Глава 21

— Карим, — аккуратно подхожу к нему и ставлю чашку кофе перед ним. Он уже холодный, но в данный момент главное не кофе, а то, что я попала в кабинет Карима. — Вот, — указываю на кофе. — Взбодрись немного.

Смущённо опускаю взгляд на свои ноги, стесняясь того, что без спроса вошла в его кабинет, пока он работает. Но я стучала несколько раз, только вот мужчина, кажется, так увлёкся, что не ответил мне.

Или намеренно игнорировал.

После кладбища мы нормально так и не смогли поговорить. Карим словно избегает меня, не желая моей жалости с моей стороны. Заперся в себе и своём кабинете. Старается не выходить лишний раз из него. Работает и спит здесь. Даже в спальню свою не заходит. Стыдно, но я проверяла.

А я ведь не пожалеть хочу, а, наоборот, поддержать. Сказать, что понимаю его и теперь на многое смотрю иначе. Что всегда буду рядом с ним, если ему это нужно будет.

— Спасибо, — его руки тянутся к чашке. — Кать…

— Карим… — одновременно с ним заговариваю, но он замолкает, позволяя мне первой сказать. — Карим, хватит! Хватит сидеть в этом кабинете одному. Сидеть и носу не показывать. Ты… ты даже не завтракаешь и не ужинаешь со мной и дедушкой.

— Киса, у меня просто много работы, — тянет, мягко улыбнувшись и склонив голову набок.

— Ложь! — восклицаю. — Ты просто меня избегаешь. Я понимаю, что ты не хочешь жалости.

— Да, Катя. Ты права, — быстро сдаётся. — Я не хочу к себе жалости. Решил дать тебе пару дней, чтобы ты пришла в себя. Переосмыслила всё. Перестала видеть во мне жертву. А потом бы я вернулся в твою жизнь. В вашу с малышкой жизнь.

Ага! Вернулся бы! Конечно!

С болью легче справляться, когда у тебя есть тот, кто понимает и выслушает. А не разрываться самому внутри.

Много лет назад, таким человеком была Алиса. Теперь пришло время возвращать мне долги.

К тому же я хочу, чтобы я была таким человеком для Карима. Важным человеком в его жизни.

— Я тебя жалеть не собираюсь, — продолжаю наступать. — Наоборот, поддержать хочу. Понимаешь? Хочу рядом с тобой быть.

— Зачем, Кать?

— Ну, потому что… — начинаю, но запинаюсь, потому что сказать следующее будет огромным шагом. Он многое изменит во мне. И если Карим поймёт, то и наших отношениях тоже. — Потому что, ты, Карим, наша с дедушкой семья. А у нас принято поддерживать и помогать друг другу, когда другому плохо.

— Кать, я отвык от такого.

— Привыкай обратно значит! Ты понимаешь, что… — да, будет нечестно, но другого варианта нет. — … что я беременна и мне нервничать нельзя. А ты своей игрой в прятки заставляешь меня нервничать! Паршивец! Плакать лишний раз, думая, что я что-то делаю не так. Да, гормоны! Но я правда переживаю и нервничаю из-за этой ситуации.

— Катя! — он встаёт с кресла.

— Ты как малый ребёнок, Карим! — не выдерживаю и начинаю говорить прямо. — Честное слово! Я сижу там, — указываю рукой за дверь. — … и вместо учёбы думаю о том, поел ли ты что-то или нет? Хорошо ли всё у тебя? Может, тебе что-то надо? А ещё я переживаю за тебя! Как ты этого не понимаешь?! Переживаю, потому что не чужой человек. Потому что лю… — замолкаю, понимая, что чуть лишнего не сболтнула.

— Катюша, — подходит и обнимает. — Я же как лучше хотел, — гладит по спине успокаивающе. — Наоборот, хочет, чтобы ты не переживала за меня, поэтому тут сидел. Со мной всё хорошо. Я уже смирился со своим прошлым и умею с ним жить.

— Я понимаю, что пережитое тобой это ужас, но жизнь продолжается. И одна частичка твоей мотивации — вот здесь, — перемещаю его руку на свой живот, смотря как на его лице появляется улыбка. — И малышка по тебе соскучилась. Очень соскучилась.

— А ты? — поднимает взгляд на меня.

— И я, — краснею вся, признаваясь. — Очень. Сложно быть одной и без тебя, когда ты каждый день приходил ко мне в больницу, — отвожу взгляд.

— Ты такая милая, когда обижаешься, — шепчет и целует медленно в висок, а после в кончик носа, останавливая моё сердце на эти мгновения.

Или, наоборот, ускоряя биение сердца до такой степени, что непонятно бьётся оно или стоит на месте.

— Я приготовила борщ и… пойдём? — хриплю, когда он прекращает целовать и просто смотрит на меня, перебирая свободной рукой мои волосы.

Боже! Если он так будет делать… боюсь я стану помидоркой на всю жизнь.

— А кофе? — спрашивает, указав на чашку.

— Не знаю, — всё ещё не могу посмотреть в его глаза. Стыдно и неловко что-то. Словно он меня сейчас не целовал в висок и нос, а голую разглядывал. — Я его у дедушки втихую стащила. Нужен был повод прийти к тебе, — признаюсь, мысленно давая себе оплеуху. Зачем говорю это? Молчать надо! Не сдаваться…

— И устроит мне сцену? — добавляет Карим, но не обидчиво, а со смехом.

— И встряхнуть тебя, — смущённо отвечаю. — Ну, что пойдём? Там борщ и дедушка.

— Сейчас закончу работу и…

— Никакой работы! — уверенно заявляю. Ох, уж эти гормоны! То смущение, то дикая уверенность. — Я борщ только сварила! И самый вкусный он именно сейчас! Потом доработаешь!

— Киса!

— Мур, — отвечаю, расхохотавшись и, взяв его за руку, тащу в сторону кухни, довольная, что моё трёхдневное мучение закончилось.

Теперь я точно его не отпущу.

Я приняла для себя чёткое решение, что хочу быть с Каримом. Да, он бывший мужчина моей матери. Да, оннамного меня старше, но опытнее и мудрее в каких-то вопросах. Да, между нами были плохие моменты, но, как оказалось всё объяснимо. Да, люди вокруг будут шептаться и говорить что-то за нашими спинами, но я ко всему готова.

Я влюблена в него и жду нашего с ним ребёнка. Нашу чудесную девочку. Это ли не повод задуматься о создании настоящей семьи? Для малышки это будет важно. И для меня…

А вот Карим… я даже не знаю, как ему об этом сказать и что он подумает. А вдруг он меня не любит и со мной только из-за ребёнка? А его любовь в могиле его жены? Вместе с детьми?

Эта мысль меня угнетает. Но я не поддаюсь.

Всё будет хорошо!

— Кать, — окликает меня Карим, остановившись сам и остановив меня следом.

Зря я думала, что взяла контроль над ним. Он просто позволил мне временно так считать. В действительности контроль в мужских руках.

— А? — оборачиваюсь к нему и мигом оказываюсь в его медвежьих объятиях. Испуганно поднимаю на него взгляди тону в его нежном взгляде, которым он сомтрит на меня. Понимаю, что надо что-то сказать, но слова теряются.

Сглатываю и открываю рот, чтобы спросить, что он хочет, но… он наклоняется и целует меня, лишая остатков разума, логики, здравого смысла и… вообще каких-либо мыслей.

Неумело, но со всей отдачей отвечаю на его поцелуй, потому что иначе не могу. Хочу, чтобы он целовал меня и ни за что не отпускал. Чтобы обнимал и… не записался больше в кабинете.

Оторвавшись от моих губ, заставляет меня жалобно и обиженно простонать, требуя продолжения. Но… власть в мужсих руках.

Карим довольно оглядывает меня и то, что сделал со мной.

А я… думаю, как бы поцеловать его самой.

Низкий рост, чтоб его! Даже если на носочки встану не дотянусь!

— Я здесь подумал… — начинает Карим и продолжение шепчет на ухо, щекоча своим дыхание и округляя мои глаза от удивления и шока.

Быть этого не может! Он шутит!

— Ты совсем?! — восклицаю и пытаюсь его оттолкнуть. — Зачем так со мной играешь и шутишь? Разве не видишь, что я… я к тебе чувствую?

— А кто шутит? — Карим пожимает плечами, забавляясь моей реакцией. — Вполне себе ожидаемое предложение. Вызову после обеда помощника и тот подготовит все документы. Хочу, чтобы ты стала моей женой как можно скорее. Чтобы у тебя и дочери была моя фамилия. А у последней и отчество. Чтобы по правилам и официально всёбыло.

— Это из-за ребёнка? Ну… предложение руки и сердца?

— Скрывать не буду. Из-за него тоже, — поднимает руку к моему лицу и мягко берёт за подбородок, не давая отвести взгляда. — Но я бы никогда не женился на женщине, только из-за ребёнка. А ещё и за борща… — тянет таким сладким тоном, что я не сразу соображаю, что он сказал.

— Карим, — начинаю смеяться от души. — Карим!

— Зато честно!

— Боже! Ты… ааа! — кричу на эмоциях, выталкивая их из себя. — Ты самый сумасшедший, самый непонятный и самый непредсказуемый мужчина, которого я когда-нибудь встречала!