Часть 18
— Ничего такого, — равнодушно пожал плечами он, словно и не стягивал с меня штаны в этот момент.
Я не успела моргнуть и глазом, как Вяземский оказался на коленях. Зрелище было настолько нереальным, что мне пришлось посмотреть на «картину» в зеркало напротив, чтобы убедиться в трезвости ума.
— Вы… То есть ты… — коснувшись ладонью виска, стерла пот. Тремор в руках все еще не прекращался. Особенно когда Вяземский откинул мои штаны куда-то в сторону, переведя все свое внимание только на скромные красные трусики. Знала бы я, чем закончится этот вечер, надела бы что-то приличнее и скромнее… Но сейчас этот предмет гардероба четко прорисовывал каждую складочку. — Что ты творишь?!
— Т-с-с-с… — отмахнулся от меня ректор, будто был занят делом вселенской важности. И вид у него при этом был такой, будто он контрольную проверял, не меньше. — Хороший выбор…
По инерции я открыла рот, чтобы уточнить, что именно он имел в виду, но тут же задохнулась… Крепко сжав пальцами мои бедра, Вяземский слегка качнулся вперед, касаясь носом ложбинки. Медленно… Так чертовски медленно он провел дорожку сверху вниз, лишая меня всякий способности думать, соображать и даже говорить. И неважно, что между нами был клочок ткани. Все, что я ощущала — это тепло его тело, дыхание и электричество, вмиг распространившееся по всему телу.
Откинувшись спиной на стекло, я вдруг осознала, что не хочу больше размышлять. Будь что будет! И плевать, что он ректор, а я — студентка. Плевать на завтра и вчера! Жизнь странная штука… Она не дает никаких гарантий, поэтому нужно жить здесь и сейчас. Быть там, где хорошо.
— Черт, ты так сладко пахнешь… — прорычал такой незнакомый мне голос, утробный, нетерпеливый. И только этого было достаточно, чтобы зашипеть от комка в животе. — Хочу тебя до одури…
Мгновение — и язык мужчины коснулся моего самого сокровенного места. По инерции я до безумия сильно сжала его волосы, выгибаясь струной. Такое простое касание, нежное, осторожное и невинное, заставляло биться в конвульсиях, мечтать о большем…
Но Вяземский словно специально делал все неторопливо! Осторожно оттягивая трусики в сторону, он точечно касался пульсирующей горошины, медленно доводя меня до абсолютного безумия.
— Тебе нравится? — прошептал он, но слова эхом разнеслись по ванной комнате. Вслед за ними раздался мой молящий стон, когда Вяземский слегка укусил меня, а затем лизнул рану… — Черт… Скажи, что я первый делаю тебе приятно таким способ! Скажи, девочка!
— М-м-м? — мозги плыли, как сахарная вата. Едва понимая, что со мной происходит, я посмотрела вниз на ректора. Его вид между ног сводил с ума. Уверена, не у многих получалось поставить самого Вяземского на колени! Усмехнувшись, я не была готова, когда мужчина резко оттянул кожу, засосав ее так сильно, что оставалась лишь минута до пика. Но он остановился прежде. Специально. Желая услышать ответ. Даже будучи в таком положении, он умудрялся оставаться главным! — О, да, боже! Конечно, мне нравится!
Натянув волосы мужчины, я уже предполагала, что клок точно останется у меня в руке. Но Вяземский виноват сам! С каждой секундой напор его становился все сильнее и сильнее, движения более жадными, агрессивными, дикими. Можно было кончить лишь от одного вида, как он это делает… Увлеченно, кропотливо, пропуская сквозь зубы сдержанные рыки.
И вот снова… Всего одно касание отделяло меня от разрыва, остановки сердца, освобождения… Но Вяземский вновь остановился и, дразня проведя носом по бедрам, отчеканил:
— Ты не ответила на мой вопрос. Будь послушной девочкой…
— У меня есть ребенок! — возмутилась, не желая признавать, что, по сути, все, что было у меня с мужчиной, впервые. Зачем ему это? Для поднятия ЭГО и ЧСВ?!
— Это не ответ, Маша… — усмехнулся Вяземский, совсем прекращая какое-либо движение. Словно в последний раз, он нагнулся, раздвинул складочки и дунул на клитор. В этот момент я ненавидела его так же сильно, как и хотела! Меня буквально разрывало изнутри от желания получить желаемое. — Я так не играю. Может, мне вообще уйти?..
Нет! Этого бы я точно не перенесла… Зарычав от злости и бессилия перед давлением мужчины, грубо выплюнула на одном дыхании:
— Не было такого! И не кончала никогда! Доволен?!
— Почти… — ехидно выпалил он, вконец обнаглев. — Будь вежливой. Тебя не учили обращаться к тому, с кем разговариваешь?!
Наверное, Вяземский решил подарить мне пробник того, что будет, если я выполню все его условия. Поэтому снова провел языком долгую мучительную линию, затем замер и заглянул в глаза.
— Дмитрий Вячеславович, — процедила сквозь зубы. — Так сойдет?
— Похоже, что мы с тобой на лекции? — театрально выдохнув, Вяземский посмотрел по сторонам и развел руками. Гребаный актер! — Кажется, нет.
И тут я поняла, чего хочет этот ненормальный. Чтобы его называли по имени! Пусть мы спали с ним, делали такие вещи, даже от мысли о которых краснеешь… Это не укладывалось в голове! Он — начальник, ректор, босс! А не парень, не бойфренд и тем более не любовник. По крайней мере, не постоянный. Зачем ему такая, как я? Зачем ему вообще все это?!
— Ну же, девочка… — прошептал он, вызывая странные мурашки в животе.
— Х-хорошо, — набрав полные легкие воздуха, я зажмурилась, будто перед прыжком в бездну. Назад дороги нет. Как говорится, пан или пропал. Выпалила на одном дыхании: — Д-дима…
Слово звучала на языке непривычно. Но стоило произнести, как захотелось повторить, распробовать, оценить. Особенно понравилась реакция Вяземского на обычное обращение. Он будто превратился в дикое животное и, пропыхтев что-то невнятное, похожее на «умница моя», вконец потерял контроль.
С каждым его прикосновением я растворялась, падала на самое дно. Мне хотелось еще, больше, сильнее… Голос срывался на хрип, а движения мужчины превратились в вихрь. И в какой-то момент я просто не выдержала… Судороги, дрожь, мурашки, стоны… Все смешалось в одну кучу. Перед глазами плыла комната, тело растекалось маслом…
Поднявшись, Вяземский навис сверху и, упершись руками в мраморный столик, заключил меня в кокон своих объятий. Звездочки продолжали летать перед глазами, но я смогла разглядеть его удовлетворенный оскал.
— Поздравляю со сдачей экзамена, Иванова! — прошептал мужчина мне в губы, касаясь их лишь слегка. — Не забудьте завтра появиться на парах.
— Что?! Во-первых, я сдала все еще в машине! — моментально очнулась я, выпрямив спину. — А во-вторых… Я не могу ходить на пары! Сегодня я и так пропустила работу. Завтра утром у меня смена в кафе и еще… Черт! Я ведь должна отдать бирку Рите!
— Боже, женщины… Что с вами не так?! Только секунду назад ты стонала от оргазма, а уже возмущаешься. Как это работает? — покачав головой, мужчина прочистил горло и сказал так громко, что слова звучали эхом в голове. А от строгости в них я снова ощущала себя на ковре у ректора. — Больше не будешь нигде работать, я похлопотал — и тебя уволили. Теперь твое единственное занятие — моя секретарша и студентка. Тоже моя. Тебе ясно?
— Нет, не ясно! — толкнув мужчину в грудь от злости, попыталась отстраниться, но он только сильнее навис сверху, будто давая понять, что сбежать не даст. — Я благодарная тебе за помощь. И то, что между нами… Это прикольно! Но… Мне нужно работать, чтобы содержать Лию. Я не могу позволить себе сидеть целый день в кресле за жалкие копейки. И к тому же ты просто обязан отдать мне бирку. Когда уже, наконец?
Видимо, из всего сказанного, Вяземский уловил лишь одну фразу, потому что, сощурив глаза, он недовольно выплюнул:
— Это прикольно?! Собралась сбежать от меня? Не выйдет, девочка.
— Что?! Речь идет о важных вещах! Отдай мне бирку, прошу… — закатив глаза, я призвала себя к спокойствию. Нервы делу не помогут.
— О, это нравится мне уже больше… Только ты просишь неправильно. Как я тебя учил? — издевался этот невыносимый человек. Не знаю, как мне удалось сдержаться и не треснуть по его самодовольному лицу!
Тем не менее сквозь зубы я прошипела:
— Пожалуйста, Дима!
— Прекрасно… Звучит как песня, — прорычал Вяземский, окидывая меня горящим взглядом с ног до головы. Тут я наконец вспомнила, что все еще голая, если не считать растянутые трусики. Словно прочитав мои мысли, мужчина стянул последний элемент одежды и бросил к штанам. Затем поднял под попу, делая два резких шага в сторону душевой. — Знаешь, я должен быть хорошим и отдать бирку. Но не могу отказать себе в подобном рычаге давления. Придется тебе слушаться меня лучше, Маша.
— Что?! — у меня в голове не укладывалось сказанное, а ректор умудрился найти в этом что-то веселое и засмеялся. Затем и вовсе поставил меня в кабину и, чмокнув в лоб, прошептал:
— Не буду мешать. Жду в постели.
Глядя, как он самодовольно уходит, я не знала, как остановить этот круговорот. Затем на эмоциях потянулась к лейке душа и, включив на полную мощность, направила на мужчину. В общем-то, на повестке дня стало две новости. Первая: напор в доме ректора намного мощнее, чем я могла представить. Вторая… Судя по тому, как закричал мужчина, это был кипяток либо ледяная вода.