Глава 17

– Можно я сам? – просит Тимур, кивнув на бутылочку со смесью. – Ты проконтролируешь, конечно. – Хорошо, – подумав, соглашаюсь. В принципе, в этом нет ничего сложного. И да, тем более я буду рядом. У нас получается разговаривать, пусть упрёки иногда и проскальзывают в словах. Но мы даже не повысили ни разу голос, хотя есть что сказать на повышенных тонах. Кристина просыпается как по часам. Слышу кряхтение из комнаты, сопровождаемое голодным возгласом, и уже хочу броситься к дочери, как Тимур меня опережает. В этой маленькой квартире ему достаточно сделать два шага, чтобы оказаться в ее другом конце. Когда я вхожу в комнату, по инерции потрясывая бутылочку, муж уже держит дочку на руках, и она удивительно спокойна. – Тише, малышка, – шепот Тимура, наверное, благотворно действует не только на нее, но и на меня. – Папа никому тебя в обиду не даст. Со мной ты всегда будешь в безопасности. Папа… Какое незнакомое для Кристины слово. Да и мне непривычно слышать его в этих стенах. Здесь я обращалась так только к своему отцу, а дочке говорила: «Поздоровайся с дедушкой». Снова непрошенные слезы начинают жечь глаза, но в свете ночника их не видно. Главное, чтобы голос не подвел. – Возьми ее чуть не так, чтобы головка была выше, тогда и корми, – подхожу ближе, показывая, как надо. – Вот так, – удовлетворённо кивая, передаю Тимуру бутылочку. Кристина, почувствовав, забавно ищет ее губками и сильно начинает причмокивать, когда находит. Муж смотрит с таким умилением и одновременно удивлением. Да, для него это в новинку. Хотя я уверена, что не испачканные подгузники, не подъемы среди ночи его не испугают. Как и обычно бывает ночью, Кристина, все ещё не отрываясь от бутылочки, начинает закрывать глаза. А я так и стою рядом, ни шага назад не сделала. Смотрю в тусклом свете на большие ладони Тимура с выступающими венами, на довольное личико дочки. И в этом полумраке даже звуки становятся отчётливее, проникают глубоко. И рваное дыхание мужа, иногда сквозящее сожалением, и мирное уже сопение Кристины. – Подержи ее немного точно так же, повыше, – шепотом говорю, забирая пустую бутылочку. – Я пока помою. Тимур даже слова не произносит, только кивает. На кухне вдыхаю глубоко, понимая, что в комнате почти не дышала. Но в груди все равно не перестает щемить. Все выглядит почти как воссоединение семьи. Только это не так. Я не спросила ведь, что сейчас с Оксаной, как их ребенок. И Тимур ни слова об этом не сказал. Я ему сказала, что это не имеет никакого значения и отношения ко мне. Но сегодня все изменилось. В ту минуту, когда я открыла дверь, а муж увидел свою маленькую копию у меня на руках. Тщательно вымываю бутылочку и возвращаюсь в комнату. Кристина опять спит в своей кроватки, а Тимур поставил раскладушку рядом и не сводит взгляда с дочери. Он даже не ложится – сидит по-турецки около дочери, просунув руку в кроватку, и Кристина удерживает его указательный палец в своей ладошке. Я бы тоже села рядом, положила голову мужу на плечо, и мы бы смотрели на нашу долгожданную девочку, хоть до самого утра. – Тимур, ложись, – шепотом говорю, подготовив постельное белье. – Только ты должен ещё кое о чем знать. – У нас есть ещё один ребенок? – не особо удачно шутит он, но в этой шутке столько горечи, что она проникает в меня, едва ли не изжогу вызывая. – С утра может зайти соседка, – поясняю я. – Она присматривает за Кристиной, пока я на работе. Очень хорошая женщина, медсестра на пенсии. И зачем я как будто оправдываюсь? Наверняка Тимуру в любом случае не понравится, что я работаю, когда на руках у меня полугодовалый ребенок. И, может, муж будет и прав. Даже не удивлюсь, если вспомнит о деньгах, которые лежат в банке, но которыми я так ни разу и не воспользовалась. – Хорошо, – тоже тихо отзывается Тимур, так и не посмотрев в мою сторону. Нет никаких претензий и упрёков, когда дочь держит в своей маленькой, но крепкой ладошке его палец. Муж полностью сосредоточен на ней. Не удивлюсь, если даже не уснет, попытаясь наверстать каждую пропущенную минуту. Вряд ли и я смогу в таком случае уснуть. Ухожу ненадолго в ванную и, вернувшись, застают мужа все в той же позе. Ничего не сказав, откидываю покрывало на диване и ложусь. Возвращение в Москву… Я и хочу этого, и одновременно опасаюсь. Для начала, наверное, стоит обсудить с Тимуром ситуацию полуторагодовалой давности. Если он не решил свои проблемы, то втягивать дочь в это я не позволю. Уж лучше остаться здесь. Но если мы будем жить раздельно, все будут думать, что мы тогда разошлись, а сейчас я просто вернулась в родной город. Но скрываться и жить вдали от всех действительно нет больше смысла. В этом Тимур прав. Здесь меня больше ничего не держит. Да, жаль будет расставаться с Ириной Михайловной. Я буду скучать по этим тихим провинциальным улочкам, но упрямиться зачем? И Тимур не обозначил, что возвращаюсь я не к нему. – Почему ты так вздохнула, Лера? – спрашивает муж. – Вернёмся в Москву, – решаю я. – Только надо завершить все дела здесь. Дремота накрывает меня всё-таки. Я все слышу – привыкла уже за столько времени, реагирую на каждое движение, но не открываю глаза, понимая, что все хорошо. Просыпаюсь, ещё темно за окном. Тимур все же сдался – лежит на раскладушке, но его рука до сих пор в кроватке, и дочка держит палец. Подперев голову, смотрю на них, улыбаясь. Можно ли простить все, что было? Пусть я сейчас с нежностью смотрю на Тимура и Кристину, но ничего не забыла. Не забыла, как смотрела на фото, которые мне прислала Оксана, не забыла, как ее тетка травила нас черт пойми чем, не забыла, что мой муж мне изменял. Увы, как бы я сейчас ни хотела все перечеркнуть – это невозможно. Поднявшись, иду в кухню и ставлю на зарядку свой телефон. Едва он включается, приходят сообщения. «Ты куда пропала?» – это Юлька. «Спасибо за вечер», – уже от Вадима. Ему и звоню. Знаю, что по субботам он часто на работе, поэтому не хочу терять время. – Да, Лера, – отвечает начальник, судя по звуку, выходя на улицу. – Что-то случилось? – Ты едешь на работу? – спрашиваю я, спиной почувствовав мужа и обернувшись. – Да, – удивлённо говорит Вадим. – Так в чем дело? – Я скоро приеду, надо поговорить, – сообщаю, глядя в ещё немного сонные глаза Тимура. – Буду у себя, – бросает Вадим и сбрасывает вызов. – Кофе? – буднично интересуюсь, поставив чайник на плиту. – Надо ещё позвонить Ирине Михайловне, чтобы я смогла пойти на работу и написать заявление. – Значит, ты не передумала, – наконец-то Тимур проходит и садится за стол. – Решай свои дела, но я сам буду с дочерью. Не нужны никакие соседки, пусть и бывшие медсестры. – Но… – не хочу обидеть мужа, но и волнительно вот так, без подготовки. – Давай Ирина Михайловна просто поможет. Все же она знает распорядок дня Кристины. Я не боюсь оставлять дочку с мужем, но все же они только вчера познакомились. А я не думаю, что мое посещение гостиницы ограничится только написанием заявления. Знаю, что отрабатывать меня никто не заставит, ведь у меня маленький ребенок, но разговор с Вадимом неизбежен. А я не хочу оставлять за спиной недосказанности. – Звони своей Ирине Михайловне, – по-доброму соглашается Тимур. – Пусть и меня просветит.