Глава 23 Перемещающаяся: Недовольство одного артефакта

Андрей Рихтер напряженно работал, когда зазвонил его телефон.

- Мне нужна твоя Мира, - без приветствий заявил След.

Ректор был погружен в отчеты о работе Академии (срок сдачи – сегодня до трех дня), поэтому не сразу понял, о чем его спрашивает друг.

- Для какой цели?

– Хочу свозить ее на могилу одного из испытуемых. Мне кажется, что там есть следы ее отца. Вдруг она что-то почувствует.

- У нее ты прашивал?

- Решил с тебя начать. Вы поругались?

Андрей помолчал. Как ему объяснить? Да и стоит ли? Это только их двоих касается.

- Если она не против, - ответил Рихтер. А она точно не будет против. Илья это тоже понимал.

- Заберу через час, - заверил След и отключился.

А Рихтер больше десяти минут не мог сосредоточиться на работе, он откинулся на спинку кресла и совершенно бездумно смотрел в окно на проезжающие по улице автомобили.

День получался каким-то непродуктивным. Или он не мог собраться с мыслями?

Весь день ни от Ильи, ни от Миры не было ни слуху ни духу. К вечеру стал волноваться. Хотя откуда волнение? Следу он доверял как себе.

А волноваться стоило.

- Приходи, - так же коротко сказал сыщик во время вечернего звонка.

- Где она?

- У меня, у меня, - торопливо добавил След. – И Монаха возьми с собой. – Пауза. – И выпить.

Сбитый с толку, Рихтер достал виски (у хорошего руководителя не только чай у чайного столика хранится – случай и посетитель бывает разный), позвал Монаха и создал портал во двор дома Следа.

- Где она? – в первую очередь спросил Андрей, входя в дом сыщика.

- Да спит, - махнул тот рукой в сторону гостиной, Мира лежала на диване, укрытая пледом. – Все с ней нормально. Просто уснула в машине. Еле добудился. Только отвернулся – уже спит.

Снова спит…

Его жена негромко застонала и стала ворочаться во сне – почувствовала, что Андрей рядом. Он сел на диван, она тут же положила голову ему на колени и снова уснула, укрывшись с головой. Переплел ее пальцы со своими. Просканировал ее состояние – истощение и усталость. Как и вчера. И позавчера. И последние несколько недель. Как ей помочь?

Андрей заметил, что в доме сыщика стало прибрано и уютно, весь хлам каким-то чудом был рассортирован по жилищу. У него появилась женщина – считала Мира, Андрей был склонен с ней согласиться.

- Все это очень мило, - протянул Монах, кивая на супругов. Андрей оторвал его от чего-то важного. Смотритель из-за этого расследования экспериментов стал нервным, все понимали, почему. – Я здесь для чего?

- Присаживайся! Сейчас все объясню, - След достал стаканы для виски и поставил на низкий стол.

И рассказал.

Куратор с легким сердцем отпустила Миру – «ерунда, нагоним, она девочка умненькая». Портальной дорогой они быстро добрались до места назначения, по пути болтали о ерунде. Но стоило Следу завернуть на кладбище, как Мира словно сорвалась. Она побежала туда, где чувствовала присутствие отца.

- Я как понял, что ее нужно на ту могилу свозить? – говорил След. – Только у одного человека, над которыми проводили опыты, я нашел фотографию могилы. Над ней при обработке фото стало видно такое же свечение, какое вы нашли в Калининграде.

Так вот. Мира прибежала к могиле. Без всяких маячков ее нашла и стала сканировать, как радар, все вокруг, пока на обратной стороне памятника не нашла те же символ, что и на листах с описанием экспериментов.

- Так это наши родители приписали? Не министерские? – догадался Андрей.

- Мы с ней тоже так предположили. Тогда Мира предложила посетить все могилы испытуемых, которых мы знаем.

- Разумно, - поддержал Монах. – За несколько дней можно управиться.

- Я тоже так решил. Но не она, - След кивнул на безмятежно спящую девушку. – Мирослава… Я не знаю, как… Говорила, что читала о таком в книгах Андрея… - путался в объяснениях След. – Короче. Она стала создавать порталы к другим могилам.

- Как? – едва не подпрыгнул Андрей и тут же стал поглаживать Миру по спине, чтобы не проснулась. Хотя ее сейчас пушечным выстрелом не поднимешь. Устала. – Там же большие расстояния. Она умеет делать порталы. Но, как и все, на близкие расстояния.

- Я не знаю, - След отхлебнул приличную порцию виски и сейчас морщился. – Она говорила, что знаки ее ведут, что это ее отец знаки оставил, что о чем-то таком ей уже рассказывали.

- Так что за знаки? – вернул рассказ в прежнее русло Монах.

- Эти знаки начертил ее отец на могилах испытуемых. И Мира считает, что все эти знаки связаны. Говорит, что чувствует это. На обратном пути она строила догадки, но у меня голова пухла. Потом она уснула. И вот, - он снова кивнул на спящую девушку.

След пил виски.

Монах тоже.

Андрей сидел мрачный со стаканом в руках.

Его девочка – это просто Terra incognita. Как? Как за нее не переживать? Что она еще может преподнести? И Андрей стал всерьез подумывать о том, чтобы приковать ее к себе наручниками. А что? Все время под присмотром, все время в безопасности. Его девочка, отвоеванная у смерти. Не отдаст. Никому ее не отдаст.

- Андрей, - видимо, уже долго звал его Монах. Когда увидел, что услышан, продолжил, - где еще, кроме ее головы, может быть информация об этих символах?

- В ее голове или в последнем мире, надеюсь. Больше нигде, - совершенно честно ответил Рихтер. И сдерживал гнев, который так и просился наружу. Потому что, если бы не его «горячее юношеское поведение», он мог бы больше знать о планах своих родителей.

- Мира выдержит? – с обеспокоенностью в голосе проговорил Монах.

Ну, да. Все члены тайного общества знали, что она теряет энергию не понятно, куда. И снова все на ней завязано. Как с Источником летом. Нет!

- Я не могу ее потерять, - вдруг признал Рихтер.

- Мы все за нее переживаем, - Монах по-братски смотрел на Миру.

Повисло молчание. Долгое.

Девушка пошевелилась и что-то зашептала с закрытыми глазами. Андрей наклонился, чтобы ее услышать. Услышал. Помрачнел еще больше.

- Ты ее вообще не кормил? Она хотя бы пила? – строго спросил он Илью.

- Она не просила, - невозмутимо ответил След. И сам так и поджал хвост.

Рихтер бросил недобрый взгляд на друга, достал из внутреннего кармана небольшую шоколадку. С недавних пор, когда она стала впадать в непродолжительную спячку, стал раскладывать везде сладости, чтобы она быстрее восполняла потраченную энергию. Носил с собой шоколад. Она его любила, но не так сильно, как зефир.

Мира быстро сжевала шоколадку, прикрывая от удовольствия глаза, выпила чай, который принес для нее Монах. И снова уснула. Большой уставший ребенок.

- С ней так часто? – спросил негромко смотритель, не уверенный, что она так быстро уснула. Но она точно уже спала.

- Все чаще, - Андрей гладил ее волосы.

- А профессора?... – Монах не закончил фразу, но Рихтер его понял.

Так уже сложилось, что профессорами между собой они называли только пару Лакомб-Андерсон, хотя профессорами являлись все преподаватели Академии.

- Эти светлые умы, - не без иронии ответил ректор, - собрали материал не на одну докторскую диссертацию, изучая состояние Миры. Но ответа на вопрос: что с ней происходит, у них нет. Увы.

- Так что мы делаем со знаками? – спросил След у Рихтера.

Как-то само собой сложилось так, что члены тайного общества воспринимали его своим лидером.

- Соотнеси местонахождение могил со знаками, учти как можно больше данных: долгота, широта, положение светил в день похорон и смерти, магический фон местности и прочее, - сосредоточенно заговорил Андрей. - Монах, зови всех завтра вечером к себе в кабинет, обсудим сегодняшние находки. Да, и, может быть, у кого-то из нашей пестрой компании появятся еще догадки. – Он сделал паузу. – И давайте еще посидим.

Еще с утра мелодия из шкатулки не давала Мире покоя. Она раз за разом прокручивала ее в голове в надежде, что та подскажет, как трактовать символы. Ведь ей, Мире, говорили же об этом в детстве. Должны были сказать. Но она не помнила. Точнее все было слишком размыто в ее голове. И еще это как-то связано с ее мамой.

После занятий в Академии прибежала в общежитие. Стала напевать мелодию, пока делала задания, перекусывала. Нет. Не шло.

Села за рояль. Андрей занимался с ней трижды в неделю, говорил, что она значительно продвинулась в музицировании. Девушка обычно разминалась без него, чтобы он не тратил на это время. Сейчас тоже размяла-разогрела пальцы, достала ноты. Но мелодия из шкатулки не шла из головы.

Тогда Мира стала подбирать на рояле эту мелодию. Выходило долго. Но стало получаться. А потом и вовсе все срослось.

Из рояля лилась та самая мелодия, не такая невесомая, как из шкатулки, а полная, звучная, наполненная силой.

Раз за разом Мира повторяла фрагмент. В голове на него отзывались какие-то смутные образы. Какие-то связи. Символы эти. И еще какие-то другие символы, которые она видела, но не могла, ни повторить, ни прочесть.

Пальцы устали, но она не чувствовала этого. Потому что символы вот-вот готовы были сложиться во что-то понятное…

Вдруг ее руки оторвали от рояля и прижали к груди. Андрей обнял ее со спины и полностью обездвижил. Оказывается, она тяжело дышала, словно сотню километром пробежала.

- Так нельзя, - строго сказал он. Рояль гневно держал последние отзвуки. – Извинись.

И она извинилась сначала перед роялем, тот был сложным артефактом со своим характером. Однако он ее простил, отозвавшись высоким звоном, но это не помешало ему эмоционально, со стуком захлопнуть крышку. Потом извинилась перед Андреем.

- Что со мной? – спрашивала она, сидя с ним в обнимку и уткнувшись ему грудь. Он пах цитрусом и сандалом и еще собой. Как же с ним хорошо…

- Мы взвалили на тебя непосильный груз, - спокойно ответил он, поцеловав ее в висок.

И как он с ней живет? Ведь ему же тяжело. Вот и лицо у него осунулось, и студенты говорят, что ректор злой стал. И не лучше ли ему без нее?

- Давай расстанемся? – предложила она.

- Давай, - легко согласился он. – Ты в душ, я посижу с исследованием. Встречаемся в кровати. Хочешь - в твоей, хочешь - в моей.

- Андрей, - выдохнула она. Почему он так терпелив с ней?

- Мирослава, - передразнили ее.

Кажется, его терпения хватит на двоих.

- Я тебя люблю, - прошептала Мира, поднимая на него глаза, готовые сбросить слезинки. В последнее время она часто плакала. А еще злилась. Грубила. Капризничала. И больше других ее перепады настояния доставались мужу. Любимому, терпеливому, понимающему мужу.

- Я тебя тоже люблю, девочка моя, - он взял ее лицо в свои теплые ладони и жадно поцеловал. – Очень-очень. Я тебя так долго искал.

Она потянулась к пуговицам его рубахи и быстро освободила от нее, прижалась к голой груди.

- Мне казалось там, - она кивнула в сторону рояля, - что я почти вспомнила.

- Мы взвалили на тебя непосильный груз. Прости, - повторил он и не дал больше говорить, захватывая ее губы своим ртом. – Обожаю твои прохладные губы, когда ты горячая как пламя.

Кксанук и Хранитель брели по розовой пустыне.

Вышли к золотому океану магии и остановились.

Ничего не имело значения.