Глава 17

Макс

Встал, блин, водички попить! Наблюдаю теперь, как во двор заруливает машина этого козла, и оттуда выпрыгивает мелкая со своей сеструхой. Меня до сих пор от нее типает, хотя, по сути, Кристинка все правильно сказала, только я вот бы не против что-то сдвинуть, но не получается ж нихрена.

Леля задерживается и что-то говорит Костечке. А до него так и не дошло, чтоб даже пасть не разевал на нее.

Бесит! Бесит, что она откуда-то с ним вернулась, еще и ехала на переднем сиденье.

Бусинка подходит и что-то возмущено пищит. Ну еще бы, бросил одну в кровати. Я уже даже свыкся с ее присутствием. Есть в этом что-то… домашнее, что ли?

Снова перевожу взгляд на улицу, и кажется, что встречаюсь с мелкой глазами. И сердце кувырок делает от ее взгляда. Она смотрит, прищурившись, на мое окно, сложив руки на груди. Минуту, не больше, но за эту минуту внутри все переворачивается, и дальше я уже просто действую на животных инстинктах.

Залетаю в кровать, натягиваю спортивки, футболку. Заруливаю в ванную, чтобы хоть умыться. Как раз в это время слышу, как хлопает ее дверь.

Ага, попалась, птичка!

Чуть ли не через три ступеньки перескакиваю, пока спускаюсь, и долблюсь в дверь.

Застываю, пытаясь привести дыхание в норму, потому что дышу так, словно пробежал километр, а не два пролета.

Алена открывает дверь и вопросительно выгибает бровь, и меня накрывает, мать его! Язык явно отсоединяется от мозгов, потому что я выдаю прям ей в лоб:

– Нагулялась со своим Костиком?

А голос как у раненного зверя. Даже самому непривычно, потому что не ревновал никогда никого. Да некого было! Мелкая с другими-то не гуляла, а тут вон на что я способен.

– Не твое дело.

И снова, мать его, складывает руки на груди.

Ну ты попала!

Выдергиваю ее из квартиры, как пробку из бутылки. Леля успевает что-то пискнуть, но я захлопываю дверь и вжимаю ее в стену.

Глаза мелкой расширяются от шока, пока я сокращаю расстояние между нами и вдавливаю ее в поверхность своей грудью. Чувствую, как у нее бешено колотится сердце, и ликую. Знаю, что не боится. Значит, что-то испытывает.

– Это что за фигня, мелкая? – шепчу на ухо, с наслаждением наблюдая, как кожа на шее Аленки покрывается мурашками.

Маленькие ладошки упираются в грудь, и она пытается меня отодвинуть. Но куда уж ей?

– Макс, – и голос тихий, продирает до костей, – отпусти.

– Не-а, не отпущу.

– Я буду кричать.

Слабое сопротивление, и по моим венам растекается лава.

Перед глазами темнеет оттого, что она так близко. Ловлю ее судорожный вздох и отпускаю тормоза.

Вплетаю пальцы в ее распущенные волосы и врезаюсь в губы. Снова писк. Дергается в моих руках, но я сильнее стискиваю руку на талии, а ее прижимаю еще теснее к себе. Так, чтоб стать одним целым.

В голове взрывается фейерверк от ощущения ее теплых губ и неуверенного ответа. Прикусываю ее нижнюю губу и слышу слабый стон. Кровь вскипает, отрываюсь от ее такого желанного рта и прокладываю дорожку за ухо. Алена дрожит, теснее прижимаясь ко мне, посылая электрические разряды по телу.

– Прекрати бесить меня. Не буди зверя, и хватит дурить уже, Лель.

Не знаю, какого хрена я это выдаю. Но чувствую, как она каменеет. Дергается, отталкивая меня с такой силой, что я офигеваю.

Подъезд оглашает звонкий шлепок, а щеку обжигает от боли. Шиплю и поднимаю на мелкую непонимающий взгляд.

Какого хрена? Нормально ж все было!

– Не указывай мне, что и как делать, Макс! Ты мне никто! – шипит змеей и скрывается за дверью.

А я отмираю наконец и снова долблю по двери.

– Алена, блин, хватит дурить!

Из квартиры вылетает разъяренная Кристя и одаривает меня таким взглядом, который вполне себе мог бы меня превратить в горстку пепла.

– Ты че опять устраиваешь, Макс?

– Алену позови, – вот ее носа еще не хватает в наших и без того непонятных отношениях.

– Бегу и спотыкаюсь. Перестань, ты смотри, до чего ты, блин, ее довел. И подумай наконец своей башкой, что ты творишь! – упирает палец мне в грудь, оглушая словами.

– А что я творю? – злюсь до красных пятен перед глазами, сжимаю кулаки, чтоб не долбануть куда-нибудь.

– Фигню всякую. Как собака на сене: и сам не ам, и другим не дам. Дай ей пожить уже не для тебя. Она десять лет рядом с тобой, как собачка. Все чего-то ждала, а ты телился, как придурок. Баб менял. Просто сейчас отвали!

Их дверь снова захлопывается, а меня начинает колотить. Потому что права она, мать его! Реально ж менял баб чуть ли не на глазах мелкой.

А теперь получай отдачу, называется!

Не выдерживаю и вдалбливаю кулак в стену, матерясь сквозь зубы.