Глава 38

Мэйлисса

Нанесение ритуальных символов на кожу заняло несколько часов, но я стойко держалась и сквозь отражение посматривала на спрятанный в шкафчике эликсир разрыва истинной связи. Только слова папы всё ещё звучали в голове, и я понимала, что эта пузатая баночка – единственное, что может удержать его от обещания выдать меня за Эсмиона. Сын альфы Северного клана, как передали мне слуги, уже со свитой направлялся к нам.

Когда Эми закончила с подготовкой моего тела для посвящения, она сжала мои плечи, накинула прозрачную накидку и, глядя в зеркало, подбодрила:

– Ещё не всё потеряно, Мэй. Главное, что отец дал благословение на соединение с сущностью. Не думай о том, что будет после. Тебе нужно пережить ритуал, остальное будем решать постепенно.

– Я выдержу, бабушка. – Положила ладонь на её руку и заулыбалась в зеркало. И пусть получилось криво и напряжённо, я не собиралась отступать и подчиняться отцу.

– Оставлю тебя, – кивнула Эми и, выйдя из комнаты, тихо прикрыла дверь, но та снова распахнулась, и внутрь влетела бледная сестрёнка. Она будто ждала в коридоре, пока я останусь одна.

– Мэй, не соглашайся! – прошептала Си, взяла меня за руки, сжала пальцы. – Эсмион ведь монстр. Пока тебя не было, приезжал на смотрины, морщился, глядя на меня, будто я нечто противное. Сказал, что подумает насчёт брака со мной, потому что рассчитывал получить в жёны именно тебя, Мэй.

– Я не подчинюсь, Сиэль. И тебя ему не отдам.

– Но как же… Отец…

– Придумаю что-нибудь. Я всё ещё принадлежу другому. – И повернула к ней плечо, где сквозь прозрачную ткань ярко просвечивала парная стигма. Сейчас она – моё настоящее спасение и, если отец не оставит своей идеи выдать меня по расчёту, разрывать метку нельзя.

Но тогда после посвящения я окажусь навечно привязанной к оборотню и не смогу быть с Нариэном. Сколько у меня будет времени принять взвешенное решение – неизвестно. Только боги знают.

Я бросила взгляд на шкаф. Отступила от сестры, вытащила пузырьки, книгу «Истинные узы» и открыла главу, которую перечитывала не один раз. Благодаря камню элея, что дал мне ректор, я смогла открыть магический текст и знала, что нужно делать. Были сомнения, они туго стягивали грудную клетку предчувствием, будто железными тисками. Если я усилю метку, пара услышит меня и найдёт, но тогда я никогда не смогу быть с любимым.

– Мэй, – заглядывая со спины, сестра удивлённо приподняла бровь, – это та самая книга?

– Да, а это, – я протянула сияющий камень элея, – свет, с помощью которого можно её прочитать.

– Думаешь, сработает? – Сиэль показала на название ритуала усиления.

Я провела пальцами по шероховатой бумаге и покачала головой.

– Этот не пробовала, но увеличение срока получилось. Значит, и усиление сработает, но…

– Ты любишь другого?

– Прости, что не поделилась с тобой, когда вернулась. – Я закрыла книгу и отложила её на столик. – Сиэль, ты понимаешь, что если я сделаю это, папа отдаст тебя ис-тэ Расми?

– Я сбегу. – Она вздёрнула острый подбородок, тряхнула тёмными кудрями. – Всё равно собиралась. Мэй, – сестра сжала мои локти цепкими пальчиками, – за меня не бойся. Спасай себя.

В ней что-то неуловимо поменялось. Появилась решительность и смелость в светлых глазах. Сестра в опасности, но я сейчас, будто загнанный в угол зверь, ничем не могла ей помочь. Мне бы себя вытащить из передряги.

– Если у меня не получится, – я показала на столик, где лежала брошь, подаренная ректором, – отправь это в Иман, ректору. Он поймёт.

– Мэй, – выдохнула сестра, но договорить не успела.

Дверь распахнулась. На пороге появился отец с двумя стражами и клановым магом Изу.

– Пора, Мэйлисса, – бросил отец. Махнул Сиэль, чтобы не мешала, а стражам жестом приказал охранять меня с двух сторон. Изу подошёл со спины и покрыл мои плечи плотным плащом с капюшоном.

И я сделала шаг в неизвестность. Не знала, успею ли добраться после ритуала в комнату и выбрать свою судьбу, но хотелось верить, что Шэйс не оставил меня и услышит молитвы.

Я скрестила пальцы на груди, прикрыла веки и, шевеля губами, шла по холодному камню, пока не попала в светящийся круг.

Изу обошёл меня, поклонился, сверкнул прозрачными выгоревшими глазами и скинул плащ с моих плеч. Тяжёлая ткань красной лужей растеклась под ногами. Я уронила голову на грудь. Быть практически обнажённой на глазах у всех – самое малое из того, что предстояло пройти. Кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось.

Стыд и жар катились по венам, путая мысли, глуша силу воли. Вокруг было тихо, а в груди начало слабо вибрировать, возбуждая и пробуждая эссаху. За пределами светового круга я не видела остальных, но знала, что там вся моя родня.

Случаи смерти при посвящении очень редки, но случаются, хотя я не боялась этого. Боялась больше никогда не заглянуть в глаза своему дракону, не увидеть его крылья, не прикоснуться к горячей коже.

Изу встал у постамента лицом ко мне. Раскрыл ладони над ритуальной книгой, приподнял их и прочитал древнее вязкое заклинание, призывающее Шэйса вмешаться в судьбу мага с переворотным даром.

Меня накрыло мороком, волосы стали тяжёлыми, тело слабым. Я согнулась пополам, бросаясь на четвереньки. Где-то на краю сознания слышала моё повторяющееся имя, а затем темнота задрожала, разлетелась на сверкающие сегменты и обрушила на меня золотое пламя. Пронзила каждую клетку, разорвала кожу, выпустив внутреннего зверя.

Когда боль и жар отступили, я приоткрыла тяжёлые веки и слабо повела плечами – место, где залегла стигма, горело диким синим огнём, пламя закручивалось вокруг плеч, стискивало обручем шею и спускалось на грудь, перехватывая дыхание, вывязывая на коже невыносимо болезненный узор. Оно закрутилось ужом внизу живота и почти сразу затихло. Лишь отняло ноги, отчего я рухнула лицом в пол. Эссаха высвободилась от сущности, но наполнилась чем-то иным, более мощным, распирающим. Спина изогнулась, волосы укоротились, высветлились, зрение усилилось, руки, а скорее лапы, упираясь в пол, царапали когтями доски, разрывая волокна дерева на щепки.

Я встряхнулась, вздыбила белоснежную шерсть, приподняла морду и по-волчьи завыла.

И содрогнулись стены. По ритуальной комнате пошли трещины, тишину разрезал испуганный крик матери, на голову посыпался песок, а снаружи, с улицы, донёсся лязг металла и жуткие вопли.

Папа и брат сидели как раз со стороны разломов. В пыльной кутерьме я не смогла найти Сиэль с бабушкой, а мама была где-то за спиной. Зарычав, я бросилась вперёд, чтобы спасти альфу и брата, но не успела.

Камни посыпались со всех сторон, сбивая с ног и отрезая меня от семьи. Изу, что остался возле меня, замахнулся посохом и выстрелил искрами в клуб пыли. Ничего не получилось – преграда не сдвинулась с места, а нас откинуло ещё дальше.

Когда рухнула стена справа, Изу плёл заклинание защиты и не успел отреагировать – его пронзил в грудь широкий, сверкающий сталью меч, а следом в провале появились крупные мужские фигуры.

Я рыкнула и, не раздумывая, бросилась отбиваться. По нашивке на груди в виде змеи, закрученной вокруг клинка, быстро поняла: Свирепые. Эти дикари не перевоплощались, хотя и были оборотнями. Бабушка говорила, что их много лет назад проклял старый колдун, запретив использовать перевороты. Они дрались голыми руками, топорами и мечами, и никто не знал, зачем нападают на кланы. Отец удерживал территорию много десятилетий, но ни один из пленных не признался, что нужно этим монстрам.

Бок пронзило болью. Сталь врага вошла в тело, как в масло, после чего группа Свирепых окружила меня, а один из них, склонившись, дунул в лицо горьким порошком.

Тьма расширилась и глотнула меня целиком.

Очнулась я в чужом месте, в маленькой палатке. Над головой крутились, постукивая друг о дружку деревянные фигурки зверей, нанизанные на нить: волки, тигры, медведи и драконы.

Осмотревшись, я осторожно поднялась, спину и рёбра простреливало жуткой болью. Меня перевязали и переодели, словно кто-то пытался спасти. Я всё равно насторожилась, напряглась, волосы встали дыбом. Кто бы меня ни спас, у него могли быть свои причины поддерживать мою жизнь. Я должна сбежать. Немного отдышавшись, выглянула из палатки. Никого. По ощущениям близился рассвет, значит, я пролежала без сознания весь день и ночь. Враг мог унести меня достаточно далеко от замка альфы, на человеческих ногах мне не вернуться домой по снегу и без обуви, а трансформироваться я пока не рискну.

Костёр на небольшой поляне перед палаткой ласково потрескивал, рассыпая искры, но людей рядом не оказалось. Врагов тоже. Слабо представляя, где нахожусь – вокруг был густой непроходимый лес, заметённый снегом, – я внезапно поняла, что это единственный шанс сбежать.

Эссаха слабо дрогнула, вливая волчью силу. Я принюхалась и услышала по запаху своих. Недалеко. Километрах в десяти.

Я хотела перевоплотиться, но стигма, что всё ещё горела под кожей, и рана, что даже не затянулась, не давали сосредоточиться.

Что-то хрустнуло в стороне. Заметив движение и не дожидаясь появления чужака, я бросилась в лес. Босая, раздетая, раненая. Сколько бежала, не помню, но когда начала задыхаться, а кожа стоп онемела от холода, услышала позади настойчивый шорох и быстрые шаги, поэтому ещё прибавила скорости. Впереди снежный лес расступился, переходя в плавный спуск. Белую равнину, что расстилалась на много километров вперёд, перерезал чёрный канат обрыва.

Я рухнула в снег, обжигая кожу ладоней колючими льдинками, и обернулась через плечо. Кто-то пробирался сквозь чащу. Трещали ветки, свистел ветер в ушах. Я чуяла запах чужака.

Когда сквозь деревья показалась высокая грузная мужская фигура, я отвернулась, зарычала и воззвала к волчице. Перевоплощаться, когда ранен, нельзя, можно остаться зверем навсегда, но я должна бежать, чувствовала, что нужно.

Волчица была быстрее, чем человек, но она измотана и бежала, подволакивая одну лапу. Вылетев из чащи, я наконец поняла, где нахожусь. В соседнем районе, что ближе к северной границе, и до дома рукой подать.

Развернулась вдоль пропасти и побежала вниз к долине Войнэ. Морозный воздух раздирал грудь, но я бежала. Задыхалась. Спотыкалась о сухие кусты, рвала кожу об острые камни, что прятались в снегу.

Обернувшись, увидела позади вереницу алых волчьих следов и живую расширяющуюся полосу на горизонте, у подножия Улиги. Гора бросала густую тень на долину, морозила воздух, который словно стал плотнее.

Прищурившись, я рассмотрела на горизонте группу людей. На них были чёрные кожаные мундиры, серебряные накладки сверкали на плечах, белые плащи развевались на порывистом ветру и рассыпали за всадниками мелкую снежную пыль.

Инквизиторы! Но как они здесь оказались? Почему?

Зарычала, рванула в другую сторону. Звук разлетелся по долине раскатистым громом, а в спину полетели вопли и крики. Всадники сорвались с места, лошади чёрными пятнами скользили по белому снегу, быстро сокращая расстояние между нами.

Нет! Не сдамся!

Далеко с такой глубокой раной не убегу, но я перебирала лапами и рвалась вперёд из последних сил.

Навстречу, выплывая из снежного молока, вырвалась стая во главе с альфой. Папа жив, слава Шэйсу! Его золотистая шерсть поблёскивала в лучах холодного лотта. Отец привстал на задние лапы, поднял волчью морду к небу, завыл протяжно, отчего снег под его ногами вспучился, завертелся и лавиной покатился мне под ноги.

Папа в прыжке перевоплотился, возникнув из пены снега, как великан, и закричал:

– Прыгай, Мэйлисса! Ты сможешь!

И я прыгнула через стремительно крутящийся валун изо льда и камней. Кожа рвалась, кости трещали, боль раздирала тело. Я больше не могла удерживать сущность. Если не стану человеком сейчас, застряну в небытии навсегда. Выпала в холодную перину, обжигаясь обнажённым телом о наст, край валуна зацепил спину. Меня перекрутило несколько раз, набило рот холодным снегом, а потом я застыла около ног альфы. Слабо подтянулась на руках, приоткрыла тяжело веки.

Это ведь всего лишь сон. Повторяющийся старый кошмар.

Копьё с наконечником из рианца рассекло снежную дымку и, пролетев у меня над головой, пробило плотный мундир отца. Альфа рухнул на колени, перехватил древко, пытаясь вытащить его из груди.

Я развернулась к инквизиторам и, выкрикнув «Хииткаэль» оттолкнула всадников воздушным кулаком. Они отлетели на несколько метров, кувыркнулись в снегу, но тут же поднялись, будто их защищала магия посильнее, и вновь поскакали на нас. Их было трое. Кажется, те же, что и на казни Эри, хотя эти твари все на одно лицо.

Это вызвало мощную злость по всему телу. Я вздрогнула и, прижавшись животом к мёрзлой земле, впилась пальцами в снег, прочитала последнее, на что хватило сил:

– Интеритус максиэм!

Земля задрожала и провалилась под ладонями. Трещина зазмеилась вперёд и утащила в бездну всадников, а я больше не смогла двигаться. Упала лицом в снег и снова отключилась.