.

– Это приказ начальника, – зашел с другой стороны.

– Приказывать жене своей будешь, – фыркнула я и хотела пройти мимо мужчины, но он удержал меня.

– Раз уж ты сама заговорила об этом… Я хотел сделать все в более романтической обстановке.

– О чем ты? – нахмурилась я.

– Выходи за меня, – просто предложил мужчина.

Стоит весь такой красивый, в костюме, руки в карманах и смотрит своими карими глазами.

А у меня весь мир перевернулся с ног на голову. Воздух застрял в легких, не продохнуть, ладошки вспотели и тело начала бить мелкая дрожь. Я же не ослышалась? Он… Он сделал мне предложение?!

– Что? – в шоке переспросила.

И тут происходит то, о чем я и мечтать не могла. Боялась.

Шаховский, мужчина всей моей жизни, становится на одно колено, берет меня за руку и говорит.

– Прости, кольцо дома. Я люблю тебя, Соня, ты любишь меня, у нас есть Машка. Давайте создадим ячейку общества.

Я молчу, просто не знаю что ответить. У меня шок.

– Сонь, я тебе предложение тут делаю, а ты молчишь. Ты выйдешь за меня?

Я киваю, соглашаясь, но отвечаю.

– Нет.

Вижу, как брови мужчины ползут вверх, а улыбка сходит с его лица.

Бог свидетель, всей душой я хочу стать женой Шаховского. Больше всего на свете… Но как я могу выйти за Марка, если я все ещё замужем за Мишей?!