Глава 24

Макс

Сжимаю свою мелкую в объятиях, хотя самого нехило трясет после всего, что произошло.

Но сейчас я до одури рад, что вытряс у Кристинки, где Аленка, еще и успел прилететь вовремя в больницу. Иначе…

Что было бы иначе, даже страшно представить. Лелька бы поверила врачам. Да она и поверила.

Стряхиваю негативные мысли. Все позади. Все хорошо!

Подавляю желание стиснуть Лельку еще сильнее. Боюсь задушить, а она мне живая нужна. У нас все только начинается.

– Макс, – отвлекает от мыслей ее тихий голос.

Перевожу взгляд на заплаканное лицо. Глаза блестят от слез, носик красный. И она такая сейчас беспомощная, что мне становится тяжело дышать от нахлынувших чувств к своей мелкой.

Когда она успела стать для меня всем? Когда я перешел ту грань из дружбы во что-то большее?

Я не знаю, любовь ли это. Понятия не имею, что это такое. Но я не готов ее терять.

– Спасибо тебе, – с надрывом шепчет.

А у меня сердце замирает в груди от того, с какой благодарностью она это говорит.

– За что? – у меня аж голос понижается.

Внимательно всматриваюсь в родное лицо и давлю в себе желание поцеловать. Не уверен, что это ей нужно.

– Что ты приехал. Если бы не ты, то… – она снова всхлипывает.

Стискиваю ее в объятиях, чувствуя, как пульс зашкаливает, и пытаюсь сделать глубокий вдох.

– Я так испугалась, – отстраняется и смотрит в глаза, быстро облизывает пересохшие губы, – так испугалась, ты даже не представляешь, – шепчет с надрывом.

Я же молча прижимаю ее к плечу и вдыхаю ее запах.

– Я тоже испугался, родная, – отвечаю тихо, чтобы только она услышала, хотя кроме нас в салоне никого и нет.

– А если бы ты не приехал…

– Ну все, – зарываюсь в волосы, отыскивая нужные слова в голове, – ты же слышала сердце нашего малыша. Оно бьется, остальное пустяки.

Впервые озвучиваю то, что у нас будет ребенок. Общий. И становится так оглушительно хорошо, что пошевелиться боюсь.

Леля снова всхлипывает, а я посылаю все нахрен.

Поднимаю ее голову и прижимаюсь к губам. Жду очередной затрещины, истерики, возмущений.

Но рваный выдох Лельки дает понять, что ей тоже это нужно. А мне не то что нужно, мне это жизненно необходимо.

Прикусываю нижнюю губу и стискиваю крепче стройное тело. Чувствую, как колотится ее сердце. Пытаюсь нормально дышать, но не получается. Боюсь разрушить миг.

Она ерзает на моих коленях, аж до искр перед глазами. Не успеваю сообразить, что она делает, как Алена быстро меняет положение и уже седлает мои бедра.

Сама прижимается, а у меня башню рвет от ее близости.

Поцелуй с привкусом боли и обиды, но я ловлю каждый его гребаный миг. Мне плевать, что сейчас она прикусывает мою губу до боли. Я готов терпеть только ради того, чтобы ощущать, что ей не похрен.

И поцелуй этот рваный, еще больше срывает башню чем тот наш первый, перед ночью. Сейчас-то мы оба соображаем. И от этого намного кайфовее.

Легкие уже горят от нехватки воздуха, но я не тороплюсь отпускать ее.

Леля резко отрывается от меня, ее глаза расширяются от страха, и она пулей вылетает из салона, скрываясь в ближайших кустах, которые высажены живой изгородью возле клиники.

Какое-то время не могу понять, что произошло. Слышу ее надрывный кашель. На всякий случай хватаю бутылку воды с заднего сиденья и выхожу следом.

Леля стоит, согнувшись пополам, и с трудом дышит, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Видимо потерял навык поцелуя, если девушке стало плохо – пытаюсь отшутиться, – воды? – осторожно интересуюсь и вижу, как она вздрагивает.

– Макс, уйди, – мучительно стонет. – Вот уж точно не хочу, чтобы ты видел содержимое моего желудка.

Фыркаю и, игнорируя ее протесты, подхожу ближе, подаю бутылку. Алена делает большой глоток и выдыхает.

Смачивает руку и прикладывает ко лбу, пытаясь восстановить дыхание.

– Ну, Кристя, – бурчит под нос, а я непонимающе смотрю на мелкую, – накаркала, блин.

– Вызываю разъяснительную бригаду, – подаю голос, и Леля снова вздрагивает, словно успев забыть, что я тут стою.

– Судя по всему, привет токсикоз, – мучительно произносит Аленка и плетется в сторону машины.

Приваливается к капоту и задирает голову к небу. А я просто смотрю на нее, чего-то жду. Сам не знаю чего.

– Спасибо тебе, – переводит взгляд на меня, бледная с немного размазавшейся тушью. – Кстати, откуда ты узнал где я?

Дергаю плечом.

– Кристя или папа, – делает логичный вывод.

– Ты почему на звонки не отвечала, Лель? – все же спрашиваю интересующий момент.

Сжимается и замирает.

– Я не уверена, что тебе все это важно, – шепотом, – я боюсь, что у нас ничего не получится.

Но мне кажется, что меня по башке огрели.

– Хочешь ты этого или нет, но я буду рядом, – с нарастающей злостью цежу сквозь зубы. – Я имею право на этого ребенка такое же, как и ты.

Она как-то сдувается и смотрит на меня беспомощно так, что не выдерживаю такого ее взгляда и снова прижимаю к себе.

– Поехали домой? – тихо спрашивает.

Усаживаю ее на пассажирское сиденье. Молча довожу до дома, провожаю до двери, а самому не хочется отпускать. Леля сжимает сумку и закусывает губу, поднимает на меня взгляд, а я тону в ее глазах.

– Можешь остаться? – еле слышно шепчет, а у меня по спине мурашки ползут.

Молча забираю ключи из ее рук и заталкиваю Лелю в квартиру.

Пока мы пытаемся поужинать, Лелька несколько раз убегает в ванную. После каждого побега возвращается все бледнее, и я начинаю нервничать из-за ее здоровья.

– А это вообще нормально, Лель?

Она неопределенно пожимает плечами и с отвращением смотрит на омлет. Отодвигает тарелку и делает глоток воды.

– Так, ты должна есть. Иначе сына мне крепкого не родишь.

Леля прищуривается, и я сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть.

– А с чего ты, Орлов, решил, что будет сын? Я дочь хочу, – шипит мелкая.

– Потом и дочь будет.

Она задыхается, но молчит, сверля во мне дырку гневным взглядом.

Постепенно ее тело расслабляется, и она моргает намного медленнее. Без лишних слов подхватываю ее на руки и несу в комнату. она что-то протестующе пищит, но я включаю игнор.

Вижу же, что вымотана и устала за день.

– Хватит извиваться как змея, – подкалываю ее, и Леля моментально затихает.

Возмущенно пыхтит, но слова не говорит. Кладу на кровать, накрываю пледом, а сам стаскиваю с себя рубашку. Ловлю на себе горящий взгляд Лели, и кровь приливает моментально, куда бы не должна сейчас приливать.

Но я, как бы, живой мужик, и проигнорировать такие взгляды сложновато.

Ложусь рядом, притягивая ее к себе, и наконец расслабляюсь.

– Устала?

Мотает головой. Кладет маленькую ладошку на мою грудь, и сердце предательски ударяется в ребра.

– Невеста не будет против, что ты тут со мной обжимается? – с обидой в голосе спрашивает.

Та-а-а-а-ак! А вот про какую-то невесту я успеваю позабыть со всеми этими бегами по клиникам.