Часть 21

На пороге стояла хрупкая женщина в костюме горничной. В руке она крутила красный пипидастр, на голове ее было парик с длинными черными волосами.

Это лицо я ни с чьим не спутала. Жанна!

— О, ты еще здесь? Как неловко вышло! Я думала, все уже закончилось… — слегка припустив очки, женщина осмотрела меня, закатила глаза и равнодушно прошептала себе под нос: — Господи, и что он в тебе нашел?

У меня не было ни малейшего желания отвечать или впускать ее в дом, поэтому я толкнула дверь вперед, но Жанна успела ее поймать. Явно, такой моей реакции она не ожидала, поэтому ненадолго маска равнодушия слетела с ее лица, показывая истинный облик: перекошенной от злости стервы!

— Это дом моего жениха. Именно я буду решать, когда мне уходить, ясно? — отчеканила она по слогам, нагло пощеголяв мимо меня в сторону гостиной. Где-то посередине коридора с ее губ сорвалась едкая фраза, которую та наверняка обдумывала давно: — Пока ты хозяйка только его рубашки…

Действительно, по дому я все еще ходила в рубашке Вяземского. Но на фоне Жанны голой меня назвать было сложно…

Захлопнув дверь, я решила просто позвонить ректору и предупредить о гостях. Наверняка мужчина может более доступно объяснить девушке, где выход. Только вот стоило мне войти в гостиную, как мой сотовый уже оказался в руках у женщины.

— Карамелька! Я думала, он не такой идиот, — прыснула от смеха Жанна, явно читая нашу с ним переписку. Я попыталась отобрать телефон, но та спряталась за диваном, в голос зачитав: — «Прошу, кто бы сейчас не пришел — не открывай!», «Скажи, что слышишь меня?», «Черт, видимо, мне стоит возвращаться обратно?»

Теперь я чертовски жалела, что не прочитала СМС заранее, но было уже поздно. Телефон-то я забрала, но теперь щеки мои горели, как китайский флаг. И изображать вежливость я больше не собиралась! Внутри кипела такая злость, что сложно передать словами. Только стоило мне открыть рот, как женщина заговорила первой:

— Это кажется очень милым, но на самом деле несет двойной смысл. Думаешь, чего он боится? Правды, милая, — устало пожав плечами, девушка откинула пипидастр, сняла парик и завалилась на кресло, будто этого только не хватало.

Разведя руками от наглости, я просто развернулась, собираясь вернуться в комнату ректора, переодеться в новую одежду и дождаться его там.

— Всего хорошего, Жанна. Приятно было познакомиться. Надеюсь, больше не увидимся, — улыбнувшись, я уже развернулась, как услышала в спину:

— Ты вообще знаешь, кто он? — с моих губ не сорвалось ни слова, но по напряженной спине можно было догадаться — ни черта. Это и так меня напрягало, а Жанна будто нащупала «золотую жилу». — Ты вообще ничего не знаешь? И… Не хочешь послушать?

Развернувшись, я сложила руки на груди, решая, как лучше послать незваного гостя. Но, видимо, воспитание Вяземского дало свои плоды, и сегодня я решила быть хорошей девочкой. Так скажем, «убить врага» вежливостью:

— Предпочитаю слышать правду непосредственно из первоисточника. Сарафанное радио не люблю.

Жанна кивнула, но, видимо, не услышала меня, протянув:

— Наши отцы владельцы крупных холдингов. Моя помолвка с Вяземским состоялась, когда я еще ходила пешком под стол. Мы всю жизнь были вместе. Как ты понимаешь, взрослые люди, которые давно вместе, устают друг от друга. Поэтому мы приняли решение о свободных отношениях.

Поморщившись, я непроизвольно сделала шаг назад, нехотя пробормотав:

— К чему ты ведешь?

— К тому, что Вяземский любит молоденьких студенток, а я подтянутых качков. Именно поэтому он — ректор вуза, а я — директор спорткомплекса, — подытожила она, разведя руками. — Ой, прости… Неужели ты думала, что это навсегда? Вас, девчонок, так просто купить подарками и красивыми словами…

Сердце пропустило удар, а я перестала дышать, позволяя легким жечь до головокружения. С первой минуты мне было тяжело поверить, почему такой, как Вяземский, запал именно на меня? Почему он игнорирует личные вопросы? Почему работает в вузе, а ездит на дорогой иномарке? Было глупо верить бывшей обиженной девушке, но интуиция подсказывала, что ее легенда звучит складно, а моя вера в сказку полный абсурд. На секунду я растерялась, позволив девушке нанеси очередной удар:

— Но ты должна быть благодарна моему Димочке! Мы вместе помогли тебе воссоединиться с дочерью. Кажется, милый говорил, что вечером она уже будет у тебя, — оборвав себя на полуслове, девушка поцокала языков, уставившись на меня. — Надеюсь, ты понимаешь, что долго из жалости Вяземский держать тебя рядом не сможет? Он, конечно, любит благотворительность, но…

— Хватит! — я сама не понимала, откуда внутри взялась такая ярость! Я буквально налетела на испуганную Жанну, схватила ее за руку, выволокла за дверь и захлопнула ее так, что лутки покосились. — Довольно!

В глазах застряли слезы, но я отчаянно заставляла себя не плакать. Руки тряслись, сердце выпрыгивало из груди. Можно было упустить из внимания многое, но то, что он рассказал ей о Лии… Это буквально выбило из колеи! Взбесило! Взорвало!

Вернувшись в спальню, я с толкнула короб с новой одеждой, а затем услышала, как зазвонил телефон.

— Вяземский! — ядовито прошептала, а затем взяла трубку только для того, чтобы выкрикнуть: — Пошел к черту! Иди пожалуйся свой подружке.

Мужчина не успел и слова сказать, когда я сбросила звонок. Затем судорожно скинула с себя одежду, решив как можно быстрее избавиться от рубашки ректора. Только вот старая одежда была чертовски испорчена. Немного подумав, я решила, что смогу одолжить новые вещи ненадолго, а затем просто верну за них деньги.

Я застегивала ширинку, когда телефон зазвонил вновь. Не глядя, подняла трубку и буквально зарычала в нее:

— Что еще?

— Маша? — в трубке раздался удивленный голос Паши. Тот помолчал немного, затем тут же затараторил: — Плевать, о твоих проблемах поговорим потом. Мама, она… В общем, у нее инфаркт. Я в командировке. Лия осталась одна дома.

Мне понадобилась секунда на размышления. Секунда, за которую я даже не засомневалась, что должна делать:

— Сейчас буду.