Часть 14

Спускаясь по лестнице вуза, я то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды. А все потому, что сзади, словно коршун, за мной следовал ректор. И не было нужды ему держать меня за руку, чтобы все знали — мы в одном направлении. Взгляд мужчины я ощущала спиной чертовски хорошо.

— Я не сбегу, — в конечном счете пообещала я шёпотом, но он услышал, достаточно серьезно пробормотав:

— Не могу быть уверен наверняка.

На парковке чужое внимание стало более ощутимым. Теперь к общему числу любознательных студентов присоединились еще и преподаватели.

— У вас будут проблемы… — предположила я, заметив, как преподаватель фонетики негодующе покачал головой, а англичанка и вовсе схватилась за сердце. Реагировали они так, будто мы устроили оргию прямо в вузе, не меньше.

— Думаешь? — иронично протянул ректор, а затем и вовсе мне подмигнул, обгоняя. Словно у этого мужчины был какой-то особый иммунитет!

Я хотела что-то ответить, но внезапно потеряла ход мысли. Потому что Вяземский остановился у громадного черного джипа последней модели. Я могу ошибаться, но выглядел он дорого… Чертовски дорого!

— Не понимаю, зачем тебе должность ректора? О, может, скрываешься от полиции? — саркастично протянула я, стараясь сгладить тот момент, что снова перешла на «ты» в стрессовой ситуации.

На удивление, Вяземский открыл сперва дверь для меня. И даже придержал ручку, позволяя сесть поудобнее. После сам застегнул ремень безопасности, как-то уж слишком долго застопорившись в районе груди. И когда я уже была готова дать ему словесный подзатыльник, он сам сделал шаг назад, внимательно заглядывая мне в глаза:

— У тебя неправильное представление о преподавательской профессии. Думаешь, тут работают одни нищие и потому, что деваться некуда?

Я покраснела и отвела взгляд. Ведь именно эту мысль вкладывали нам некоторые преподаватели с первого курса. Дескать, платят мало, толку никакого.

— Бал, на котором ты была вчера, организовал мой хороший друг — Алан Берг. Меценат, владеющий крупным холдингом. Но, узнав о моей новой должности, он умолял меня взять его к себе, — выдержав эффектную паузу, ректор обошел машину, завел мотор и, двинувшись с места, заключил: — Теперь у нас новый профессор на кафедре филологии.

— Но… зачем ему это? — не сдержавшись, пробормотала себе под нос. Собственно, под «я» имелось в виду еще и «вы», то бишь сам Вяземский.

— Когда-нибудь поймешь, Иванова… — понуро пробормотал он и, замолчав буквально на мгновение, тут же одёрнулся: — Итак, первый экзаменационный вопрос: цель и суть изучения фонетики в высших учебных заведениях. Упражнения для обучения артикуляции звуков и интонационных моделей.

Могу сказать, что выложилась я с большим рвением, нежели на настоящем экзамене. Вопросы не казались мне сложными, хоть на некоторые Вяземский просил отвечать на английском или немецком языках. К пятому, штрафному, вопросу его челюсть продолжала биться о пол, а мое ЧСВ взлетело до небес.

— Иванова, я… — сглотнув, ректор просушил горло, в который раз взглянув на меня иными глазами. Будто на диковинную зверушку! И в который раз сбился с мысли. — Я…

— Умейте признавать поражение, господин Вяземский, — сложив руки на талии, я многозначительно подмигнула. Дескать, самый удачный момент, чтобы вернуть мне бирку и извиниться за отчисление. Но он лишь кивнул вперед и хрипло пробормотал:

— Приехали.

И только в тот момент, когда я увидела свой подъезд, вдруг поняла… А ведь адрес свой я так и не назвала!