Глава 29

– А фотографии, звонки ночью? – спрашиваю я. – Грейпфрутовый сок? – поворачиваюсь к Инне Павловне. Если уж мы приехали сюда за правдой, как сказал Тимур, то пусть ответят на все вопросы. – Это было по наводке Игната Алексеевича, – отвечает Оксана. – Несмотря на то, что подобраться к Тимуру ему почти удалось, надо было иметь несколько козырей в рукаве. Он же тебе предлагал отсудить долю в фирме и продать ему? Киваю. Действительно было такое. Но Тимур вовремя подсуетился и переоформил все на Артема, а сам остался серым кардиналом. И если Марат на это пошел, то все провернули они быстро и чисто. – Рассказывайте и вы, – просит Тимур Инну Павловну. – Удачно вы устроились к нам на работу. Тоже не просто так, как я понимаю. – Нет, – наша бывшая домработница, в отличие от своей племянницы, нехотя раскаивается, хотя раскаяния я особо и не вижу. – Не думала, что так повезет, но получилось. Я же просто хотела, чтобы Оксана была пристроена. – И денег вы тоже хотели, – усмехаюсь я. – Неужели вы не понимали, что вся ложь рано или поздно вскроется? Не знаю, что им обещал Баринов, но явно он думал только о собственной прибыли. На этих женщин ему было плевать, а у них был собственный план, как устроиться. Только ничего не вышло. Ни у кого. Все остались у разбитого корыта. Оксана не получила Тимура, Игнат Алексеевич явно её турнул, когда она стала бесполезна, сам Баринов не смог забрать ни процента из фирмы. Мы все потеряли что-то и сейчас вскрываем нарывы, но прошлое не изменить. Я так долго думала, что Оксана была любовницей Тимура, почти приняла эту мысль, а оно вон как все оборачивается. – Да какая же у вас семья была? – удивляется Инна Павловна. – Так, одно название. Вы не разговаривали, вели себя как соседи, а не супруги. Вы бы все равно расстались, с нашей помощью или без. Я чувствую, как Тимур начинает злиться. Да, он мне объяснял, что в то время отдалился, потому что чувство вины его съедало. Но оно ведь было на пустом месте. И если бы Оксана тогда все сказала… Но толку говорить и думать о том, что могло бы быть? Все случилось так, как случилось. – И когда Тимур тебя уволил, ты решила действовать через меня, – понимаю я, глядя на Оксану. – Фото, звонки, наша встреча. Много Баринов заплатил? – Вполне хватает пока, – соглашается она, отведя глаза. – Только все, краник перекрыт, потому что пользы от меня больше нет. – Может, тогда… – я даже не хочу озвучивать эту мысль. Все так складно получается, что не даёт мне покоя. Вокруг одни козни, а Тимур самый белый и пушистый. Не изменял, спас бизнес, пытался спасти нашу семью. Но вот последнее не получилось. – Он меня не подкупал, не угрожал, – догадывается Оксана о моих мыслях. – Поверь, Лера, всем руководил Баринов. А сейчас я хочу просто спокойствия. Ради своего сына. Фотографии были сделаны им же. Он следил за Тимуром, чтобы не было косяков с одеждой и прочими мелочами. Звонок был для того, чтобы тебя додавить. Наверняка рассчитывал, что от такого давления ты согласишься на все его условия. Но просчитался, – разводит руками. – Ты оказалась сильнее и обыграла всех. Исчезла из Москвы, фирма оказалась продана. – Но деньги бы нам не помешали, – встревает Инна Павловна. – Хотя бы за то, что мы сейчас рассказали. – Вы серьезно? – удивляется Тимур. – Да я бы мог вас под суд подвести. Но жаль пацана, сиротой же останется. – Ничего не надо, – пугается Оксана. – Я хотела как лучше для ребенка и для себя, но потом поняла… Все поняла. – Идём, – поднимаюсь я, потому что действительно нечем становится дышать. Сколько лжи, сколько подлогов. Меня тошнит от этого. И больше никогда я не хочу видеть этих людей, слышать их голоса, смотреть в их лица. Правду, которую хотел открыть мне Тимур, я получила. Только мне надо ее переварить, а пока она вызывает только рвотные позывы. Не укладывается она в моем организме – сразу отторжение идёт. – Но ты ведь сам верил, что спал с ней, – уже на улице говорю Тимуру, остановившись около машины. – То есть затащить тебя в постель не так и сложно. Муж меняется в лице, а я только качаю головой и открываю дверь. Сейчас я хочу к дочери, обнять ее, сказать, что все будет у нас хорошо. Аделина не звонила – значит, справляется. Но она впервые осталась с Кристиной, и теперь я начинаю волноваться. – Лера, я ни черта не помнил, – заведя двигатель, напоминает мне Тимур. – Но я даже в беспамятстве повторял твое имя. Потому что я люблю тебя, детей хочу я только от тебя… – Детей? – поворачиваюсь к ему. – Тимур, ты считаешь, что сейчас по щелчку пальцев все изменится? Мы не справились, нас смогли разлучить. О чем тогда может идти речь? Да, я все узнала сейчас. Да, мне нужно об этом подумать. И да, я тоже люблю тебя! Тимур резко бьёт по тормозам, я едва не впечатываюсь носом в бардачок. Ну вот зачем я сказала? Вырвалось? Нет, это было сказано осознанно. – Тогда что не так, Лера? – прикасается к моей щеке костяшками пальцев. – Давай попробуем снова. – Не готова я, – зажмуриваюсь и трясу головой. – И не заставляй меня. Дай время. Тимур проводит пальцем по подбородку, спускается к шее. Да он меня соблазняет! И у него это получается. Я шумно выдыхаю, перехватываю его за запястье. – Боишься себя же, Лера? – спрашивает муж. – Ты же сама сказала, что это ничего не значит. Так почему бы не повторить это ничего не значащее? И голос у Тимура такой, что я как кобра под гипнозом. И стоим мы в таком месте, в конце улицы, чтобы развернуться, но не успели. И ближайший дом явно пустует. – К черту! – решаю я. – Если ничего не значит, то нормально. Тимуру нравится мой напор. Я сбрасываю куртку и перелезаю на его сиденье. Точнее, на него самого. Руль упирается в спину, но сейчас это ни капли не мешает. Кое-как справляемся с одеждой, которая преграда между нами. Тимур сжимает мои волосы на затылке, отчего я издаю глухой стон, уткнувшись мужу в шею, и чувствую его вторую руку на своем бедре. – Мы с ума сошли, – шепчу я, но не останавливаюсь. – Что мы творим? – Мы занимаемся ничего не значащим сексом, – дыхание Тимура обжигает мой висок. – И я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Я так скучаю по тебе. Слова… Много слов. А я сейчас их не хочу. – Молчи, – прошу я, впиваясь ногтями в его шею. Знаю же, что опять пожалею. Или нет? Мы просто занялись сексом, это всего-то физиология. Да кого я обманываю? В первую очередь себя. Это не просто механические движения, чтобы получить удовлетворение. Здесь, как бы я ни отрицала, примешано и гормональное единение именно с этим мужчиной, и эмоциональное. С другим я бы не получила такое сильное удовольствие. – Черт, Лера, ты просто… – Тимур аккуратно пересаживает меня обратно. – В бардачке салфетки. И мы опять ни черта не подумали о контрацепции… Ладно, ничего не будет от двух раз. Мы годами пытались, так что можно успокоиться. – Сына хочешь? – когда мы снова трогаемся с места и наконец разворачиваемся, ошарашивает меня вопросом Тимур. – Судя по всему, к этому все и идёт. – Мы разводимся, – напоминаю я. – Или ты решил специально мне ребенка сделать, чтобы не давать развод? – Ну, это была бы слишком жёсткая манипуляцию, – муж явно в хорошем настроении пожимает плечами. – Но я уверен, что мы сможем договориться, Лера.