Глава 35

В лице Герата ничего не изменилось. Оно не выразило ни удивления, ни возмущения, ни гнева, ни одной сильной эмоции. И это было лучше всего.

Своей реакцией он словно давал мне понять: быть Астер Гайнори так же нормально, как и любым другим человеком. Рассказать об этом – тоже нормально.

– Дочка опального герцога Сампрэ? – спокойным деловым тоном уточнил он. Окинул взглядом мое лицо. – Тогда понятно, откуда эти аристократические черты.

О господи, как хорошо, подумалось мне. Я назвала свое имя, и земля не дрогнула, звезды не упали с небес. И обычно такой вредный ректор лишь ободряюще улыбается.

– Да, – сказала я. – Только отец не сделал ничего…

– Спокойно, Ил… Астер, – я вздрогнула. Впервые за двадцать пять лет кто-то назвал меня настоящим именем. – Я знаю истинную историю твоей семьи. И истинную историю мира тоже.

– Откуда? – изумилась я.

То есть Герат знает правду, и для него мои родители вовсе не преступники?

– Я уже говорил, что у меня был пытливый ум, – усмехнулся Герат и предложил мне снова устроиться на диване. Я выдохнула и села рядом с ним. Он тут же сжал мою ладонь, ободряя и защищая. А с дивана мне на колени перескочили два маленьких дракона. – Поэтому кое-что я сумел понять сам из древних фолиантов, а в чем-то помог мэтр Соло. Он всерьез интересуется истинной историей. А про твою семью… Дело в том, Ил… Астер, что Статир не так уж скрывает свое властолюбие и страхи от тех, кто числится его приближенным. Я не друг королю. Но еще со времен, когда я работал верховным придворным магом, он весьма мне доверяет. Он сам мне про вас рассказывал.

– Тогда скажите! Честно, правду! – попросила я и сама сжала его ладонь в ответ. – Где вы были, когда они штурмовали замок? Вы ведь тоже могли быть под стеной!

У меня отчаянно колотилось сердце, как перед экзаменом или в минуту опасности.

Я не могу не признать, что… влюблена в нашего ректора. Что испытываю к нему совершенно особенные чувства, что между нами образовалась связь и что мы начали доверять друг другу.

Только бы его там не было!

Потому что если Великий магистр Герат Ванирро стоял под крепостной стеной моего родового замка и сражался в битве, которая унесла жизни моих родных… Это все изменит. Это разрушит то, что есть между нами. Это… это просто убьет меня. Ведь это будет значить, что Герат был на стороне короля, что он приложил руку к смерти моих родителей.

Герат внимательно и серьезно вгляделся в мое лицо.

– Нет, Астер, меня не было под той стеной, – сказал он. – К сожалению.

– Почему к сожалению? – изумилась я испуганно.

– Потому что вряд ли я стоял бы с наружной стороны стены. Но у меня были другие задачи тогда, я не знал, что король собрался атаковать вас. Признаюсь, их размолвка до последнего казалась просто недоразумением. Узнав о случившемся, я был… расстроен. Твой отец был достойным человеком, – мне показалось, что в лице Герата что-то дрогнуло. – Достойным, – с нажимом повторил он.

– Вы знали моего отца? – спросила я.

– Да. Герцог Сампрэ приехал учиться в академию, когда я был ректором около ста лет. Мы не стали друзьями, но, конечно, я знал этого студента. Впоследствии он появлялся не раз в… научных целях. В основном сотрудничал с мэтром Соло в своих изысканиях, – и опять же мне показалось, что Герат старается поддерживать подчеркнуто ровный тон. Спокойный, безэмоциональный. В чем дело? Он недолюбливал моего отца, но сожалеет о трагедии и встал бы по нашу сторону стены, если бы вовремя узнал о битве? Странно. – В общем, если хочешь больше узнать об отношениях отца с академией, поговори с мэтром Соло, – закончил Герат.

Я хотела спросить, знал ли он мою мать, но он опередил меня:

– Итак, выходит, ты целая герцогиня? – лукавый блеск в глазах и уютное пожатие руки.

– Выходит, так, – улыбнулась я.

– Как тебе удалось спастись в той мясорубке? – серьезно спросил Герат. – И как там насчет бедняцкого приюта и «воров в законе»? – усмехнулся.

– Это все было… Только перед этим…

Впервые в жизни я рассказывала свою истинную историю. Про прощание с мамой и папой, про Таунсена и его самопожертвование ради меня, про отчаянный бег и забытье на мокрой земле. Про запах гари, что ощущала всю ночь, когда горел наш фамильный замок.

Слезы неудержимо катились из глаз, от этого голос иногда срывался. Их стирала с лица то я сама, то Герат своей горячей рукой.

Когда история закончилась, а слезы – нет, я всхлипывала на его плече.

Понимала, что моя жизнь изменилась навсегда. Я еще не стала Великой. И ректор не поклялся мне в вечной любви. Но теперь мы с ним вместе. Если не партнеры, то уж точно союзники.

Ливень закончился. Я согрелась и успокоилась в крепких объятиях ректора. «Моего ректора», – усмехнулась про себя. Странно было услышать в собственной голове такую формулировку. После всех обид и поддевок, что я видела от него. Но теперь могла сказать именно так.

В душе и теле растекалось необыкновенное облегчение. Что-то неземное, невероятное.

И все же я должна была задать этот вопрос.

– И что вы теперь сделаете… со мной? – спросила я, чуть отстраняясь.

– Вопрос неверный, Астер, – усмехнулся Герат. – Я уже сказал, что я сделаю, – помогу тебе, чего бы мне это ни стоило. Глупо, да? Но старый ректор собирается поступить именно так, – лукаво стрельнул на меня огненным глазом. – С тех пор как я узнал твое истинное имя, ничего не изменилось. Вопрос должен звучать по-другому и исходить от меня. Что собираешься делать ты, Астер Гайнори? Ты ведь не просто так решила стать Великой.

– Не просто так, – усмехнулась в ответ я. Видимо, эти бесконечные усмешки заразительны. Герат умудрялся усмешкой выражать что угодно: насмешку, сарказм, злость, горечь, иронию и самоиронию. Выдохнула: – Я хочу стать Великой, обрести власть, влияние и все, что нужно, чтобы отомстить!

– Отомстить? – его брови насмешливо поползли вверх. – Плохая цель, Астер Гайнори. Не пойдет.

– Это почему, таросси Ванирро? – я заерзала и освободилась из его объятий.

– Дурная цель, – пожал плечами Герат. – Еще никому не принесла счастья больше чем на месяц. А вот выжгла очень и очень многих. Отомстишь, прольешь реки крови, отведешь на плаху тех, кто стоял под стеной, возможно, не по своей воле… И станешь опустошенной, как выгоревший светильник. Так не пойдет. Сформулируй по-другому.

Я выдохнула, плечи облегченно опустились. Вот в чем дело… А я-то подумала…

– Хорошо, скажу по-другому. Я хочу восстановить справедливость. Вернуть доброе имя моих родителей, чтобы люди узнали правду, и наказать виновных. И вернуть то, что принадлежит мне по праву.

– Уже лучше, – сказал Герат. – Но что именно? Титул, состояние, угодья и сгоревший замок? То есть то, что отняли у твоего отца? Или то, что предки Статира отняли у твоих предков, – престол Гайварда? Может, ты хочешь этого, Астер? – по блеску в его глазах я поняла, что он опять меня подначивает.

Я подняла подбородок и с наигранным вызовом посмотрела на него:

– Да, таросси ректор, признаюсь, это приходило мне в голову как конечная цель. Просто до того, как вы затащили меня на отбор, все было лишь мечтами.

– И какой у тебя план? – в голосе Герата все еще звучала подначка, и я понимала, что он делает. Будит во мне боевой дух, гордость моего рода. Заставляет быть более уверенной, даже дерзкой.

– Стать Великой. Обрести имя, влияние, репутацию, союзников. Выяснить имена тех, кто руководил атакой. Когда буду готова, назваться открыто и…

– Устроить народное волнение, революцию, переворот? – закончил за меня Герат.

– Скорее переворот… – задумчиво ответила я. – Революция унесет слишком много невинных жизней. А я хочу лишь свергнуть Статира. Я ведь имею право вызвать его на поединок, если буду под своим именем. Многотысячелетний закон о том, что править должен сильнейший магический род, никто не отменял. Любой наделенный титулом маг может бросить самодержцу вызов. Будучи герцогиней Сампрэ, со всей своей силой я имею право вызвать его!

Казалось, Герат сейчас прожжет меня глазами. Пошевелил губами, словно думал, что сказать. Наконец произнес – спокойно, но жестко:

– Неплохой план, Астер. Смелый, полный белых пятен, но в целом неплохой. Реализуемый. Но драться со Статиром ты не будешь. Если потребуется, драться со Статиром буду я.

– Но как?! – изумилась я. И что-то очень теплое, женское растеклось в душе. Он не хочет, чтобы я так рисковала, готов прикрыть собой. Об этом мечтает каждая. – Вы ведь ректор, но не имеете…

– Титула? – усмехнулся Герат. – Во-первых, если дойдет до драки, уверен, будет не до соблюдения формальностей. Во-вторых, если спровоцировать Статира вызвать тебя, ты имеешь право выставить кого-то вместо себя. И в-третьих, я не афиширую, но наш самодержец давно уже пожаловал мне графский титул. Так что формально я имею право вызвать его в любой момент. Просто пока не было необходимости.

– Вы хотели бы стать королем? – удивилась я.

– Да нет, Астер, – поморщился Герат. – Мне хватает забот с академией, чтобы навесить на себя еще и целое государство. Я всего лишь хочу помочь тебе. К тому же у меня тоже есть… претензии к Статиру.

– Но ведь если я погашу ваш огонь, вы станете обычным огненным! Не сможете противостоять королю!

– Нет, не обычным, – усмехнулся Герат. – Объединение стихий никуда не денется. Я буду владеть всеми стихиями, как и Статир. Но… даже если мне будет нечего ему противопоставить, ты не будешь драться с опытным воином Статиром Третьим.

– В камере меня запрете? – ехидно усмехнулась я в ответ. Сейчас его ограничивающая решительность уже раздражала. Он что, собирается сам руководить моей операцией? Я доверилась ему не для того, чтобы полностью отдаться в его руки. А чтобы он мне помог и чтобы стена между нами рухнула.

– Если потребуется, – пожал плечами Герат. – Кстати, Астер, осталось разобраться с твоей силой.

Называть меня настоящим именем у него получалось все более непринужденно. И само имя Астер меняло меня. Илона Гварди – вечно сомневающаяся водная. Астер Гайнори – уверенная в себе женщина, способная спланировать переворот в государстве и думать о том, как изменить ход истории.

– Отцу действительно удалось воскресить истинную силу Хранителей мира в себе, во мне и в маме, она тоже была из рода хранителей, – сказала я. – Но я была ребенком, не могла справиться с силой. К тому же, когда король начал писать отцу гневные письма, требуя прекратить любые эксперименты, а самому с семьей прибыть ко двору на проверку лучшими медиками и менталистами Гайварда, мама почувствовала, что все может плохо кончиться… Она уговорила отца запечатать мою силу в… В общем, это такая яйцеобразная невидимая структура, я называю ее кокон. В тот день родители просили меня потерпеть. Мама обнимала меня, а отец долго создавал кокон – прочный, но гибкий, невидимый ни для кого. Вы ведь не видите мою истинную силу?

– Не вижу, – с улыбкой покачал головой Герат. – Твои родители хорошо поработали, – и снова в выражении его лица мне почудилось что-то странное. Подчеркнуто отстраненное, безэмоциональное выражение лица. Но скорее почудилось, потому что спустя мгновение на его губах была обычная усмешка. – И конечно, ты можешь ею пользоваться? Отсюда ловкое изменение внешности и другие фокусы?

– Да. Поскольку кокон не видим ни для кого, его ощущаю лишь я. Я привыкла к этому. Родители сказали, что когда-нибудь… я пойму, когда можно будет освободить силу – и тогда я обрету все стихии в дополнение к своей водной. До пятнадцати лет кокон был заблокирован, я не могла пользоваться этой силой. В пятнадцать-шестнадцать я поняла, что лучше ощущаю кокон и могу… ну как бы делать в нем надколы и получать порции силы. И я чувствую, как именно поступить, чтобы разрушить кокон целиком. Просто знаю, стоит мне сделать это, и каждый увидит, что я владею всеми стихиями и слишком сильна даже для стихийника. Поэтому я использую ее осторожно. Как вы верно догадались, я воспользовалась ею, когда изменила внешность и когда создала ментальный барьер…

– И упала в обморок после этого, – задумчиво сказал Герат. Я вздрогнула. Ректор попал в точку. – Раньше такое было?

– Нет, раньше не было. Но после изменения внешности тоже потеряла сознание. В последнее время что-то происходит – сила словно просится на волю. Может быть, пришло время выпустить ее?