Глава 24

Выхожу в кухню, как раз и Кристине надо смесь сделать – она скоро должна проснуться. – Лерик, ты тут? – беспокойно спрашивает Юлька. – Тут я, – отвечаю шепотом. – Ты с ним, – понимает она, а потом оглушает возгласом: – Блин, ты с ним переспала! И почти об этом не жалею. Это были минуты, наполненные нашим единением. Словно не было времени, которое мы провели порознь, не было измены, Оксаны и всего остального. – Юля, поговорим утром, – прошу я, ощущая невыносимую ломоту в висках. – Голова болит. – Не делай только поспешные выводы, – вздыхает подруга и прощается. Наливаю стакан воды и сажусь за стол. Значит, Оксана не солгала, она действительно на тот момент была беременна. И по срокам все сходится. Неужели Тимур смог бросить своего ребенка? Почему Оксана не обратилась в суд, чтобы установить отцовство? Может, испугалась? Нет, такая девушка поимела бы со сложившейся ситуации все, что ей полагается по закону. Тогда у меня только один вариант – ребенок у нее не от Тимура. Щелчок вскипятившего воду чайника отвлекает от мыслей. И я перевожу взгляд в дверной проем, где стоит Тимур, рассматривая меня так, словно в голову ко мне залезть пытается. Увидев, что я его заметила, проходит мимо меня, по привычке к окну. – И где Юля опять копается? – понимает, что не просто так мне подруга звонила в такое время. – Это личное, – не знаю, что ещё ответить. Посреди ночи выяснять отношения не хочу. Да и что выяснять? Можно сказать, Юлька утолила мое маленькое женское любопытство. Хотя где моя логика? Я собираюсь разводиться с Тимуром, но при этом узнаю о жизни его любовницы. Ладно, пусть одноразовой случайности, если верить мужу. – Да, – усмехается Тимур, – твое личное теперь же меня не касается. Ещё как Юлькина новость его касается! Или все же нет? Смотрю на мужа и не верю, что он мог запугать Оксану, угрожать ей, чтобы она не обращалась в суд. Но я и не верила, что он мог мне изменить. Все же нам никогда не узнать до конца даже самого близкого человека. Правильно говорят, что чужая душа – потёмки. Ну вот узнала я, что у Оксаны есть ребенок. Что мне с этого? Только ковыряюсь в собственной ране, хотя надо бы это ампутировать, чтобы не болело и не разносило инфекцию по всему организму. – Тимур, давай не будем, – прикладываю пальцы к вискам и закрываю глаза. – Что мы не будем, Лера? – продолжает он. – Не будем разговаривать? Не будем смотреть друг на друга? Да я с ума схожу все это время. Мы почти живём вместе, гуляем вместе с дочерью, но при этом я не могу прикоснуться к тебе, обнять. Ты не представляешь, сколько раз мне приходилось себя одергивать. Сколько раз я забывался и хотел по привычке подойти и поцеловать. Может, я идиот, но иногда казалось, что мне хватает даже этой иллюзии семьи. А сейчас, я уверен, ты скажешь, что мне пора домой. А ведь так и есть. Все, волшебство этой ночи закончилось. Иллюзия исчезла. И мне нечего сейчас ответить Тимуру, пусть смотрит в ожидании сколько угодно, но нечего. Он прав. Мы вели себя почти как семья. Наверное, всем так и кажется. И я сама это допустила, хотя надо было держать дистанцию. Но Тимуру так хотелось больше времени проводить с дочерью, узнавать ее, а я чувствовала уколы совести, поэтому и не препятствовала. – Кристина проснулась, – слышу из комнаты плач и срываюсь с места. По сути, я просто спасаюсь бегством от этого разговора. – Я сделаю смесь, – доносится мне в спину. Может, дочка чувствует, что что-то не так, что-то изменилось. То ли во мне, то ли в обстановке. Но скорее это снова зубы. После еды она не хочет успокаиваться, а я качаю ее на руках, пока не понимаю, что сама на пределе. – Дай ее мне, – просит тихо Тимур. – Ты сейчас упадешь. И да, это чертовски приятно, когда кто-то может разделить с тобой бессонные ночи, поддержать, успокоить. Пусть Кристина и спокойный ребенок, но от колик, простуды и зубов никто не застрахован. С ужасом вспоминаю парочку ночей, когда я была одна. Кристина плакала почти до хрипоты, я валилась с ног от усталости, руки отваливались, и я сама плакала. От изнеможения, от выгорания. Засыпает она вновь к пяти утра, и Тимур уверяет меня, что побудет с ней, ни на шаг не отойдет, так что я могу отдохнуть. Кивнув, еле переставляя ноги, дохожу до другой комнаты и без сил почти падаю на диван. Обнимаю подушку, которая пахнет мужем, и моментально выключаюсь. Будит меня запах кофе, который щекочет нос. Открываю глаза и понимаю, что чувствую себя вполне бодрой, несмотря на почти бессонную ночь. А после душа буду вообще на подъеме. Кристина ещё спит, Тимур в кухне, кажется, даже не замечает, как я прохожу в ванную. Принимать душ, когда на руках маленький ребенок, я научилась очень быстро. Вот и сегодня по привычке так, хотя знаю, что Кристина не одна. – Я сделал тебе кофе, – говорит Тимур. – Мне надо уехать по делам, потом заскочу домой переодеться… У тебя какие планы? Зачем он передо мной отчитывается? Надо и надо. А куда, зачем – это не мое дело. – Обычный распорядок дня, – пожимаю плечами. – Я завишу от Кристины, ты же прекрасно это понимаешь. Но сегодня надо в поликлинику сходить. – Зачем? – хмурится Тимур. – Я сейчас все отменю и пойду с вами. Почему ты вчера не сказала? Ну вот как-то забыла. Не привыкла я кому-то докладывать, куда мы с дочерью собираемся. А он вот переполошился, не знает ещё, что это обычный прием раз в месяц для детей до года. Это я и объясняю, пока мы пьем кофе. Тимур внимательно слушает и про график прививок, и про соотношение веса и роста, которое контролируют педиатры. Ему это на самом деле важно. Он отличный отец. Для нашей дочери… И опять проскальзывает мысль об Оксане и ее сыне. Тимур все равно настаивает, что приедет. Если не сюда, то в поликлинику. Уходит, тихо прикрывая входную дверь. Я проверяю спящую дочку и, взяв телефон, звоню Юльке. – Я надеюсь, ты среди ночи не выставила Тимура за дверь? – задаёт она вопрос, как только поднимает трубку. – Не выставила, – отвечаю я. – И решила, что мне должно быть все равно. – Но тебе не все равно, – голосом знатока произносит подруга. – Может, помиритесь? – Я вообще-то развожусь, – усмехаюсь и замолкаю. Ничего не выйдет. Это будет пытка для моей нервной системы. И сегодняшняя ночь больше не должна повториться, потому что я боюсь сдаться. А ещё одного удара я не выдержу. Моя жизнь снова наполняется противоречиями, сердце и голова постоянно перетягивают одеяло на себя. Хоть ты к психологу иди, чтобы разобраться в себе! – Дело твое, подруга, – не пытается переубедить меня Юлька. – Кстати, да, тебе все равно, но я скажу. Мой знакомый достал свидетельство о рождении сына Оксаны. В графе об отце стоит прочерк. – Прочерк… – эхом повторяю я. – Лерик, не зависай, а то такое впечатление, что у тебя в голове сейчас светится системная ошибка, – говорит подруга, а я даже улыбаюсь от ее метафоры. У меня тут этих системных ошибок, кажется, столько, что пора переустанавливать всю систему. И не мешало бы почистить от вирусов. Только я не компьютер и не робот. – Нет, Юлька, – подхватываю ее тему, – судя по всему, процессор перегорел. Надо искать работу на полставки, чтобы на дурацкие мысли не было времени.