Глава 31 Сосредоточенная: Новые обстоятельства

Мира радовалась, что внимание к ней студентов, возросшее после ее появления,  уменьшается. Да, она жена ректора Рихтера. Да, она бывала в других мирах и на Эбуру и может рассказать об этом. Да, она видела Хранителя. Да, она создала сложную иллюзию на суде. Но она осталась собой прежней. Нет, она не собирается переводиться в другую Академию магии.

Постепенно ГАМ стала возвращаться к прежнему ритму жизни, Андрея восстановили в должности ректора. Работу в библиотеке снова сочетал с преподавательской деятельностью Орлов-Вышеславцев, его же и назначили куратором Миры, хотя она выполняла учебный план, составленный Изольдой Дмитриевной и не очень-то нуждалась в кураторстве графа. Кроме того, помогал Рихтер, который индивидуально вел у нее – барабанная дробь – астрономию.

Вообще практика была такова: куратор назначал студенту в соответствии с его способностями перечень предметов, а учебное заведение в лице ректора обязано было обеспечить обучающегося необходимой литературой, инструментарием и преподавателем. Если таковых в учебном заведении не было, студента отправляли на прохождение необходимых курсов в другую Академию магии.

И Рихтер оказался самым требовательным из ее преподавателей. Хотя лекции у него были самыми желанными. Иногда они переносили их в свою квартиру, и тогда занятия превращались в долгие вечерние научные разговоры в обнимку.

В первые дни после ее возвращения Андрей предпочитал, чтобы Мира была у него на виду. А уж, когда они оказывались дома наедине, то становилось печально от того, как он тосковал по ней эти три месяца. А он очень тосковал. Даже во сне обнимал ее так сильно, что ей было сложно перевернуться на другой бок. А когда доходило до поцелуев и прочих интимностей… Мира шутила, что ему противопоказан целибат. Но постепенно ее муж становился собой прежним.

Тем более, что на один фактор раздражения стало меньше.

Роза уволилась. Просто написала заявление об увольнении по собственному желанию, которое ей подписали без положенной двухнедельной отработки. Как оказалось, владычица приемной, порывшись в документах Академии, щедро рассказывала журналистам о ГАМ, когда шел процесс по делу Андрея, много прибавляла от себя. След этот поток информации фильтровал, как мог, законными и не очень способами. Более того, Роза почувствовала в себе призвание к актерству и на волне мимолётной популярности ушла сниматься в кино. При ее не дюжинных способностях к артефакторике, позже убедились в этом еще раз. Вся Академия выдохнула, пожелала ей удачи и процветания на новом поприще, но подальше отсюда.

Когда же Рихтер проводил магическую обработку стола Розы для подготовки его для нового сотрудника,  обнаружил ограничитель магии. Да, да, тот самый, который носила Мира весной прошлого года. С той лишь разницей, что этот делал Лакомб и проверял Рихтер. А его копия едва не задушила Мирославу.

- Это сложно, но возможно, - пояснял месье Лоран. – Хороший артефактор может создать точную копию, клон предмета, скалькировав даже заклинания и их характеристики. Возможно, это и сделала Роза, а на копию наложила удушающее плетение и отдала Мире. Поэтому никто ничего постороннего от ограничителя не почувствовал.

То есть ее вину было не доказать. Рихтер от этой информации принялся крушить стол Розы. Когда Мира узнала, в чем дело, бывшее рабочее место владычицы приемной крушили уже в четыре руки. Сожгли все дотла и, обнявшись, любовались на огонь.

И заказали новый рабочий уголок для секретаря.

Вместо Розы След предложил свою знакомую, Ксению. Она оказалась девушкой старательной, скромной, простой и быстро влилась в работу. Мира и Андрей подозревали, что именно она привела в порядок жилище самого Ильи. И одна только Мира считала, что Ксению и Илью связывает нечто большее, чем просто дружба.

Это не все изменения.

Монах с головой ушел в научную работу, его интересовал рассказ о Мире Хранителя и Кксанук. Хотя имя Проводника звезд Мира не называла, говорила, что это его форма эволюции. Потом он взялся за полноценное, научное описание миров, систематизировав и обобщив рассказы двух путешественников и информации, которую нашли в доме Рихтеров.

Отец Миры много времени проводил у Источника, ресоциализация в таком возрасте дается с большими временными и психическими затратами. Ему помогали разговоры с мисс Шарлоттой, и Мира приглашала его на прогулки по весеннему городу, чтобы он привыкал к новым обстоятельствам жизни. И хорошо, что ничего не осталось от их старой квартиры – не нужно было этих щемящих воспоминаний о маме. Она осталась в его памяти молодой, жизнерадостной и цветущей.

След продолжал искать Хрусталева, но тот словно стал призраком.

Медведь не знал, что делать с вниманием близняшек Саши и Маши Кривоноговых. Мира думала, что придется отстаивать Андрея перед ними, готовилась к войне, как это было с Ирэной за Принца или Розой, но девушки просто переключились на другой объект обожания.

Мамушка тяжело перенесла кончину Золи, они сблизились в последнее время. Поэтому именно Мамушка взялась отвезти и захоронить прах Золотой рядом с ее любимым Григорием.

Госпожа Такаяма, которая была верна себе и хранила холодность на протяжении всех событий, заявила, что напишет книгу о тех людях, информацию о которых удалось найти. Это решение удивило всех. Андрей потом объяснил, что ее родители сами были причастны к подобного рода экспериментам в Японии. Таким образом японка хотела смыть позор с семьи. Ей взялся помочь граф Орлов, он вынашивал ту же идею.

Профессора были заняты описанием состояния Миры, изучали артефакты, которые были на ней в Мире Хранителя, ежедневно «фотографировали» ее глаза и ауру, но ограничений на занятия в Академии не нашли – девушка была абсолютно здоровой.

И когда Мира решила, что жизнь нормализовалась, можно решать, чем она хочет заниматься после выпуска из Академии и строить планы на будущее, произошли две встречи, которые заставили ее жизнь виться по-новому. И не только ее жизнь.

Она сидела в кабинете ректора и решала задачи по астрономии. У Андрея, к тому времени снова  главы Академии, было много работы, поэтому занятие пришлось провести в его кабинете, что не было для обоих в новинку. Поскольку Ксению отправили с поручением в Хрустальный город, дверь его кабинета была открытой, чтобы видеть, кто идет.

Журналисты и просто любопытные атаковали ГАМ, но Рихтер быстро расправлялся со всеми, вешая иллюзию обветшалого здания, сам же любил подурачиться и представал перед нежданными посетителями то стариком-привратником, то недалеким охранником. Оба персонажа были очень словоохотливыми, поэтому желтая пресса изобиловала глупыми новостями.

- Добрый вечер, - на пороге кабинета стоял Сергей Иванович Новокшенов, все еще куратор Глазовской школы магии от Министерства магии. Один, без Ларисы Дмитриевны.

- Мирослава… - вместо приветствия обронил Андрей.

Понимая, что разговор их не предназначен для ушей девушки, та спешно стала собирать учебники и тетради.

- Вы оба мне нужны, - отрезал Новокшенов, закрыл дверь и сел за приставной стол напротив студентки. Одет он был сегодня не в традиционный костюм-тройку, а  свитер и брюки.

Впервые Мира видела, чтобы всегда мягкий и обходительный мужчина, был настолько жестким. Рихтер сел рядом с женой и приготовился к разговору.

- Успокойся, Андрей, - посмотрел ему в глаза гость. – Я здесь как лицо частное. После того, что вы сделали, вас надолго оставили в покое. Не до этого сейчас в Министерстве. Всем там сейчас промывают мозги.

- Чем обязаны? – уже мягче поинтересовался ректор.

Вместо ответа Новокшенов достал из портфеля толстый бумажный пакет и положил перед ними.

- Что это?

- То, что я не успел передать вашим родителям, - мрачно, с болью во взгляде проговорил Новокшенов.

Поскольку пакет был лишен магии и разного рода охранных чар, Андрей вскрыл его. Еще данные экспериментов. Они были оформлены точно так же, как и те, что они нашли в других мирах.

- Что это? – взволнованно спросила Мира.

- Мы были хорошо знакомы с твоей матерью, Мирослава. Пока она принимала участие в исследованиях потомков первых людей, которые видели Хранителя, сдружилась с моей сестрой. Людмила часто бывала у нас дома. Не подумай, ничего романтического между нами никогда не было, она была увлечена только твоим отцом. Через много лет после этого, я встретил ее в Министерстве магии. Точнее поймал на краже.

- Что? – возмутилась девушка.

Андрей сжал ее руку и уже не отпускал до конца разговора.

- Не пугайся. Люда хотела похитить кое-какие бумаги. Понимаешь, она не была магом, поэтому я быстро расколол ее. Тогда она рассказала про тайное общество. Сама, не сказав никому, полезла в Министерство магии, чтобы добыть данные экспериментов. Видимо, во время исследования видела что-то и тогда решила, что сможет сделать копии.

- Что вы сделали? – зло спросила Мира.

- Отдал ей то, за чем она пришла, - спокойно ответил Новокшенов.

- Почему?

- Потому, что когда узнал о том, что творит Министерство магии, был взбешен. Но я был один, а у нас никому нельзя доверять. А тут нашлись энтузиасты, которые не только разделяли мои взгляды, но и уже совершали конкретные шаги, чтобы пресечь эксперименты.

- Что было потом?

- Я подправил ей память, чтобы забыла нашу встречу, отдал информацию и отпустил. Приготовил еще один пакет, но передать уже не успел.

- Вы знаете, кто преследовал мою семью? – спросила Мира.

- Нет. Но поверь мне, сейчас этим делом очень плотно занимаются, - Сергей Иванович перевел взгляд на Андрея, - и по поводу обрушения вокзала тоже. Конечно, это связано с Министерством магии, но боюсь, что руки у него настолько длинные, что конкретно ваши семьи могли преследовать специально нанятые ими головорезы. Я лично всех найду, - разозлился Новокшенов, потом смягчился. - Очень много шума вы подняли. Спасибо вам.

- Что вы знаете о Хрусталеве?

- Мутный тип, - скривился Сергей Иванович и не добавил больше ничего.

- Еще сведения будут? – уточнил Андрей.

- Я собираю. Видите ли, никому не могу доверять, все приходится делать самому, а это время. После гибели ваших родителей все приостановил, но после суда… Ох, и молодцы же вы! А Изольда просто герой, ни одна из ниточек к вам не ведет, я проверял.

- Не думайте, что мы будем доверять вам, - предупредил ректор, забирая пакет.

- Я был бы разочарован, если бы вы поступили иначе. Но вы должны знать. Моя сестра несколько лет живет в закрытой клинике в Сочи. Она была очень сильным менталистом, по глазам читала людей. Тогда в Министерстве магии решили усилить ее способности, которые лишили ее рассудка. Роза очень тяжело это пережила, тогда она из доброй девочки превратилась в черствую. Думал, что у вас тут она станет мягче. Не получилось.

- Вам не противно работать в Министерстве магии? – без злобы спросила Мира.

- Противно, дорогая, иногда от самого себя так противно становится. Но когда я понимаю, что хоть как-то могу противостоять этой махине, менять ее изнутри, становится чуть легче. И за сестру не так больно. И не так больно, что со своей работой так и не решился завести семью, чтобы не бояться за будущее жены и детей, если со мной что-то случится. Мне пора. Я вообще-то за вещами племянницы, проезжал мимо, решил заскочить.

- Конечно, - хмыкнул Андрей, порылся в ящиках своего стола,  достал ограничитель магии и протянул гостю. – На память ей от нашей Академии.

- Это тот самый? – побледнел Новокшенов, вспоминая, какая нехорошая история за ним скрывается. Сам приезжал Миру допрашивать. А тут его племянница замешана.

- Тот самый,  - кивнул Рихтер. – С него злопыхатель моей жены сделал копию, которая и… - Мира чувствовала, как сложно ему сохранять спокойствие, поэтому, не стесняясь гостя, прильнула к мужу.

Сама она на Розу зла не держала, потому что человеком было незлопамятным. К тому же тогда, после Ледового побоища, все у них с Андреем и началось, с поцелуя после спасения.

- Думаю, что вы сами в состоянии решить, как и что сказать своей племяннице, - закончил разговор Рихтер.

В полном молчании побагровевший Новокшенов встал, подхватил ограничитель, вышел из кабинета и ушел.

Конечно, задание по астрономии Мира отложила.

- Что мы будем с этим делать? – девушка показала взглядом на пакет.

- Отдадим пока Монаху, потом остальные желающие ознакомятся. И идем домой, на сегодня хватит, - забрал пакет со всеми данными. - Я в подвал.

- Папу поторопи, - бросила Мира в спину уходящему Андрею. Сегодня отец ужинал у них.

Собрала учебники и тетради, сложила в сумку, когда услышала шаги за спиной. Быстро он вернулся.

- Я почти готова, - сказала, не оборачиваясь.

Но как только развернулась, замерла на месте. На пороге кабинета стоял Селиверстов Юрий Павлович, судья.

- Не пугайтесь, - мягко произнес он, внимательно разглядывая Миру, и даже выставил вперед руки в упреждающем жесте.

Она и не испугалась, правая рука уже сплела фаербол. Вреда он не нанесет, отвлечет, а там она порталом и в подвал.

 Так они и стояли друг напротив друга. Без облачения судьи мужчина выглядел старше и добрее. Сейчас, с близкого расстояния, его лицо казалось ей знакомым, хотя она точно видела его только во второй раз в жизни.

Послышались шаги.

- Чем обязаны? – с раздражением спросил Рихтер. Его негатив был легко объясним: он ставил такие сильные плетения на Академию от вторжения посторонних, а незваный гость, видимо, с легкостью их взломал.

- Я хотел бы поговорить с Мирославой, - обернулся Селиверстов. Андрей же быстро вошел в кабинет, встал, закрывая собой Миру. Следом за ректором шел ее отец.

- Что-то на сегодня много желающих с ней поговорить, - пробубнил Рихтер.

Но его язвительное замечание осталось без внимания. Судья переводил взгляд с Миры на Иванова и обратно.

- Чем обязаны? – властно повторил Андрей.

Его вся эта ситуация явно раздражала.

- Я хотел бы поговорить с Мирославой и этим человеком, - указал на Иванова.

- Почему? – с интересом уточнил отец Миры.

- Потому что я думаю, что вы мои прямые потомки, - заявил Селиверстов.

Так, это уже интересно. Рихтер кивнул в сторону чайного столика. Видимо, не чувствовал от гостя опасности и считал его положительный настрой. Мира точно считала.

- Почему вы так решили? – просил Юрий Иванов, когда они сели у чайного столика в ректорском кабинете. Девушка в этот момент заваривала чай и доставала вкусности к нему.

- Я не был бы так уверен, но меня убедила жена. Почти убедила, - сбивчиво говорил судья, глядя на Иванова. – Не многие знают, что много лет назад мы потеряли сына. Он не умер, нет. Он потерялся. На протяжении нескольких лет мы пытались найти его, но все безуспешно. Когда моя супруга читала статью о том заседании суда, где все вы были, решила, что увидела нашего сына.

- Так вы считаете, что я ваш сын? – удивился отец Миры.

- Да. А ваша дочь – моя внучка, - подтвердил Селиверстов.

Он отпил чай, прикрыл от удовольствия глаза. Для девушки такая реакция не была новой: многим нравился чай ее приготовления.

- И основываетесь только на фото? Только на внешнем сходстве? – удивился Андрей.

Да, Иванов и Селиверстов внешне были похожи. Но чтобы были сыном и отцом?

- И не только. Мирослава легко сломала мою защиту, выставленную в зале суда.

- Это тоже может быть совпадением. Мира сильный маг.

- Мы с супругой думали, что вы не поверите. В это сложно поверить, мы и сами сомневаемся. Но у Юрия и Миры глаза как у моей жены. Я таких больше ни у кого не встречал. Возраст Юрия такой же, как у нашего пропавшего сына. Иванов – это фамилия его жены. И только потомок может Селиверстовых разбить мое плетение, потому что моя магия основана на магии рода, - перечислял судья.

Мире, наверное, хотелось бы, чтобы это была правда (нашлись новые родственники), но все не может быть так гладко. Слишком подозрительно.

- Юрий Павлович, вы должны понимать, что это только косвенные доказательства. Всё перечисленное вами может быть просто совпадением, - заметил Рихтер.

- Я согласен с Андреем, - подтвердил Иванов.

- На вашем месте я бы тоже не поверил, - кивнул судья. – Если вы позволите, я приглашу свою супругу. У нас остался от сына только один артефакт, сделанный на его крови.

Все закивали, судья удалился, обещал скоро вернуться.

Рихтер вскочил, принялся рыться в ящиках кабинета.

- Андрей? – удивилась Мира.

- У меня где-то еще оставалась «Вода правды». Я не могу допустить, чтобы к моей семье близко подступились недостойные люди, - пояснил он, поставил перед ними чащу с водой.

Но у Миры отпали всякие сомнения, когда в кабинет ректора вошла супруга Селиверстова. Бывают такие семьи, где внешность детей как будто сделана под копирку с родителей. Вот так отец Миры был сделан под копирку с этой женщины. Она была очень взволнованна и крепко сжимала в руках какой-то сверток.

- Это моя супруга Ольга Константиновна, - представил судья.

- Он очень похож, - сказала женщина супругу.

Кто и на кого похож, было понятно только им двоим.

- Наш сын… - продолжил судья, - у него очень рано стали появляться способности к перемещениям в пространстве. Поэтому мы сделали эту игрушку, чтобы находить его. В ней капля крови нашего сына.

Женщина осторожно разворачивала когда-то пеструю ткань, сейчас сильно выцветшую. В свертке оказалась маленькая деревянная крылатая обезьянка с трубой в руках. Судья активировал артефакт, сплетая над ним заклинание. Обезьянка ожила, повертела головой, порывисто взмыла в воздух, оставляя позади себя серебристый след, зависла над отцом Миры, приложила медную трубу ко рту. И затрубила.

- Это он, - прошептала женщина.

Судья и его жена обнялись, оба плакали.

Очень трогательный момент. Но что делать дальше? Юрию Иванову сильно за сорок, а его находят родители, которых он никогда не знал. Мира понимала, что все это очень сложно. Хорошо, когда тебе пять лет или три года, и внезапно находятся твои родители. Даже ей сейчас иногда было сложно общаться с отцом, потому что она не видела его больше десяти лет, и ее взросление прошло тоже без него. А каково ему сейчас? Он никогда не знал своих родителей, его вырастила другая женщина.

- Я хотела бы пригласить всех к нам на ужин, - сказала Мира.

Четыре пары глаз посмотрели на нее, но возражений ни от кого не поступило. Тогда они вышли в небольшой закуток за Академией, девушка открыла портал в их летний домик в Предгорье. Несмотря на то, что в Глазове был почти зимний март, в Предгорье уже гуляла весна. В саду белели и розовели бутонами деревья, расцвели первоцветы. И уже взошли васильки, их посадили в память о бабушке Маняше с далекой планеты Эбуру.

Еще утром Мира замариновала мясо, овощи тоже были нарезаны, оставалось только запечь это все на гриле. Пока готовился ужин, пили чай и угощались закусками.

Все чувствовали себя неловко. Так бывает, когда ждешь события, оно наступает. А что дальше? Вот и смолкали разговоры, едва успев начаться. Рвано говорили, в общем.

А потом разговор вовсе расстроился.

Нет, сначала узнали, что у отца Миры есть старший брат, погодка, его зовут Иван. Он учился на демонолога, но потом пошел по стопам отцам и стал начертателем, хотя способности к символам у него были средние.

Стали говорить на отвлечённые темы, вот тут ждали неприятности. Точнее очень неприятные новости.

- У нас тоже был дом в Предгорье, - с улыбкой сказала новоиспечённая бабушка Миры.

- Вы там часто бывали? – поддержала девушка разговор.

- Не очень. Он достался нам от дальней родственницы. Там жили друзья нашего старшего сына. Потом дом сгорел, мы там не бывали больше.

Трое из пятерых напряглись, другие были удивлены реакцией первых.

- А кто в нем жил? Мой брат? – уточнил Иванов вмиг севшим голосом.

- Иногда он, но перед пожаром там жили его друзья, молодая семья с маленьким ребенком.

Мира вцепилась в руку Андрея, как делала всегда, когда волновалась. Мало ли совпадений. Но сегодня был очень странный день.

- Иван Селиверстов, говорите, зовут вашего старшего сына? – с наигранной легкостью уточнил Андрей.

- Иван. Но после поступления в МАМ он взял девичью фамилию супруги. Хотел и имя сменить, но передумал, - объяснял судья.

Для мага сменить имя дело рядовое. Поэтому Мира стала себя успокаивать, потому что не бывает таких совпадений. Не бывает.

И почти успокоилась, пока бабушка не продолжила мысль мужа.

- А я в девичестве была Хрусталевой.

Но улыбка быстро сползла с ее лица, потому что отец Миры вскочил и удалился в сад. Мира прижалась к Андрею, а тот принялся гладить ее по спине, успокаивая.

И поскольку Рихтер был самым собранным из них в тот момент, он и рассказал об участии Ивана Хрусталева в судьбе его и ее родителей, и их самих. Ольга Константиновна едва дослушала сухой рассказ Андрея и тут же ушла к отцу Миры. Как же ему было сложно не пуститься в обвинения, думала Мира, ведь все, что касалось ее, зачастую лишало его собранности и спокойствия.

- Это мы во всем виноваты, - сдавленно проговорил судья, - мы так хотели найти одного сына, что в какой-то момент совершили непростительную для любого родителя ошибку – забыли о втором. Он редко связывается с нами, иногда присылает открытки Олюшке.

- Я видела его в Глазове в сентябре, - успокоила Мира.

- Он следил за Мирославой, - тут же хмуро прибавил Андрей. Поэтому получил под столом несильный пинок от жены, мол, не нагнетай.

- Думаю, что Иван полюбил мою маму и хотел заменить собою отца, - умолчала о том, как этот мотив хорошо связывался с тем, что родители искали одного сына, позабыв о другом. - Ради этого даже развалил их общее предприятие. Уверена, что Иван по-своему любил брата и нашу семью. Мы называли дом гнездышком Хрусталевых.

- Да, именно так он звался несколько поколений.

- Мы с отцом рады, что нашлись наши родственники. Дайте нам время привыкнуть к переменам.

Когда гости ушли – дед Миры открыл портал к своему дому, отец Миры – к Академии, - Андрей прямо на улице стал целовать жену, пробираясь руками ей под одежду. Таким отчаянным он не был даже после ее путешествия по мирам.

- Андрей! Что с тобой? – позвала она его, разволновавшись.

- Я не могу и не смогу без тебя, - с жаром говорил он.

- И не надо. Я рядом, - она гладила его лицо, призывая успокоиться.

- Я боюсь представить, если бы он все-таки сумел лишить тебя магических способностей или ты бы, как твоя мама… - шептал Андрей.

Мира обхватила ладошками его лицо, чтобы смотрел только ей в глаза.

- И не нужно. Я рядом. И не представляю, как могу жить без тебя. Никак, наверное.

- Девочка моя, - он припал к ее губам долгим обезоруживающим поцелуем.

- Люблю тебя, - успела выдохнуть она, прежде чем вцепиться в него руками и ногами. Он нес ее в дом.

Вскоре оба довольные лежали на полу перед камином, продолжая дарить ласки друг другу.

- А что дальше? – спросила Мира, сама не понимая, что именно имеет в виду. Так много изменилось в ее жизни. Год назад она бы не поверила, если бы ей рассказали обо всем этом.

- А дальше, дорогая моя, абсолютное счастье, - и поцеловал, как умеет только он, только ее.

А на улице шел тихий, первый в этом году очищающий дождь.