Глава 25

Цепляю ее за подбородок и поднимаю лицо к себе.

– Какая невеста, Лель? – прищуриваюсь и впиваюсь в ее лицо взглядом.

Аленка ежится под моим взглядом и пытается снова спрятаться, но я сильнее стискиваю ее подбородок, контролируя, чтобы не причинить боль.

– Которую ты собирался через месяц в ЗАГС тащить, – фыркает мелкая, а у меня наступает еще больший ступор. – Кира, видимо.

Вздыхаю.

– Ты, видимо, настолько была занята вчера расстрелом меня, что не слышала, что я говорю.

Кривит губы, которые мне тут же хочется зацеловать.

– Кира – моя одногруппница. Она была старостой у нас в группе…

– Да что ты врешь? – вскидывается и садится на кровать, зло пыхтит, прожигая меня глазищами. –Я всех твоих одногруппниц помню.

Она хлопает глазами и прикусывает губу. Явно лишнего взболтнула, но я не собираюсь развивать тему. Пока не собираюсь.

– Так она раньше и не была такой блондинкой. Я сам еле узнал. После выпуска они с другим одногруппником нашим сошлись, поженились и даже дочь успели родить. А потом у Сани какой-то сдвиг по фазе случился, и он пропал. А Кира осталась одна с маленьким ребенком, вот и попросила о помощи с работой. Ну а отцу всегда кадры требуются, вот и устроил Киру.

– Тогда кого ты в ЗАГС собираешься тащить?

И тут словно озарение. Вспоминаю, как Славке говорил про этот пресловутый ЗАГС. Стараюсь не заржать, чтобы не задеть свою мелкую.

Но и правды она пока не услышит. Рано.

– А ты знаешь, что подслушивать нехорошо? – подначиваю ее, утаскивая снова на кровать.

Алена вскрикивает и упирается кулачками в грудь, когда нависаю над ней.

– А нефиг было орать на весь этаж. Там только ленивый не услышит, – возмущенно выдает, глядя прямо в глаза.

Перевожу взгляд на ее пухлые губы и тяжело сглатываю. Алена дергается в моих руках и тут же замирает.

– Нет у меня никакой другой, Лель.

–Я не хочу привязывать тебя своей внезапной беременностью. – чуть слышно шепчет, но я слышу все до последнего звука.

– Я сам хочу привязаться, – шепчу возле ее губ и снова срываю поцелуй.

Позже лежу, смотря в потолок, и внимательно слушаю тихое дыхание Лели. В этот момент понимаю, что ее беременность – это прям подарок судьбы. Такой необходимый пинок в наших отношениях.

Пока готовим завтрак, Аленке снова несколько раз становится дурно, и я принимаю единственное правильное решение.

После того как она выходит из ванной снова бледная, словно и не отдыхала всю ночь, беру ее за руку и веду в комнату.

– Ты переезжаешь ко мне.

Аленка вздергивает голову, и в ее глазах вспыхивает воинственный огонек. А я уже с предвкушением жду военных действий.

– Бегу и падаю.

– Это не вопрос, мелкая, – достаю чемодан и показательно открываю его. – Сама соберешься?

– Да пошел ты нафиг, Макс, – надувается и плюхается на кровать.

Пожимаю плечами, распахиваю ее шкаф и начинаю скидывать ее одежду в чемодан.

– Да что ты?.. – она подрывается и подлетает ко мне.

Пытается перехватить очередной наряд, но я отмахиваюсь от нее без какого-либо труда.

– Так, я могу, конечно, сам остаться и перетащить к тебе свое шмотье. Но у меня Бусинка, которой тоже нужны забота и уход. А на две части я разорваться не смогу.

–С чего ты вообще взял, что мне нужна сиделка? – шипит Леля, но тут же хватается за живот и мчится в ванную.

Иду следом за ней и жду, привалившись к косяку двери, пока она выйдет.

– Еще вопросы есть? – безапелляционно спрашиваю ее.

Алена

Следующие не то что дни – недели выпадают из жизни, превращаясь в самый настоящий ночной кошмар. Я только и могу доползти утром до унитаза, оставить там содержимое желудка и приползти обратно в кровать.

Макс все же перевозит меня к себе, а Бусинка всеми силами пытается не дать упасть моему боевому духу, но мне так плохо в жизни не было. Пошевелиться страшно даже, потому что сразу начинает тошнить.

Макс на панике несколько раз вызывает врача. В первый визит меня чуть ли не забирают в больницу, но я упираюсь всеми конечностями. Потому что сам же врач и утверждает, что у меня просто сильнейший токсикоз, который немного припозднился, и это совсем не вредно для ребенка.

После моих жалостливых взглядов, Макс сдается и спрашивает, что нужно делать в таких случаях. Врач наказывает больше пить и пытаться кушать. Выписывает витамины и таблетки, которые должны притупить тошноту.

Будущий папаша всеми силами пытается меня накормить, чтобы у меня были силы, но я могу только рычать в ответ. А пару раз даже чуть не швыряю чашку с бульоном в него. И я понимаю, как не права и что Макс только пытается помочь, но эта тошнота делает из меня настоящую ведьму.

Когда Максу приходится уехать на работу, на пост заступает сеструля, и это, блин, тоже то еще испытание. Родителей намеренно не привлекаю, чтобы лишний раз не волновать. Что я, единственная беременная с токсикозом, что ли?

Очередной день проходит в кровати, и мне кажется, что я уже успела заработать себе пролежни, но встать все еще не решаюсь. Стоит только поменять положение, как желудок скручивается в трубочку. Макс пытается все это время по максимуму проводить рядом со мной и превращается в призрак себя. Под глазами синие круги, даже немного вес сбросить успевает. Хотя, как я выгляжу, страшно представить, потому что Макс постоянно ворчит, что я нифига не ем и стала уже прозрачной.

Спасает только минеральная вода, которой выпито не один десяток литров.

Слышу, как хлопает дверь, и в коридоре раздается встревоженный голос… тети Оли? Вскакиваю и тут же со стоном валюсь обратно в кровать. С трудом собираю волосы в хвост, чтобы не ужасать маму Макса.

Хотя пока не понимаю, какого черта Макс ее привез. Но сейчас думать об этом совсем нет сил.

– Мам, я же тебе говорю, что ничего страшного со мной не произошло.

– Макс, ты выглядишь так, словно не спал месяц нормально. Вон кости уже торчат на ребрах. Это что такое вообще?

Тетя Оля врывается в комнату и застывает на пороге при виде меня.

– Ой, Аленка, а ты чего тут притаилась? Не выходишь даже.

Бросаю вопросительный взгляд на Макса, а он только разводит руками. Мол, я вообще ни при чем. Пытаюсь выдавить улыбку, но, судя по удивленному лицу тети Оли, получается хреновато.

– Ты заболела? – она начинает суетиться вокруг меня, прикладывает прохладную ладонь ко лбу. – Температуры вроде нет. Макс, вы на диету, что ли, напару сели? Почему к нам не приехали? – высказывает Максу свое недовольство.

– Потому что Алена даже километра не может проехать, не говоря уже о вашей деревне.

Тетя Оля хмурится. Переводит недоуменный взгляд с меня на Макса:

– Врача вызывали?

– И не раз, – защищается Макс.

– Теть Оль, – голос слабый, – все нормально, у меня просто токсикоз.

– Токсикоз? – растерянно хлопает глазами тетя Оля. – А…вы можете мне нормально все сказать?!– не выдерживает и вспыхивает.

Я делаю глубокий вдох. Видимо, пришло время и родителям Макса узнать правду.

– Я не говорил, как ты и просила, – Макс вскидывает руки вверх. – В общем, мам, Лелька беременна. Ребенок мой, дабы сократить время на вопросы и уточнения. Я рад и не собираюсь их бросать.

– Беременна? – шокировано переспрашивает мама Макса. – И давно? А вы почему нам не сказали, а?

– Пятнадцать недель, – если мне не изменяет память, потому что все дни смешались воедино, – кажется.

– Шестнадцатая, – поправляет Макс.

Тетя Оля внезапно весело фыркает, чем вгоняет нас с Максом в ступор. Мы переглядываемся, пока она отфыркивается.

– Прошу прощения, просто себя вспомнила. Ромке тогда тоже нехило прилетало. Токсикоз с Максом был жуткий, – весело подмигивает мне, – думала, прибью Ромку.

– Теперь понятно, почему я так мучаюсь, – бормочу я.

Усаживаюсь на кровати и впервые не ощущаю комка в горле, который свидетельствует о скорой встрече с фаянсовым другом.

– О да, Макс дал мне тогда жару. Ни петь, ни свистеть не могла как раз до шестнадцатой недели. Так что это наследственное. Они все, Орловы, противные, особенно мужская линия.

– А ничего, что я тут? – подает голос Макс.

– Ничего, – беззаботно отвечает мама. – Так, ты ей приготовь чай с лимоном и сухари иди купи. Мне очень помогало, может, и тебе легче станет. Кстати, когда свадьба?

Я аж вздрагиваю. Перевожу опешивший взгляд на такого же прибалдевшего Макса. Где-то в глубине неприятно ухает. Потому что, судя по всему, свадьба со мной его повергает в шок.

– Что? – невинно хлопает глазами теть Оля. – Что я не так сказала?

– Мам, мы сами разберемся, ладно? – отрезает Макс и резко встает с кресла, на которое успел присесть.

Щеки вспыхивают, и я опускаю глаза на руки. Они слегка подрагивают, но это точно от слабости, а не оттого, что меня задела реакция Макса. Нет, точно, не из-за этого.

– А отец знает? А твои?

– Мои знают, а дядя Рома вряд ли. Я попросила Макса, чтобы он не говорил, а потом вот токсикоз, и не до сообщений стало, – развожу руками, виновато смотря на теть Олю. – Я понимаю, что вы вправе были знать, но у нас с Максом все так зыбко, что я понятия не имею, как все это будет дальше.

– В каком смысле как?

Ну да, поколение родителей не принимает даже мысли, что мы можем жить по отдельности и воспитывать совместного ребенка живя своей жизнью.

– Ребенок должен расти в полной семье, Лель.

– Я это понимаю, но привязывать Макса ребенком я не хочу, теть Оль, – твердо заявляю я, смотря прямо в такие же, как у Макса, синие глаза.

Тетя Оля только усмехается и встает:

– Ну, я смотрю, что сын совсем не против. Решать, конечно, вам. Но хотелось бы, чтобы вы были счастливы. Обалдеть, я стану бабушкой!

Она прям расцветает, а я не верю глазам –мало ли, из-за слабости глюки начались. Но нет, улыбка тети Оли вполне искренняя, и вон даже щеки порозовели.

– Так, – она стучит пальцем по губам, – Ромке пусть Макс сам рассказывает, а я постараюсь держать язык за зубами. Надеюсь, от радости плотину не прорвет и я не выпалю на эмоциях. А вообще, – она становится серьезной, – я рада, что у вас так сложилось. Ты достойная девушка, и я очень хотела, чтобы именно ты была с Максом.

Слабо улыбаюсь и отвожу глаза.

– Ладно, – она наклоняется и целует меня в лоб, – отдыхай, милая. А я пойду Максу расскажу, как и что делать.

– Спасибо.

– Тамару, может, вызвать?

Мотаю головой:

– Не стоит, мне уже лучше.

– Ну смотри. Вы взрослые, так что предоставляю вам самим пройти через тяжбы будущего родительства.

И покидает комнату. О чем-то разговаривает с вернувшимся откуда-то Максом, до меня доносятся только приглушенный голос тети Оли и бурчание Макса.