Глава 15

— Дан, — окликаю мачеху, войдя в их с папой спальню.

Закрыв за собой дверь, прохожу к кровати, где она молча сидит и смотрит в одну точку. Не плачет, как говорил Рустам. Но её состояние близко к истерике.

— Мамуль, — повторяю тише и, сев рядом с ней, притягиваю мачеху к себе. — Мужики — козлы! И мой папа не исключение.

— Мне кажется, он любит твою маму до сих пор, — жалостливо произносит и прячет лицо. — Я ему не нужна!

— Глупости! — прерываю её. — Он же сказал, что принял её только потому, что однажды она подарила ему ребёнка. Ты же знаешь папу. Если человек сделает ему что-то хорошее, то он будет до конца жизни его уважать.

— И любить?

— Ну, не знаю… меня он любит, чтобы я не сделала, — хмыкаю, коротко хохотнув. — А Стефа… Ох, Дан! Я не думаю, что папа когда-нибудь простит ей измену и предательство. Помочь поможет, но обратно её не примет. Он женатый мужчина, и у него большая, сплочённая семья. Папа не променяет это на нестабильность.

— Однажды чуть не променял, — вздыхает, изрекая неожиданные слова. — Роман с секретаршей почти закрутил, но вовремя опомнился. Пришёл и во всём признался мне. Сказал, что виноват, что допустил мысль о том, чтобы быть с другой женщиной. Но клялся, что между ними ничего не было.

— И ты поверила?

— Поверила, — кивает. — Я ведь люблю его, Алиса. Больной любовью. Я очень боюсь его потерять, — сглатывает слёзы и продолжает. — Настолько сильно боюсь, что… готова всё простить. Даже если он решит быть со Стефой.

— Это ненормально, мам, — заключаю, мотая головой. — Я, может быть, ещё молодая и зелёная, но уже понимаю, что в этой жизни в первую очередь нужно себя любить как сумасшедшая. Баловать себя, делать себе комплименты, дарить дорогие подарки… А остальное… должно оставаться на втором плане. Мужчины, женщины, даже самые близкие предают и оставляют тебя одну, когда очень нужны. Но ТЫ у себя остаёшься всегда. Ты можешь себя обмануть, но предать никогда! Поэтому именно ТЫ должна быть на первом месте! Поэтому себя надо любить сильнее других! Эгоистично, но зато практично.

— От одних слов я не перестану любить твоего отца, — хмыкает.

— Зато ты можешь до безумия влюбиться в себя! И знаешь… завтра мы с тобой пойдём на шопинг! Я покажу в тебе то, за что можно влюбиться! Папу в качестве наказания оставим с Матвеем. Рустама отправим на работу, чтобы он зарабатывал деньги, которые мы завтра потратим, — потираю ручки, чувствуя себя злодеем, который решил захватить планету.

— А твоя работа?

— У меня босс податливый и послушный! Отпрошусь у него вечером, — обещаю, коварно улыбнувшись своим планам. — Перед сном, — закусываю губу.

— Ты можешь сказать, что тебе, как беременной, положены дополнительные выходные, — предлагает мачеха, не догадываясь о "талантах" своего Рустамчика.

— Ой, Дан… — тяну, закрывая глаза. — Ты меня, конечно, извини, но твой сын идиот! Я ему несколько раз намекала, что беременна. Так да сяк. А он… ни в какую! Его в детстве не роняли, случаем? Чего он такой тупо… глупенький у нас?

— Вроде нет, — задумчиво отвечает мачеха, а после оборачивается ко мне. — Он что, совсем уже? Вроде бы был умненьким и понимающим? Может, сделал вид, что не понял? А потом тебе сюрприз устроит? Романтический вечер со всякими детскими штучками?

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Но я уже начинаю сомневаться в его умственных способностях. Как он с такой смекалкой может бизнес вести?

— Ему Карим клуб в своё время подарил, — рассказывает Дана. — Он хотел Рустама своим наследником сделать. Поэтому сразу его к бизнесу стал приучать. Доверил маленькое дело, которое не жалко будет потерять, в случае чего. Не буду исключать такого варианта, что Карим всё это время ему помогает.

— Да и Назар частенько в дела клуба вмешивается, — киваю. — Пару раз его видела в комнате охраны, где видео с… — замолкаю, когда до меня доходит. — … видео с камер в комнатках клуба находятся.

— Ну да, — кивает мачеха, но я её уже не слышу. — Он имеет доступ в это место. И даже дистанционно контролировать может. Но удалять что-то и менять местами можно только из клуба.

В клубе! Должно! Быть видео! Моей ночи с незнакомцем! Отцом Матвея!

О боже!

Какая же я глупая!

Если его нет, значит… его мог удалить Назар!

Вскакиваю, чем пугаю мачеху и пулей вылетаю из комнаты. Даже шпилька не мешает совершать атлетические подвиги на пути к ответу на интересующий меня вопрос.

— Эй! — кричит Рустам, когда я проношусь мимо него. — Куда летишь? Случилось что? — продолжает мне в спину, но я, не останавливаясь, движусь к его машине.

Я должна как можно скорее добраться до Назара! Прижать его к стене и выбить всю правду путём запугивания и, возможно, побоев. А если мои догадки подтвердятся, то я не знаю, что я с ним сделаю.

Убью!

Четвертую!

Кастрирую! Да простит меня Настя!

Я его свяжу, и буду долго пытать щекотанием пёрышка! Адово испытание!

Этот… не знаю, как его назвать, может быть причастен к тому, что я не знаю, кто отец моего сына. А он всё это время знает и… и молчит! Мерзавец такой!

Запрыгиваю в машину Рустама, брать которую он мне не разрешал. Но мы ведь одна семья и всё имущество у нас общее. Поэтому… поэтому я умею хорошо заглаживать свою вину.

И вообще! Я женщина беременная, взбалмошная! Это не мне машинка нужна, а его сыну или дочери. Я лишь исполнитель. Пусть наказывает заказчика. А тот и слова оправдания не скажет.

Порой я гениальна!

Достаю телефон, набирая номер Назара, но на том конце линии меня встречает автоответчик.

— Оставьте своё сообщение после сигнала, — передразниваю робота и набираю его ещё раз. Потом ещё раз. Ещё раз. И результата опять же ноль.

Так… где его офис я не знаю. Где он живёт сейчас тоже. А вообще, кто-нибудь знает, где живёт Назар. Рустам как-то мне сказал, что тоже не знает… А Карим? Ай, ладно! Не до этого сейчас.

И всё же я ничего не знаю о том, кто рядом с нашей семьёй почти всю мою жизнь. Единственное, что я про него знаю — то, что он встречается с Настей.

Значит, едем к Насте! Она уж про своего парня всё должна знать.

Где она живёт, благодаря Рустаму, я знаю. Мы парочку раз ездили к ней и помогали с переездом. Я даже не ревновала своего мужчину к ней. Они как-то повода не давали.

И… они больше походят на брата и сестру, чем на парочку любовников. А вот здесь я его даже разок приревновала. Вообще-то я ему сестра, а не она! Пусть со мной шутит и приколы мне делает.

Боже! Всё так запутано в моей жизни!

То хочу, то не хочу шуток и приколов… Как ещё братец со мной не свихнулся?

Игнорируя звонки Рустама, еду к своей новой будущей подруге.

Да, мы с ней слегка сдружились. Нашли общие темы, которые готовы обсуждать днями и ночами.

И когда я, Рустам, Карим с Катей и Назар с Настей собираемся, то Садовская нам достойно заменяет Мириам. Которая вообще, кажется, на нас забила и на звонки не отвечает.

Коза! Я же переживаю!

Вдруг её мой дядя на органы или в рабство продал?

Я должна знать и рассчитать свой процент, как-никак!

Шутка!

Поднимаюсь на третий этаж пешком, потому что ждать лифт долго. Звоню в нужную дверь, ожидая, что Настя мне быстро выдаст информацию, и я уеду убивать Назара, но вместо этого встречаю заплаканную девушку с потёкшей тушью и мало похожую на «мисс Идеальность», как я раньше её называла.

— Насть… — тяну, испуганно оглядывая… чудище. — Что с тобой?

— Он… он меня бросил, — произносит сквозь слёзы, начав реветь ещё сильнее. — Сказал, что я ему не нужна…

Вот же сукин сын!

Ладно! Точно с побоями буду информацию получать. А под конец прикопаю под деревом.

Но это немного позже! Вначале объясню этой дурёхе, что ни один мужик не стоит её слёз.

Сегодня у меня день утешения плаксивых дам. То Дана, то уже Настя. Кто следующий на мой сеанс психотерапии?

— Так! — решительно произношу и захожу в квартиру к бывшей девушке своего мужчины.

Абсурд, конечно, но я себя успокаиваю тем, что они больше не спят и убить её, в случае чего, я ещё успею. Да и мне сейчас нужен её трезвый разум и информация в её голове.

Только она знает, где может находиться Назар. Ну и Карим. Но это уже запасной вариант. Тому придётся всё рассказать. И… стыдно как-то. Признаться дяде, что залетела непонятно от кого.

— Где у тебя чайник и конфеты? — спрашиваю и, взяв девушку за руку, веду её на кухню.

— Там, — указывает пальцем на столешницу с электрочайником и вазочкой с конфетками. Остались не ахти вкусы, но нам сойдёт. Под слёзы и чаёк самое то.

В идеале бы мороженое, но его у неё точно нет. Она же худющая, явно на диете сидящая. А мороженое — это точно не диетическое лакомство.

А жаль…

Заливаю в чайник воды и ставлю его на подставку кипятиться. Пока беру конфеты и ставлю их перед брошенной Настей.

— Рассказывай! Что случилось? И почему он тебя бросил?

— Он… он бросил меня по телефону! — произносит сквозь слёзы. — Я ему позвонила, а он…

Оу… а я не знала, что Назар такой козёл. Но, признаюсь, подозревала, что он не невинная овечка.

Ладно, бросить, но по телефону?! Совсем, что ли, стыдно в глаза смотреть? Трус!

Ну, мы ему эти глазки выколем. Всё будет по телефону делать! И ни одна мадам больше не него не посмотрит. А Насте мы найдём… хм-м… надо прошерстить по родственникам.

— А что сказал? — интересуюсь.

— Что я ему не нужна, — рассказывает Настя, шмыгая носом и закидывая конфетку в рот. — Сказал, что между нами ничего не было, и… мы просто хорошо проводили время вместе. А ещё… что ему декретницы не нужны… Уволил меня! Я без работы теперь! Без мужчины! И без сил…

— Чего?! — вскакиваю, решив, что не то услышала. — Какие декретницы?

Она что??? Беременна?

От кого?

Рустама???

— Я беременна, — признаётся, но, увидев мои широко распахнутые глаза, добавляет. — От Назара, конечно же! Пять недель срок! У меня с Рустамом давно ничего не было!

— А Назар… тебя уволил? Он знает про ребёнка? Ты сказала ему?

— Да! Уволил и сказал, что я нагуляла ребёнка! А я, правда, кроме него больше ни с кем. Ты мне веришь? — хватает меня за руку. — Веришь? Прошу, хотя бы ты!

— Верю, — киваю. И ни капли не вру. Почему-то верю ей. — Чего это на него нашло?

— Я не знаю. Он вначале меня в отпуск отправил на две недели, а вчера… я ему позвонила про ребёнка сказать и… вот!

— А ну его номер мне быстро! Я ему сейчас наберу, и пусть молится о том, чтобы живым остаться. Станешь богатой вдовой. Точнее, матерью богатого наследника или наследницы.

— Вот, — протягивает мне свой телефон, на котором номер козла одного. — Только я не могу дозвониться. Попробуй со своего позвонить. Может тебя он не заблокировал.

— Не дура, — кидаю, поджав губы. — Знаю, как это делается.

Беру свой телефон и набираю номер Назара, краем глаза замечая сообщения от Рустама.

«Ты где?!» — гласит его последнее смс и я быстро пишу, что у Насти, а после нажимаю на кнопку вызова.

— Абонент находится вне зоны действия сети, — отвечает робот на том конце. — Оставьте сообщение после сигнала, — не дожидаясь писка, отключаю вызов.

Делаю три попытки, но ни одна не увенчается успехом.

Чёрт!

— Не получилось? — уточняет Настя. — От тебя тоже не поднимает.

— Наверное, он где связь не ловит, — натягиваю улыбку. — Позже ещё раз попытаюсь.

— Он не ответит! Наверное, вообще номер сменил!

— Насть!

— А что, если с ним что-то случилось? А что, если он… он в беде? — в панике начинает предполагать, как любая другая девушка, обеляя имя и честь своего любимого.

— Да успокойся ты! Ничего с твоим Назаром не случилось! Он бросил тебя! Он козёл! А ты королева! Брось и наплюй на всё! Зачем тебе мужик, которому плевать на тебя? У тебя будет ребёнок! И сейчас это самое главное!

— У меня нет работы, — закрывает глаза, сдерживая очередной поток слёз. — За эту квартиру надо платить. И за ипотеку надо! Дети — это расходы. Что мне делать?

— Ну… ты можешь вернуться к Рустаму. Поработаешь сколько сможешь. А потом… в декрет уйдёшь. Я уверена, что Рустам не будет против. Вообще деньги — это такие себе проблемы. У тебя есть я и Рустам! И Катя тебе поможет! Да вообще не переживай, зайка моя! Ты попала в хорошие руки! Мы, Лапины, тебя в беде не оставим! Переедешь на крайний случай к нам. Комната Рустама сейчас пустует. Будешь Дане с фондом помогать, когда ребёнок родится. Поверь, я тебе сейчас тысячу разных вариантов предложу! Всё будет хорошо! Ты, главное, думай о малыше и не нервничай! В этой жизни можно исправить всё, кроме смерти. И ни единой мысли об аборте! Поняла меня, Насть?

— Я… я не хочу делать аборт, — кивает, с благодарностью смотря на меня. — А что, если это единственный мой шанс выносить малыша? Я же тебе рассказывала, что со мной и… какие у меня проблемы со здоровьем.

— Я помню! Так, Настя! Давай собирайся и поехали к Кате? Прижмём Карима к стене и расскажем, какой у него друг козёл. Пусть вставит мозги своему ненормальному идиоту.

— Может… — начинает Настя, но кто-то принимается настойчиво трезвонить в дверь, перебивая девушку. — Назар? — с надеждой вздыхает и срывается к двери. Я за ней. Садовская распахивает её и тут же поникает. — Привет, Рустам…

— Девочки, — встревоженно заговаривает мой братец. — Как хорошо, что вы обе здесь! Кое-что произошло, — проходит в квартиру. Прямиком в гостиную. — Вы должны это увидеть, — произносит и, найдя пульт, включает телевизор. Щёлкает, ища нужный канал. А когда находит, я с трудом успеваю поймать Настю и не дать ей упасть на пол.

Твою мать!

— Что там сказали? — кричу Рустаму, ловя Настю и не давая ей стукнуться головой о пол. Благо у меня реакция с детства хорошая и я успела уловить момент, когда Настя начала терять сознание. — Рустам! — зову его на помощь. Мне в моём положении тяжёлое нельзя. — Что?!

Стыдно признать, но в тот момент, когда я ловила бывшую своего мужчины, я не о Садовской думала, а о ребёнке в её животе. Почему-то это оказалось в моей голове важнее.

Стыдно.

Никому в этом, пожалуй, признаваться не буду. А то ещё подумают, что я смерти бывшей соперницы желаю.

— Неважно, — орёт он мне в ответ и перехватывает Настю. — Сейчас важнее это… У неё кровь… — берёт её на руки и спешит на выход.

— Боже! Рустам! У неё, кажется, выкидыш! — кричу ему вслед, а сама глазами ищу зелёную папку. Именно туда Настя свои документы складывала, когда мы с Рустамом помогали ей с переездом.

Я точно это помню. Потому что сама из коробки разноцветные папки вынимала. Зелёная с личными документами Садовской. Синяя с договором об аренде. Красная с ипотечными делами. Были ещё три, но я даже не поняла, о чём они и что внутри.

Да и неважно это сейчас.

Принимаюсь быстро открывать все шкафы и нахожу папки, как и сумку девушки, в первом же отсеке. Хватаю и бегу следом за Рустамом, вовремя вспомнив о том, что нужно закрыть дверь. Благо ключи на видном месте были. Они и напомнили о безопасности.

Рустама и Настю нагоняю только у машины. Сажусь на заднее сиденье, чтобы контролировать состояние девушки, куда братец её и положил.

— Больница далеко? — спрашиваю его, когда он заскакивает в машину и пристёгивает ремень. — Мы успеем? Я… я не хочу, чтобы с Настей и малышом что-то случилось.

— Успеем! Два квартала отсюда клиника Царёва. Повезём туда, — говорит, пока машину заводит. — Знаю, что батя Царёва не жалует из-за того, чем он вне работы занимается, но выхода нет.

— Настя беременна, — объявляю ему очевидное. — Она мне сегодня сказала.

Туплю, знаю. Но мне просто надо говорить, чтобы выкидыш не начался у меня.

Чёрт! Пусть она и бывшая моего мужчины, но это не значит, что я хочу зла ей и ребёнку. Даже если Рустам был бы к нему причастен… я всё равно хочу, чтобы они оба остались живы. И ребёнок, и его несчастная мать.

А папаше этой крохи я все ноги сломаю! Зубы выбью! И… и… хана ему, в общем!

Надо сидеть рядом со своей беременной женщиной, а не слоняться непонятно где! И разбрасываться словами о расставании!

— Я так и понял, что Настя в положении, когда кровь увидел, — отзывается Рустам. — Как она?

— Не знаю, Рустам! Глаза закрыты!

— Чёртово дежавю! — шипит он сквозь зубы. — Помнишь, два года назад мы Катю так везли. Тоже выкидыш был. Млять!

— Точно, — хмыкаю, но мне совсем невесело. — Это хороший знак! Значит, малыша спасём! Мы с тобой ангелы-хранители, не иначе! — и наклоняюсь к девушке, принимаясь гладить её по щекам. — Потерпи, бедняжка! Продержись ещё немного! А потом врачи тебе помогут! — говорю, а у самой слёзы на глаза наворачиваются оттого, что с ней будет, если мы не успеем. — Я ему, Назару, за тебя накостыляю! Слышишь?! Ты главное себя и малыша сохрани!

— Лис, — зовёт меня Рустам. — Приехали! Ты с Настей будь, а я за врачами.

— Ага, — киваю, а сама продолжаю говорить с Садовской. — Надо быть сильной! Ради себя и малыша! Ты уже мама, хоть малыша ещё и нет. Помни об этом! Тебя больше не существует! Теперь ты не только за себя отвечаешь, но и за кроху! Ты же так её хотела… Будем с тобой вместе рожать.

— Алиса, — дверь машины резко открывается. — У меня две новости. Хорошая и плохая. Плохая — это детский центр и у них нет нужного оборудования. Хорошая — врачи согласились взять Настю сейчас. И за ней уже выслали скорую, которая перевезёт её во взрослую и привезёт оборудование, — рассказывает, аккуратно доставая Настю из машины. — Они ей помогут поддержать состояние, пока нужные штуки не привезут.

С помощью медбратьев девушку опускают на каталку.

— С ней всё будет хорошо? — спрашивает он одного из врачей, которые выбежали помочь.

— Пока не могу сказать точно, — кидает мужчина и увозит Настю.

— Рустам, что сказали в новостях? Я не поняла… Почему она?

— Не сейчас, Алис. Потом… Надо позвонить Кариму, — бросает и отходит вместе с телефоном. — Иди в больницу, Алис. Присмотри за Настей. Я знаю, что ты не очень её любишь, но прошу тебя! Она для меня как сестра! И как бы тебе не было больно от этих слов, но она много для меня значит.

Больно.

Но я его понимаю.

И принимаю его чувства.

— Она мой друг, которого я не могу бросить.

— Понимаю, — киваю и спешу за врачами внутрь детского центра, от которых сейчас зависит жизнь двух человечков.