Часть 13

После разговора с бывшим гражданским мужем учеба шла совсем туго. Я не могла сосредоточиться на материале, снова и снова отвлекаясь на мысль: «Правильно ли поступила?». Накрутила себя настолько, что в конце концов отодвинула учебники и снова взяла в руки сотовый. Срочно нужно было услышать голос дочери, успокоиться.

Но ни с первого раза, ни со второго, ни даже с третьего трубку никто не взял. В конечном счете, телефон свекровь вообще выключила, заставляя едва ли не прыгать на иголках.

Несмотря на все наши разногласия, перипетии и сложности в общении, женщина всегда брала трубку после первого гудка. Ребенок для нас обеих — святое. И только при этом условии я спокойно отдавала девочку бабушке.

— Черт, черт, черт… — в голове тут же возникла жуткая картина, как свекрови стало плохо, а Лия осталась одна. О, боги! Это ведь могло произойти на улице… Дернувшись было вперед, я вернулась на место. Дурацкие наручники! Но терять время было нельзя, так что, судорожно нажимая на кнопку вызова Вяземского, бросила еще и книгу в дверь… Для пущего эффекта, так скажем. — Пожалуйста, быстрее! Мне нужно идти!

Ректор вошел в комнату так вальяжно, что мысленно я успела его расчленить за высокомерие! Я еле удержалась от желания кинуть еще одну книгу, но теперь уже в самодовольную улыбочку Вяземского.

— Что непонятного во фразе «мне нужно срочно уйти»?! — нервная и растерянная, я буквально перешла на истерику и непозволительный гонор. Но сейчас было плевать, заденут ли ректора мои слова. На кону стояло нечто больше. Намного важнее учебы и всего вместе взятого. — Отстегните наручники, и я пойду. Немедленно!

— Сдаешься так быстро, Иванова?! — сложив руки на груди, оскалился Вяземский. Он явно не привык терпеть девочек, позволяющих себе подобный тон в свой адрес. Но будто чего-то ждал… Оправдания моему поведению? — Ожидал от тебя большего.

— А мне плевать, что вы там от меня ожидаете, понятно?! Мне нужно уйти, и я сделаю это прямо сейчас! — обернувшись по сторонам, я не нашла ничего такого, что смогло бы заменить ключ. Мужчина словно специально убрал все острые предметы! Это окончательно вывело из равновесия! Зашипев, я подхватила толстый том по английской фонетике и таки кинула его в Вяземского.

Казалось, секунды растянулись в часы. Еще прежде чем учебник долетел до адресата, успела сто раз пожалеть о содеянном. Но, как говорится, учебник — не воробей.

— Маш-ш-ш-а-а-а…. — в последнюю секунду Вяземскому удалось выгнуться, но радоваться было рано. Книга попала прямо в шикарный стеклянный стеллаж, разбила дверцы и заставила пару фигурок упасть прямо на мраморный пол с такой силой, что осталась от них одна пыль и… пламя в глазах ректора. А от его голоса мне и вовсе хотелось совершить самоубийство, потому что мужчина явно обещал мне адские мучения. — Ты хоть представляешь примерную стоимость этих коллекционных фигур? Сразу скажу, твое платье и рядом с ними не стояло!

— Мамочки… — откинувшись на спинку дивана, я прикрыла глаза и просто… Да, да! Я просто расплакалась. — Я все испортила… Все!

Слишком многое произошло за каких-то пару дней. Разочарование в муже, наше расставание, пропажа свекрови с дочерью, мое отчисление из вуза, возвращение. Ну и, конечно, Вяземский… Я пыталась быть сильной, независимой и стойкой. Но чан с терпением переполнился и лопнул.

Слезы текли по щекам, а я судорожно их стирала, пытаясь выглядеть меньшей идиоткой в глазах ректора. Щеки залились краснотой, и мысленно я мечтала о том, чтобы провалиться сквозь землю. Давно бы уже сбежала, если бы не эти чертовы наручники!

Но вместо осуждения, сарказма и самовольного смешка услышала, как щелкнула застежка наручников. От слез разглядеть ничего не вышло, но мне и не надо было. Осторожно Вяземский сел рядом, а потом просто посадил меня к себе на руки, обняв так крепко, что при всем желании я бы не смогла выбраться.

— Не плачь, мне эти фигурки никогда не нравились, — тихий бархатистый голос словно передал частичку тепла, заставляя почувствовать себя уютно и расслабиться. — Мы со всем справимся. Что случилось-то?

Правило моей жизни — не вешать свои проблемы на другого человека. Потому что никому они на самом деле не нужны, кроме нас самих. Но сейчас, ощущая, как одна рука Вяземского поглаживает меня по волосам, а другая вытирает слезы каким-то платком, я ощущала себя в правильном месте. Поэтому выложила все мужчине как на духу, будучи почти полностью уверена, что потом пожалею об этом. Но в ту короткую секунду мне было очень хорошо, свободно и легко.

— Понятно, — задумчиво протянул ректор, затем резко встал прямо со мной на руках. Своими руками поправил волосы, вытер остатки легкого потекшего макияжа и заключил: — Раз так, значит, поехали.

— К-куда?

— Домой к тебе поехали, Иванова! За дочкой твоей, — словно это было чем-то само собой разумеющимся, покачал головой мужчина, но прежде чем я обрадовалась, добавил: — Но экзамен ты мне все равно сдашь. По дороге!