Глава 14

Забегаю в оранжерею и забиваюсь в маленький уголок между клумбами. Как раньше, в детстве, когда я обижалась. На маму, на дядю, на папу, на Дану, на Рустама… На одноклассников.

Здесь даже зимой тепло. Батарея рядом проходит и греет моё тайное место. И пол горячий, что позволяет сидеть на нём и не переживать о простуде. Хотя в школе я мечтала заболеть и не ходить на уроки.

— Алиса! — доносится до меня голос Рустама, но я не отзываюсь.

Стыдно ему в глаза смотреть после моего признания.

— Ты думала, что я не знаю о твоём любимом месте? — спрашивает он, приближаясь ко мне. — Я часто следил за тобой по просьбе твоего отца, — признаётся, и перед глазами возникают его ноги. — Позволишь сесть рядом?

— Садись, — кидаю, не смотря на него. Но двигаюсь, позволяя ему сесть рядом.

Хмыкнув, с кряхтением опускается на поддон, прижав меня своим туловищем к боковой клумбе.

Слон!

Сидим теперь как шпротинки в банке.

— Ну и что, лисёнок? — ласково обращается ко мне тот, кто должен был обидеться на меня, но нет.

Может, он глупый, и до него не дошёл смысл моих слов?

— Ты не понял, что я там сказала? Я обвинила тебя в том, что ты отобрал у меня Дану, — неловко уточняю.

— Глупости! Скорее, я тебя должен обвинять в том, что моей матери пришлось разделить свою материнскую любовь на двоих, — пожимает плечами, улыбнувшись. — Алис, я понимаю тебя, как никто другой! Я знаю, каково хотеть кого-то из родителей и не иметь его! Я рано остался без отца. Но в моей жизни появился дядя, Карим. Мне повезло больше. Его любовь мне не пришлось ни с кем делить. А потом я уже вырос. И в нашей с мамой жизни появился твой отец.

Опускаю голову на его плечо и продолжаю слушать его рассказ.

— Я видел то, как ты смотрела на мою маму. Я видел в тебе себя… — Рустам хмыкает. — Позже со мной поговорила мама и ещё раз объяснила, что ты одинока и как девочка, тянешься к ней. К единственной женщине в доме. Просила поддержать, защищать и подружиться с тобой…

— Но я не дала со мной подружиться, — отмечаю со смехом.

— Ты разнообразила мою жизнь и картинку о том, что все богатые аристократы и ведут себя жутко скучно! Ругаются, как в фильмах и… Спасибо тебе за это! Думаю, не появись ты тогда в моей жизни — я вырос бы другим человеком. Без желания совершать безумства. Без ежеминутной мысли, как бы тебя разыграть и отомстить за что-либо! У меня бы не было желания жить ярко. Потому что тебя привлекают именно такие! С другими тебе скучно! Ты забываешь их быстро. А я не хотел, чтобы ты хотя бы на минуту забывала обо мне.

— Я так и знала, что ты с детства думаешь только обо мне, маньяк!

— А о ком мне ещё было думать?! — театрально восклицает. — Думаю, я уже тогда понимал, что люблю тебя. И что хочу всю свою жизнь с тобой провести.

— Это предложение руки и сердца? — воодушевляюсь, подняв на него огромный радостный взгляд.

— Нет, — тянет, усмехнувшись. — Оно будет позже. На полу, с заплаканной девушкой и среди сорняков не самая романтичная обстановка, — кривится.

— А когда оно будет? Предложение? — закусываю губу в ожидании ответа.

— Совсем скоро.

— Рустам, зачем ты это делаешь?! — обидчиво надуваю губки. — Я теперь в каждом твоём жесте буду искать намёки на предложение руки и сердца. Это жестоко!

— Ага, — довольно тянет. — Это тебе месть! За то, что мою машину тогда поцарапала. Я же сказал, что припомню тебе!

— А ты злопамятный, Лапин! Ужас! — восклицаю, но вместо дальнейшего спектакля тянусь к его губам и целую. — Мне очень жаль, что я раньше в тебе не видела любимого мужчину! Что мы столько времени потеряли зря… И что Матвей не твой сын…

— Матвей мой сын! — уверенно отвечает. — Он сын моей будущей жены, что автоматически делает его моим сыном. А потом, через годик-два, мы ещё братика Матвею сделаем. А потом… ещё братика. Ну и четвёртым, завершающим, заделаем девчонку. Хоть не один буду за неё всяким му… мужикам ноги ломать. Видишь? Я к тебе прислушиваюсь и согласен на дочь! Но после троих сыновей! Чтобы один с юга, другой с запада, третий с востока, и я с севера её оберегал, как вожак стаи!

Хочу я увидеть его лицо, когда он поймёт, что его планы под вопросом. Первый общий ребёнок у нас появится уже через восемь месяцев, если верить результатам теста на беременность с определением срока, который мне Дана дала.

К тому же это может быть девчонка. И тогда Рустамчику крышка! Придётся все стороны света самому оберегать!

Но ничего! Вместе мы справимся!

— Лис, — тянет Рустам, легко толкнув меня в плечо своим. — А может, тебе стоит поговорить со своей мамой? Попробовать её понять? Она ушла тогда от твоего отца, прежде всего, а не от тебя.

— Ты издеваешься? — подскакиваю, смерив его осуждающим взглядом. — Рустам, если бы она просто бросила моего отца, то хоть изредка звонила бы мне!

— Ну… да… Извини, — вздыхает. — Просто, если бы мой отец был бы жив, я бы хотел его увидеть, послушать. Но у нас разные истории. Не стоит тебе навязывать своё желание.

— Рустам, — опускаюсь обратно. — Дело не в том, что она бросила меня и папу, закрутив роман с конкурентом отца. Я не из-за этого её возненавидела, — сглатываю и смахиваю с глаз ужасную картинку. — Я понимаю, что она могла разлюбить папу и меня, потому что родила лишь потому, что папа так сказал. Я нужна была отцу! Матери — нет! Я приняла этот факт, когда мне было десять. Смирилась и жила дальше. Это жизнь! Здесь всякое бывает.

— Но ты её любила? — догадывается.

— Любила. Как все дочери своих матерей, — печально поджимаю губы. — Я тянулась к ней, а она своим заводом занималась и мечтала о салоне маникюра. Ей было не до меня, но тогда я этого не понимала. Я обижалась на неё после её ухода. Злилась. Даже обвиняла папу, что он мало её любил. Потом я натолкнулась на журналы, которые отец от меня прятал. Папа был почти что банкротом, мама была с его главным конкурентом. Пресса так тогда мусолила эту тему, что я знала всё!

— Я тоже это читал.

— В один из дней я видела маму у ворот нашего дома, — решаю облегчить душу. Рустаму эта правда может причинить боль. А мне станет легче. — Папа ругался с мамой. Он говорил, что она нам не нужна. Что он не готов её принять в семью. А я хотела, чтобы она вернулась! Я тогда её очень любила и очень по ней скучала. Папа не впустил маму. Просто развернулся и ушёл. Я подождала, пока он скроется в доме, и побежала сама к воротам, — закрываю глаза, пытаясь сдержать слёзы. — К маме. Я плакала, просила её меня забрать с собой. Но она говорила, что не может меня забрать. Может только вернуться к нам с папой. Но папа её не принимает. Сказала, что её подставили. Что конкурент папы заставил её предать папу! Иначе он мог убить его! Я поверила ей…

Объятия Рустама становятся крепче.

— Я побежала к папе, но он сказал, что не вернёт её ни за что, — продолжаю. — Я кричала на него, а потом убежала в свою комнату. Начала паковать свои игрушки, чтобы уйти от папы, как мама.

— Не удалось?

— Не-а, — издаю короткий смешок. — Я знала один секрет водителя и заставила его вывести меня из дома и отвезти к Алиму. Я не знала, где живёт мама, поэтому поехала к дяде. Даже ключи от его квартиры у папы стащила.

— Алим жил в России? — удивляется Рустам.

— В общем, я открыла дверь в квартиру дяди своим ключом. И… я застала дядю и маму в одной постели. Они там… целовались.

— Ч-чего?! Алиса!

— Не говори папе об этом! — хватаю его за руку. — Никто, кроме меня, Стефы и Алима, не знает правды! Папу это сломает! На Стефу ему плевать, но… дядя… Я не хочу ссоры между ними.

— Алиса, ты понимаешь, что…

— Понимаю, Рустам! Я всё прекрасно понимаю! — восклицаю. — Я поняла, что мама мне соврала, и она вновь предала отца. Именно тогда я перестала её любить. Алим заметил меня и… бросился за мной, потому что я уже вовсю, со слезами на глазах бежала к машине. Но не успел. Я приказала меня отвезти домой. Когда я приехала, папа спал. Пьяный. Я легла рядом с ним и обняла. Я плакала и обнимала его. Жалела, гладила по голове и обещала, что сделаю всё, чтобы он был счастливым. Я решила не говорить папе о том, что Стефа вновь его предала. Он уже отказался от неё. Сам. И про дядю решила не говорить, чтобы не сломать папу.

— Ты была ребёнка, Алиса! Тебе нужно было с кем-то это обсудить!

— Я была взрослой, умной и сильной девочкой! И я понимала, что могу, а чего нет! Сохранить этот секрет было в моих силах, — детская слеза, которую я не выпустила в тот момент, вырывается наружу. — Следующим утром я встретилась с Алимом в нашем с папой доме. Он пришёл ко мне. Объясниться. Попросить прощения. Но я… я не думала о себе и о том, что видела. Я думала о папе. Я пообещала Алиму, что ничего не скажу папе, но он уедет из России. И тогда я его прощу. Он улетел этим же вечером.

Натягиваю улыбку и опускаю голову на плечо Рустама.

— И я его простила. По-настоящему, — хмыкаю. — Мама могла ему соврать, как и мне. Мы с ним оба доверчивые до ужаса. Тем более в его квартире, помимо валяющихся на полу вещей, были пустые бутылки из-под алкоголя, — закрываю глаза, почувствовав прикосновение губ Рустама к моей макушке. Успокаивает. — Тогда я не понимала того, что видела. Лишь со временем. Когда взрослела, для меня история открывалась с новой стороны и с нового взгляда. Мы недавно говорили с дядей на эту тему, и я окончательно убедилась, что он не хотел предавать папу.

— Я не знаю, что сказать…

— Мне кажется, в тот вечер она просто хотела сделать отцу больно. Сделать снимки, где они с Алимом вместе или… я не знаю! Мне кажется, она просто мстила отцу за то, что не пошёл у неё на поводу. Алим просто попал под горячую руку. И теперь… теперь я боюсь, что она сдаст Алима. Сделаем папе больно путём предательства дяди и… моего, получается. Ведь я промолчала.

— Отец тебя поймёт, — уверяет меня Рустам.

— А Алима? Его он простит?

— Я поговорю с ней сам. В крайнем случае — заплачу за её молчание.

— Даже не думай! Но я должна быть на шаг впереди неё! Чтобы контролировать ситуацию и избежать…

— Ты ничего не должна! Это разборки твоего отца, твоей матери и Алима. Ты рассказала обо всём мне. За что тебе спасибо за доверие! Дальше я попробую всё решить сам. Не хочу видеть слёзки на твоём личике, — аккуратно вытирает влагу с моих щёк. — Мне больше нравится, когда ты меня бесишь, а не плачешь. Мне же тебя пожалеть хочется, и не мучить несколько дней! Это издевательство над моими мужскими чувствами, Лапина!

— Как ты это делаешь? — спрашиваю, нахмурившись. — Только ведь плакать хотелось и лежать под лирическую музыку, а одно твоё слово и… хочется тебя поцеловать и признаться в любви.

— Магия, — подмигивает. — А теперь вставай! Надо твоего отца на путь истинный наставить и мою маму поддержать. Тоже убежала плакать куда-то! Я возьму на себя батю, а ты мою мать! Ещё одну порцию слёз я не выдержу. А вы, девочки знаете, что друг другу сказать и как нас, мужчин, обс… ругать нехорошими словами.