Глава 16

Нариэн

Я желал вернуться в академию. Немедленно. Моя б воля, перенёсся бы телепортом, но на землях Полога это невозможно. Несмотря на то что нужно ещё решить некоторые вопросы с военными, которые пришли в себя после казни оборотней и ничего не вспомнили об этом, я уехал в столицу с первыми лучами мауриса и теплящейся в груди надеждой. Обязан проверить, есть ли у нас с Мэй истинная связь. Пока не знал, как это сделать, но верил, что всё получится. Я её пара. Могу быть таковым и хочу этого больше всего на свете.

Несколько дней буквально гнал лошадь через чащу, по выжженной боями пересечённой местности, не щадя животное. Девушка, дочь лекаря, что вызвалась меня проводить, вела себя более чем учтиво и осторожно. Много не болтала, держалась достойно и скромно. Не надоедала вопросами, а на загубленной тварями территории ориентировалась лучше обученных мужчин-проводников.

Я ушёл в себя, каждую минуту думая о Мэй. Скучал безумно, словно мы год были в разлуке. Грезил в тревожном сне, что обнимаю её, прижимаю к себе.

Разве могут такие чувства появиться без поддержки богов? Осталось только не умереть, попавшись в лапы первому встречному инквизитору.

Алания у костра всё-таки прервала наше затянувшееся молчание и поделилась:

– Я тоже в детстве мечтала поступить в академию. Когда исполнилось восемнадцать, даже подавала заявку, но отца… – она нервно переломила ветку, подбросила её в огонь и уронила голову на грудь, – чуть не казнили в тот год. Мы уехали из родного дома, прятались в лесах. Всё изменилось, и мечты… пришлось, – она хлопнула слипшимися от влаги ресницами и совсем тихо договорила: – Убить.

– Мне жаль, – выдохнул я.

Это всемирное гонение на оборотней теперь коснулось не только моей души, но и тела, потому тревога нарастала, зрела, как проснувшийся вулкан.

Я повёл зудящим после ранения плечом. С утра кожа немыслимо горела, будто меня взрывчаткой начинили. Лекарь сказал, что так и должно быть, это раскрываются внутренние резервы оборотня, доселе запечатанные. Сил было предостаточно, не приходилось даже подпитываться даром Мэй, но это-то меня и пугало. Как моя девочка справится с переизбытком, пока меня нет рядом? Как справлюсь с ним я, если перегреюсь?

Кто же мог меня разделить? Да так, что я ничего не помню. Неужели мачеха? Или брат? Кто вмешался в мою судьбу? А главное, зачем?

Эверис… Что-то в воспоминаниях постоянно крутилось вокруг покойного паренька, а я никак не мог понять, что именно пыталась подсказать память. Но чувствовал, безрассудная жертва ученика явно что-то значила. Вернусь в академию – нужно изучить его семью, найти связи. Вдруг там есть нужные ответы. Только сначала я должен понять, как контролировать своего зверя, что собирался взять надо мной верх, а ещё лучше найти его и привязать к себе назад.

Но пока ни единой зацепки, куда доброжелатели могли спрятать мою сущность.

– И как вы скрывались? – спросил я девушку, когда она снова надолго замолчала. Обняла тонкими пальцами кружку с чаем и, не моргая, смотрела на пламя, словно уснула с открытыми глазами.

– Клан помогал, – дрогнув, продолжила Алания. – Они научили всему. Альфой был ещё мой прадед, а дедушка умер лет двадцать назад. Папу тогда… изгнали за связь с пустой немагической девушкой ан-тэ.

– Ничего себе правила… – присвистнул я. В нашей стране таких глупостей нет, жениться и выходить замуж можно без оглядки на магическую принадлежность, но у оборотней свои причуды. Это напомнило мне иманские законы, где ис-тэ девушку никогда не отдадут за ли-тэ парня, а ин-тэ могут надеяться разве что на работу в сфере обслуживания, не более. Варварские законы, да, но пока Мэй в моей стране, я могу ничего не бояться. Да и если докажу, что я её пара, мэр ис-тэй Согу обязан будет поженить нас с дочерью. Истинную связь никто не станет опровергать, она безусловна, нерушима.

– Ещё наши предки боролись за чистоту крови, потому что пустые дети без переворотной магии в семьях оборотней рождались всё чаще. Прадед будто знал, что Полог откроется и из него польётся тьма, поэтому как мог увеличивал нашу популяцию.

– Он жив? Твой прадед? – Я согрел руки над костром, проверил кинжалом куропатку, которую Алания поймала на закате. Мясо ещё кровило, я потянулся к куче хвороста и подбросил немного веток в огонь.

Я до сих пор под впечатлением от перевоплощения магички. И хотя у меня есть девушка сердца, это зрелище было весьма возбуждающим. Я на миг представил, какой прекрасной волчицей будет Мэй – наверное, чёрной, с лоснящейся в лучах мауриса шерстью, с сияющими синими глазами и величественной осанкой хищника.

Какой же я зверь? Кританские оборотни мне встречались разные: волки, пантеры и львы. Они ведь, по сути, не животные, а люди с капелькой магической силы природы. Почти как стихийники, в которых живёт огонь или вода, так и в перевёртышах есть дар, способный менять облик и сокрушить монстров Полога.

Если король и Квинта этого не поймут – Энтар падёт. Трудно представить, что будет с миром, если тьма и нечисть вырвутся за пределы установленных границ. Если же монстры доберутся до главных порталов в другие миры, вселенная содрогнётся от ужаса и наша участь настигнет всё живое. Нельзя такое допустить.

– Дед умер весной, – через некоторое время вяло проговорила Алания.

Тени от костра выплясывали по поляне, окрашивая светлые волосы девушки оранжевыми пятнами. Накормленные лошади уже задремали, тишину нарушали только наши голоса и треск горящих веток.

– Как это случилось? – Я смахнул со щеки назойливую ночную букашку и повернулся к девушке.

– Криши разорвали его, будто тонкий шёлк, – судорожно сглотнула она. – Я видела это, он меня спасал. – В её глазах, что переливались золотым отражением костра, появился глянцевый блеск, но Алания тут же подобралась и тряхнула головой, откинув ровные пшеничные пряди назад. – Это заставило отца вернуться в клан, принять правление, ведь… мамы давно не было в живых, умерла от белой лихорадки, а защитить свой народ – папина обязанность. И моя.

– Как вы так долго скрывались от инквизиторов? – спросил я и снова проверил готовность птицы. В самый раз – мясо сочилось прозрачным соком, а запах скручивал кишки.

– Я научу вас. – Девушка вытянула из-за пазухи кожаный ремешок, сняла его через голову, вздыбив волосы, дёрнула деревянную бусину из связки, затем ещё одну и перевязала их на новую верёвку. – Это, – показала на украшение, – никогда не снимайте. Как только не сможете сдерживаться – вы поймёте, когда это случится, – раздавите одну из бусин. Зверь успокоится на несколько дней, но не в полный маурис… – Она бросила на меня прямой взгляд, полный напряжённости и страха. – Вы же знаете о его силе?

– Поверхностно. Магов-перевёртышей, что попадали под моё попечение, я предусмотрительно вывозил в полный маурис в личное имение, где есть несколько специальных комнат. В академии такие тоже подготовлены, но мы их пока не использовали, не было нужды. Оборотней на Крите по пальцам можно посчитать.

– И помогало? – с усмешкой вскинула бровь Алания.

– Не особо, – ответил я грустной улыбкой, потому что было не до смеха. – Многие вырывались, приходилось усыплять на три дня, а потом приводить в чувство. Мы так некоторых очень сильных магов потеряли, их быстро находили местные менталисты и сдавали властям.

– Все ваши протеже теряли контроль? – уточнила девушка, заинтересованно поглядывая на поджаренную куропатку, которую я перетянул на её тарелку.

– Нет. Это меня всегда и удивляло. Кто-то срывался, но были и те, кому полный маурис – что коту ромашка.

– Потому что хороший контроль над зверем – это умение, а мы вместо обучения всю жизнь прятались.

Никогда я ещё так не спешил домой. Кровь кипела в жилах, сердце барабанило в груди, желая побыстрее сократить расстояние до академии. Но телепорт с первого раза не раскрылся, пришлось ожидать, пока у Вʼирса, который встретил меня в ближайшем городе, восстановятся силы.

Мы зашли в ближайшую таверну выпить морса и перекусить с дороги. Девушка тревожно оглянулась на помощника, который откланялся после обеда и поспешил в комнату – ему нужна пара часов отдыха, иначе магии на перенос не хватит.

– Я хочу напоследок дать вам совет.

– А я с удовольствием его приму. – Приподнял кружку и, отсалютовав, выпил содержимое.

– Всё, что вы рассказывали о своей девушке, до сих пор тревожит меня. – Она немного наклонилась и, перекрутив пальцы в воздухе, ловко опустила на наш столик купол тишины. – Время элея слишком близко, боюсь, что вы не успеете.

– Ещё неизвестно, я ли её пара…

– Это можно проверить, но довольно рискованно и болезненно.

– Я выдержу. Расскажи.

Девушка покачала головой, убрала шелковистые пряди за ухо и продолжила:

– Больно будет не вам, а ей…

– Тьма! – вырвалось у меня. Поджал губы и сложил на столе дрожащие руки. Что-то после антидота совсем нервный стал, хотя память о том, кто я и где спрятана моя сущность, так и не вернулась.

– Мэй и так натерпелась, я должен сделать всё, чтобы уберечь её от лишних нагрузок. Теперь и облегчить ей состояние не могу, – пояснил я свою реакцию, потому что дочь альфы сидела напротив и молча жевала губы, будто сомневалась, стоит ли делиться со мной знаниями.

– Я понимаю, что вы пытаетесь её защитить, но проверить принадлежность метки без сущности не так просто. И с её стороны это сделать практически невозможно. Вы хотя бы посвящённый оборотень, это очевидно, а она ещё не привязана к сущности. Если до выхода элея не получится ничего сделать, отправляйтесь на остров Амисса и найдите там заброшенный храм Нэйши. Не гарантия, что поможет, но попытаться стоит. Вы должны сделать это сначала сами, без девушки. Я расскажу как…

И мы почти час потратили на беседу, пока не вернулся помощник, готовый отправить меня домой.

Когда мы прибыли в академию, я первым делом попросил Вʼирса привести ко мне Мэй. Помощник удалился, а я прилёг на кровать. После перелётов на такие дальние расстояния всегда голова гудит, нужно несколько минут, чтобы прийти в себя.

Через мгновение я дёрнулся и подпрыгнул в кровати. Лотта уже прятался за горизонтом, уступая место великому ночному светилу, а Мэй так и не пришла.

– Дейра. – Я подошёл к окну и взял в руки пустой графин. Грани стекла переливались в голубоватом свете, расстилая по полу синеватые полосы. – Куда ты меня спрятала, мама? Хоть бы подсказку оставила…

Я решил всё-таки подождать до утра и не лететь к моей девочке на ночь глядя, не тревожить лишний раз. Присел на кровать и уже собрался отдыхать, потому что с утра намечалось очень много дел в академии. Новые правила должны были озвучить на собраниях, но всё это ещё нужно упорядочить, согласовать расписания и набрать молодых учителей. Очень много работы. За несколько месяцев нам придётся обучить отряды сильнейших магов, иначе Энтар… погибнет.

Я лёг на постель прямо в одежде. Комната незримо кружилась, будто пыталась меня раскачать. Горло пересыхало, в груди непривычно тянуло и гудело. Мэй испытывает это каждое утро – переполненность, напряжение, которое никуда не смахнуть и не деть. Распирающее чувство беспомощности, ведь обратиться в стенах академии означает подписать себе приговор. Менталисты и лекари учуют запах звериной плоти, запах чужеродной хищной магии. Тот самый запах, что я почуял от Мэй, когда увидел её впервые. Я знал, что среди призванных обязательно будут оборотни, на то и был расчёт, но не ожидал, что одна из них украдёт моё сердце с первого взгляда.

Я помню те дни. Отчётливо. Ярко. Ронна ещё бесилась, что я уделяю адептам слишком много времени, а должен, по её мнению, на неё засматриваться. Я тогда гаркнул, чтобы не распускала слухи и не надеялась на будущее, потому что наши отношения закончились несколько месяцев назад.

И до сих пор тот наш спор с бывшей не даёт мне покоя. Вдруг Ронна не сохранит тайну оборотней? Вдруг навредит Мэй? Я из-за этого и попросил наш совет присмотреть за ис-тэ. Влюблённая женщина может натворить глупостей, а брошенная влюблённая женщина может испепелить мир. Как поступила Нэйша, когда узнала об измене возлюбленного – расколола Энтар на части, а теперь эта брешь, как гнойник, распространяет гадость по своему миру. Мы погибаем из-за ненависти. Именно она способна на многое. И даже любовь здесь не поможет.

Я почувствовал неладное, когда Мэйлисса так и не ответила на десятки моих сообщений в течение того получаса, что я созерцал потолок. Хоть и прочитала. Я пробовал снова и снова, браслет то и дело подсвечивался и вибрировал, но моя невеста… бывшая невеста упорно молчала.

«Мэй, что-то случилось?» – набрал я, но это сообщение она не прочла, а следующее – «Я так соскучился» – наткнулось на блокировку.

Это было последней каплей. Я быстро переоделся и, не обращая внимания на тяжесть в груди, поплёлся к Омару, но так и застыл возле зачарованного камня. А если он узнает во мне оборотня? Я совсем забыл об осторожности.

Нужно как-то защититься. Теперь я понимал своих подопечных, что всю жизнь прятались и боялись доверять. И даже понимал тех, кто убирал свидетелей, чтобы их тайна не раскрылась.

Эссаха в последние дни зудела очень сильно, я чувствовал, как сжимается нутро от новой неведомой магии. Но я не мог больше ждать, Мэй мне нужна здесь и сейчас. Хочу рассказать, что у нас есть надежда. Что мы можем быть парой.