Глава 15

Понимаю, что слишком сильно прижимаю к себе дочь, когда она начинает выворачиваться с недовольным ворчанием на своем языке. – Тимур, отпусти, – опускаю глаза на свой локоть, и муж сразу же разжимает пальцы. – Извини, – говорит, – если сделал больно. Ещё как сделал. Только не сейчас. Не сильно-то он и впился в мою руку. А вот душевная боль, которую он мне причинил, до сих пор не прошла. Я её просто затолкала куда-то глубоко-глубоко и постаралась о ней не думать. Слышу, как внизу открывается подъездная дверь, и отступаю на шаг назад. – Закрой дверь, – прошу Тимура, понимая, что он все равно никуда сейчас не уйдет. – С какой стороны? – с горечью усмехается он, но просьбу мою выполняет и начинает раздеваться. – Мне надо Кристину спать уложить, ты подожди меня в кухне, – указываю и только потом понимаю, что там следы нашего с Вадимом ужина и букет. А почему меня, собственно, это должно волновать? Мы женаты лишь на бумаге, да, у нас общий ребенок, но мы с Тимуром давно стали чужими людьми. – Стой, Лера, – муж преграждает мне путь в комнату. – Дай мне хоть дотронуться до нее. У Кристины сегодня точно море впечатлений. Сразу Вадим, теперь… отец. Первые эмоции у Тимура схлынули, он больше не злится. Или делает вид, чтобы не напугать Кристину. Но у меня в голове все ещё пульсируют слова о том, что он ее заберёт. И я должна максимально правильные слова подобрать, чтобы этого не случилось. – Руки помой, – киваю на дверь ванной. – И проходи в комнату. Успеваю сменить подгузник, когда Тимур неслышно входит и наблюдает за нами, подперев плечом дверной косяк. Кристина уже очень медленно моргает, глаза немного расфокусированы, болтать даже не пытается – устала моя девочка. – Тимур, недолго, она спать хочет, – подхожу к нему и после кивка передаю Кристину. Черты лица мужа словно смягчаются. В глазах – безграничная нежность, на губах – лёгкая полуулыбка. У меня даже слезы наворачиваются, когда смотрю на них. А ведь он с первого дня мог держать ее на руках, видеть, как она растет. Не я – Тимур сам себя этого лишил. Я только пыталась защитить себя и дочь от всех интриг, измен и прочих прелестей жизни мужа. Но обвинения мне в разговоре точно не помогут – они будут взаимными, и в итоге мы ни к чему не придем. Я думала, у меня будет время, но сейчас его катастрофически мало. Кристина уже почти спит. И кажется такой крохотной, но такой защищённой в больших и сильных руках Тимура. Дочка чуть дёргает губками, пытаясь улыбнуться, но уже и на это сил у нее нет. – Какая ты маленькая, какая красивая, – тихо говорит Тимур, и я отворачиваюсь, стараясь незаметно вытереть скатившуюся по щеке слезу. В его голосе столько боли, почти на грани отчаяния, но и столько тепла, что я начинаю чувствовать себя настоящей дрянью. – Давай мне, – пытаюсь говорить ровно, но голос все равно срывается. – Я положу в кроватку. – Я сам, – вижу, что Тимур не хочет ее выпускать из рук. Он не может на нее насмотреться, не может ею надышаться. Но все же целует в макушку и аккуратно укладывает. Отходить не спешит. И я не тороплю. – Я сделаю кофе, – предлагаю. – Ночь будет долгой, – замечаю скорее для себя. Муж кивает, не отрывая взгляда от дочери, и я выхожу. Так, Лера, соберись. Даю себе мысленную пощечину и ставлю чайник. Убираю тарелки, даже успеваю несколько помыть. Цветы, конечно, деть некуда. Не в окно же выбрасывать. А они станут красной тряпкой для Тимура. Но ведь говорить мы будем о дочери, а не о моей личной жизни. Личная жизнь, мать ее… Она у меня закончилась полтора года назад. Беременную женщину никто не спешит приглашать на свидание, да и коляска моментально отпугивает потенциальных ухажёров, чему я очень рада. Хватит, уже любила. Это оказалось больно. И тут же память подкидывает сцены из моей семейной жизни, будто яркие кадры. Кадры, на которых мы счастливы, где мы с любовью смотрим друг на друга. – Чайник кипит, – вздрагиваю от тихого голоса за спиной и выключаю конфорку. – Только растворимый, – говорю я, не оборачиваясь, и начинаю дрожащими руками насыпать кофе в чашки. Слышу, как Тимур проходит к окну, чуть поворачиваю голову. Он стоит, глядя на ночной город, хотя из-за включенного света вряд ли что-то может рассмотреть через стекло. Наливаю воду и, размешав сахар, ставлю чашки на стол. – Тимур… – зову мужа, но он не реагирует. Ночь точно будет долгой. Он наверняка сейчас думает о том же, о чем недавно думала я. Как не сорваться на обвинения. Проходит не менее пяти минут, прежде чем Тимур тяжело вздыхает и садится за стол. Я же рассматриваю свои ногти и, кажется, сейчас начну их ломать. Нервы ни к черту, но я держусь. – Лера, посмотри на меня, – просит муж и, когда я поднимаю глаза, спрашивает: – Как же так? – Вот так, – произношу, но не то, что хотела. – Я была морально убита, раздавлена и беременна, – продолжаю. – Узнала я об этом, когда ты был в Смоленске. Наверное, этот славный город у нас до конца дней будет вызывать не самые приятные ассоциации. Вот и Тимур морщится. – У тебя были возможности сказать, – замечает он. – Все бы тогда сложилось по-другому. – Что именно? – не понимаю я. – Может быть, Оксана чудесным образом разбеременела? Или у меня бы стёрлась память и я забыла о твоей измене? Нет, Тимур, ничего не могло быть по-другому, но не прошлое сейчас важно. А настоящее и будущее. Что значили твои слова? Ты собрался забрать у меня Кристину? – Лера, стоп! – выставляет муж руки. – Я не стану, конечно, разлучать тебя с дочерью. Я же не монстр, в конце концов. Выдыхаю с облегчением. Это самое главное, и лгать бы о таком Тимур не стал. Пусть он мне изменил, но подонком он никогда не был. Тем более в плане того, что касается детей. Они – не повод отомстить мне. Страхи начинают отступать. И сейчас, когда я мыслю намного трезвее, все больше убеждаюсь в том, что я полная дура. Неужели я настолько боялась, что забыла, каков мой муж? – Не монстр, – согласно повторяю. – И я совсем не имел в виду, что заберу ее себе, а тебя оставлю за бортом, несмотря на то, что ты украла у меня более полугода, которые я мог быть рядом с Кристиной, – в голосе мужа слышится лёгкий упрек. – И даже сейчас… – качает он головой. – Если бы я не проследил за этим… Вадимом, – поясняет под моим недоуменным взглядом, – то когда бы ты мне сказала? – Я собиралась завтра, – честно признаюсь. – Но я боялась. – Боялась? – не понимает Тимур. – Меня, что ли? Лера, прости, но это очень слабое оправдание. Вот сейчас ты действительно делаешь из меня какого-то монстра. Да у меня такой шок был, когда я увидел тебя с коляской. И возраст ребенка в ней не определишь. Стоп, что? Возраст ребенка? И вот тут у меня тоже назревает пара вопросов. Тимур видит, что теперь мне есть в чем его упрекнуть, и замолкает. – Значит, возраст, – тихо говорю. – Да, в такой коляске и новорожденный может лежать. И ты подумал, что, едва я уехала, прыгнула к кому-то в койку? И кто кого плохо знает? Да я в себя прийти не могла. Все же без обвинений не обошлось. И странно, что это не коснулось Кристины. Только нас… Так, выговорились, надо успокоиться и продолжить. Правда, мы постоянно, хотим того или нет, окунаемся в прошлое.