Глава 28

– Тимур, не знаю, что значат твои слова, но хотелось бы больше пояснений, – говорю я, когда мы выезжаем за пределы города. За какой правдой мы едем? И мой муж не прав. Я верю ему, но факт остается фактом. – Я должен доказать тебе. И на этом все. Мой муж… Я действительно считаю его до сих пор своим. Помню каждую морщинку, знаю каждую эмоцию – могу считать. Он мой до сих пор. Всегда был моим. И я так его люблю… Но как простить тебя, Тимур? Как стереть из памяти те фотографии, как не думать, когда появится новая женщина? – У тебя были женщины, когда я уехала? – задаю вопрос, на который не хочу ответа. – Нет, – отвечает Тимур. – Только ты же мне не поверишь все равно. И даже на ручном режиме я не был, – усмехается он. – Мне нужна была только ты. А мне нужен был только он… Я до изнеможения качала Кристину на руках, молясь, чтобы он был рядом. А потом сжимала зубы и понимала, что я одна. И я должна, черт возьми, справиться! А я и справлялась. Но теперь не могу без Тимура. Пытаюсь, но не могу. – Так куда мы едем? – осматриваюсь, понимая, что мы в районе Зеленограда. – Мы едем… за правдой, – кажется, Тимур хотел сказать что-то другое. А нужна ли мне эта правда, если все уже решено? Снова эта мысль, которая не даёт покоя. – Ты издеваешься? – спрашиваю, увидев, рядом с кем мы остановились. – Тимур, вези меня обратно! – повышаю голос. Теперь я понимаю, за какой правдой мы приехали. Но мне это не надо! Я будто возвращаюсь на полтора года назад и снова переживаю свою боль и неполноценность. – Лера, – он берет мое лицо в руки, – просто выслушай. Все не так. Я в твоих глазах стал настоящим ублюдком, пусть так, только узнай все. Неужели он не понимает, насколько мне больно? Он обрушивает на меня то, что я считала уже неважным и ненужным. Меня будто в холод бросает, начинает потрясывать, хотя на меня дует теплый воздух – в машине работает кондиционер. – Тимур, я не готова, – смотрю ему в глаза, чувствуя другой взгляд через лобовое стекло. – Лера, пожалуйста, – Тимур почти умоляет. – Ты же все равно копаешься в прошлом. Разве не об этом ты Юлю просила? Тебе же самой это надо. А ведь он прав. Мне это надо. Вся моя боль от непонимания, как подобное вообще могло произойти. Открываю дверь, давая этим самым понять, что я готова. Что бы там ни было, но я готова. Делаю шаг к Оксане, которая стоит, покачивая коляску, и по ее взгляду, понимаю, что это не ребенок Тимура. Может, чувствую, а может, сама себе внушаю. – Здравствуйте, Лера, – первой здоровается со мной. – Здравствуйте, – отзываюсь я. – Расскажи ей, – просит за моей спиной Тимур. И я вижу, что Оксана его не боится. Только вздыхает, как будто готовится к неизбежному, и садится на скамейку. – И?.. – нарушаю молчание. И так ситуация не очень. Я, мой муж и его любовница. Ещё и с коляской. Так хочется посмотреть на ребенка, убедиться, что у него нет общих черт с Тимуром. Будто чувствуя мое настроение, малыш начинает кряхтеть, а затем плакать. Оксана, подорвавшись, достает его из коляски, и я могу увидеть, как он похож на мать. Говорят, счастливым будет. Как и девочки, если похожи на отцов. – Это не ребенок Тимура, – говорит Оксана. – Я с ним даже не спала, он со мной тоже. Если под словом «спать» мы имеем в виду секс. – Фото, – напоминаю я. Не знаю, что там было, но я видела своими глазами, как они находились в одной постели. И неужели Тимур думал, что я должна верить этой женщине? Да, она его не боится, вряд ли это постановка для меня. Зачем? Оксана не из тех барышень, что будут довольствоваться минимумом. Если бы хотела, то давно бы предъявила свои требования. Отцовство доказать легко. Но почти за год она этого не сделала. – Фото, – повторяет за мной Оксана. – Давайте в дом войдём, он есть хочет. Мы на даче, как я понимаю. Тимур приобнимает меня за талию, будто направляет. И я даже не сопротивляюсь. Иду, не зная, что услышу, но догадываюсь. Оксана приглашает нас на кухню, где меня ждет ещё один привет из прошлого. – Здравствуйте, Инна Павловна, – киваю я и поворачиваюсь к Тимуру. – Я пойду, – наша бывшая домработница пытается уйти, но Оксана ее останавливает. – Останься, – хватает за локоть Инну Павловну. – Пришла пора все рассказать. Недовольство, сомнение, но ни капли раскаяния. Все это так отчётливо читается на лице Инны Павловны. Мне от этого настолько тошно становится, что я подхожу к окну и открываю его настежь, чтобы вдохнуть. – Ребенка застудишь, не май на улице, – говорит Оксана, но без злости. – Присядь, Лера. Мы незаметно переходим на «ты», хотя сейчас мне плевать. Пусть я копалась при помощи Юльки в прошлом, но к такому столкновению с ним не была готова. Инна Павловна уже стоит наготове с бутылочкой, кормит мальчика, так похожего на мать. Оксана же делает чай, ставит на стол чашки. – Разговор долгим будет, – произносит она. – Тетя Инна, надо. – Мы готовы выслушать, – говорит Тимур, опуская руку на мое плечо. – На этот раз без лжи. – Без лжи, – повторяет Оксана. – Сейчас нет смысла лгать. Я в итоге осталась у разбитого корыта, – она усмехается, скривив губы, и мне кажется, что хочет заплакать. Но вот не жаль. Вообще ни капли не жаль ее. А ребенка – да. С такими женщинами кем он вырастет? Только не мое это дело. – Говори, – просит Тимур, и я неосознанно накрываю его ладонь, лежащую на моем плече, своей. – Я на Баринова давно работала, – начинает Оксана. – Он мне предложил такое, что я сразу согласилась. Деньги, возможности… Мне всего лишь нужно было сливать информацию, вроде незначительную, но… Но на этом можно было сыграть. – А потом решила сыграть себе на руку, – продолжаю я. – Чтобы и Игнат Алексеевич был доволен, и ты тоже. – Ты у меня невероятно догадливая женщина, – вставляет свои пять Тимур. – Не у тебя, я сама по себе, – напоминаю, но вижу кривую усмешку Оксаны. – Я только узнала, что беременна, от силы пара недель, и вот такая возможность подвернулась. Тем более Баринов просил опоить Тимура… Руслановича и залезть в его документы. А я решила, что смогу выгоду поиметь и для себя. Пусть думает, что ребенок его. И Баринов доволен, и я пристроена. – Ты не учла один факт, – перебивает Тимур. – Любовь. Но вряд ли сие понятие тебе знакомо. Зачем, ну зачем он сейчас о любви? Она только все портит. Она не даёт мыслить ясно, на даёт поступать рационально. – Я люблю своего ребенка! – Оксана даже вскакивает и начинает наворачивать круги по кухне. – Сейчас меня не связывает ничто ни с Бариновым, ни с Тимуром Руслановичем. И он даже в беспамятстве… – закрывает лицо рукой. – Лера и Лера. Да на меня, как бы я ни старалась, даже ни черта не поднялось. Хм… Хочется заметить, что со мной у него таких проблем не было. Но сейчас не это главное. – То есть вы?.. – даже не могу проговорить это вслух. То есть они не спали. То есть она не была любовницей Тимура. Он мне не изменял. Только почему осознание этого ничего не меняет? Я все ещё не могу простить. Мы были близки, в нас есть ребенок, но я не могу простить. А что прощать? Может, я слишком напридумывала, слишком убедила себя? Но даже сейчас я все ещё буду настаивать на разводе. Пусть и спасибо за эту правду, но вернуть ничего нельзя.