Часть 23

Я очнулась, словно от удара. В горле пересохло, голова болела так, что хотелось сжать ее руками и закричать. Только вот сил на это не было. Их не хватало даже на то, чтобы открыть глаза.

— А ты не переборщила, мам? — немного испуганно протянул знакомый голос Пашки, а затем его ладонь упала мне на шею, чтобы проверить пульс. — Жива, но видок у нее не очень…

— Нет, все по инструкции, сыночек, — ласково прошептала женщина, тут же перейдя на более грубый тон. — Все будет хорошо. В тюрьму мы не поедем.

— А как же! — хмыкнул бывший почти муж, пнув меня локтем в ребро. Было достаточно больно, но из-за общей слабости я не могла даже сделать лишний вдох. Не то чтобы закричать… — Эта шлюха связалась с каким-то влиятельным мужиком. Кто ж знал, что она такая предприимчивая!

— Никто не заинтересован в правде. Так что вся семья нам поможет. Ведь если утонет один, потянет за собой всех, — а дальше «родственница» принялась перечислять членов семьи, которые оказали ей незаменимую помощь в переоформлении квартиры.

Как оказалось, Вяземский и вправду прижал каждого из них, заставив родственников придумывать «гениальный» план исправления ситуации. Задача заключалась в том, чтобы оформить брак официально задним числом. Затем выставить меня наркоманкой и психически нездоровой. Таким образом сделки Паши с мамашей можно было признать законными. Конечно, приплатив еще денег.

— Жалко Лию, — бесчувственно отчеканил Паша. — Все-таки дочь моя…

Мое сердце пропустила удар, а тело будто стало невесомым, проваливаясь в какую-то яму. Что сделали эти люди с моим ребенком? Где дочь?

Именно тогда я впервые смогла шевельнуть пальцами, а из глаз скатились первые слезы.

— Ничего страшного. Я оставила ее около полицейского участка. Внучку быстро найдут, а Машку объявят невменяемой: оставила ребенка одного на улице. К тому же, — она чертыхнулась, — больше не верю, что она мне родня. Маша гулящая. Небось, и принесла от кого-то. Чего это я должна с ней носиться?7d423c

— Скорее всего, — согласился этот придурок. И в тот момент я и вправду поняла, что моя дочь никогда не будет иметь ничего общего с этим человеком. Главное сейчас, чтобы Вяземский нашел ее. Только об этом были все мысли!

В комнате настала гробовая тишина, в которой я пыталась совладать с мышцами. Но тело отказывалось меня слушать. Удавалось шевелить лишь пальцами рук и ног.

— Ладно, — выдохнула свекровь, пнув меня ногой, как мешок с мусором. — Буди ее. Будем заканчивать. У меня запись в парикмахерскую через час.

— Как скажешь, мамочка.

Паша посадил меня, затем взял моей рукой ручку и принялся хлопать по щекам. Удивительно, но с пятой попытки я смогла открыть глаза.

— Подписывай, — он поставил мою руку в нужное место над листком и, когда я ничего не сделала, закричал что есть мочи: — Делай. Иначе конец твоей Лии!!

В тот момент мне не хотелось ничего так сильно, как закончить весь этот ужас. Медленно, неторопливо поставив корявую подпись, я поняла, что потеряла все свои силы. Больше ничего не осталось. Во мне бушевала пустота. А еще злость. На то, что смогли так поступить со мной и с Лией. Больше я не сомневалась, что хочу мести. Медленной и болезненной. Они ответят за каждое плохое слово в адрес моего ребенка!

— Молодец, остался последний штрих, — облегченно выдохнул Паша, а затем что-то вокруг зашуршало. Я почувствовала, как он вложил мне в руку некий предмет, шепнув на ухо: — Ты должна поставить себе укол. Как сможешь, малышка.

В ужасе я глянула в лицо бывшему мужу, на мгновение забыв о недееспособности. Он хотели сделать из меня реальную наркоманку! Эти люди зашли слишком далеко.

— Так будет лучше для нас всех, — отчеканил он, заглядывая в глаза с таким восторгом, будто признавался в любви.

Я долго рассматривала Пашу. Вспоминала все то хорошее, что было между нами. Теперь же это казалось иллюзией, в которой жила я одна.

— Я думала, что люблю тебя. Тогда, всего пару недель назад, я бы сделала все, что ты попросил. Отдала бы квартиру, подписала все… — набрав полные легкие воздуха, я собрала остатки сил, выдохнув: — Спасибо, что развеял мои мифы. Благодаря тебе я встретила человека, с которым поняла, что такое на самом деле любовь. Но если с Лии упадет хоть один волос, я расчленю тебя и скормлю твоей же мамочке.

— Какая дерзость! — хмыкнул женщина, крикнув на сына: — Поторопи ее! Сколько можно?

Паша глянул на меня взглядом, от которого по спине прошли мурашки. Он будто говорил: «Либо ты сейчас делаешь это сама, либо я тебе помогаю». Это было похоже на конец. Грустный и печальный. На секунду я поверила, что именно так закончится моя история. В пустой квартире. Никто не узнает, что случилось со мной. Никто не поможет.

Как вдруг что-то щелкнуло — вокруг распылился газ. С того момента все происходило как в фильме: ФЭС, задержание, крики и стоны. Все плыло перед глазами, как вдруг чьи-то руки подхватили меня за талию, утаскивая прочь из этого дома.

— Господи, но почему ты никогда не слушаешь, что я говорю? — знакомые губы уткнулись мне в висок. Они скользнули к щеке, издавая хрип полный облегчения. — Моя непослушная карамелька.

Я потратила все оставшиеся силы на то, чтобы закинуть руку на Вяземского и запустить свои пальцы в его шевелюру. Странно, но столько лет я искала дом. Место, где буду чувствовать себя в своей тарелке. А все оказалось так просто… Дело не в здании, дело в человеке. Он — моя крепость.

— Лия? — тихо прошептала я, будучи уверена, что сейчас он ловит каждое мое слово. Прислушивается к каждому вдоху, движению. В этот момент казалось, что плохо не мне, а ему.

— Она дома, с Ритой. Кажется, с ней еще мой друг Алан, но это уже не важно. Главное — им можно доверять, — успокоил меня мужчина, тут же ответив на мой немой вопрос: — С ней все хорошо. Все это время она сидела в кафе с незнакомой женщиной. Та кормила ее пирогами с чаем. Я успел до приезда полиции и обо всем договорился.

Силы покидали меня все стремительнее, сознание ускользало. Но прежде чем уйти в темноту, я должна была сказать что-то важное. Нечто, что разрывало меня изнутри:

— Спасибо.

В этом слове было больше, чем я могла вложить. Больше, чем мог передать весь русский язык. Но, кажется, он понял. Прижав меня к себе так сильно, как только это было возможно, мужчина едва ощутимо коснулся моих губ, прошептав:

— Я тебя люблю.