Глава 39

Мэйлисса

Папа склонился, притянул меня к себе, обнял, будто в последний раз, заставив подняться на колени, заглянуть в его большие глаза. Мне было плохо, плечо и живот терзало лютой болью, но я смогла тихо пролепетать:

– Зачем ты так со мной?

– Прости меня, дочь, но так нужно.

Чувствуя, как из тела уходит жизнь, я бросилась отцу в объятия и закричала от пронзающей боли.

И вдруг проснулась. Повозка мерно покачивалась, по свету, что проникал сквозь брезент, можно было понять, что уже далеко за полдень. Только неясно, какого дня.

Рядом лежал раненый отец. У него был сильный жар, повязка на груди окрасилась тёмной кровью, а я не владела лекарскими силами и не могла ему помочь. Кто-то перевязал его, хотя не особо успешно, потому что альфа стремительно угасал. Мою рану тоже обработали, сменили повязку, но и она окрасилась алым. Обычно регенерация у оборотней довольно быстрая, но это смотря чем пораниться. Инквизиторское оружие не только оставит шрам на теле на всю жизнь, оно будет стремиться довести начатое до конца – его задача убить оборотня, утащить невинную душу во тьму. А моя рана не затягивалась из-за потери сил. После посвящения и борьбы возле Улиги я была выжата до предела.

Встать и посмотреть, куда и с кем мы едем, у меня не хватило сил. Я провалилась в сон и очнулась, когда меня кто-то нёс на руках. По тяжёлому профилю и особенному запаху я сразу узнала в человеке Эсмиона. На его шее болтались те самые деревянные фигурки. Это он меня спас и вытянул из замка.

– Пусти, – прошептала обессиленно.

– Ис-тэ, тебе лучше молчать, – рявкнул он. Мы попали в тёмный каменный коридор, а сын Хоруша всё шёл и шёл. Здесь пахло сыростью и шерстью. Здесь пахло чужаками. – И лучше не шевелиться, ты потеряла много крови.

– Что произошло? – Двигаться не хотелось, а вот знать свою судьбу – очень даже.

– Меня вызвал Беон ис-тэ на обручение, но на подходе к замку нас ждала засада. Сначала напали Свирепые, затем явилось несколько отрядов инквизиторов. У меня стойкое ощущение, что их навели на ваш клан целенаправленно.

– Но кто осмелился предать отца?

– Среди всадников была женщина в жёлтом платье и белоснежной шубке. Высокая, статная, явно не нашей крови, но она, как только завязалась бойня, ушла в портал. Я не успел её остановить.

– Ронна?

Мужчина вопросительно приподнял густую чёрную бровь, но промолчал. Вряд ли он понимает, кто это такая. Зато я сложила в голове недостающие фрагменты. Алисия, что водилась с куратором, могла выдать, где мой дом. Здесь, в Имане, я не защищена ректором, а обет молчания, который дала ли-тэ Финерин, не распространялся на мою семью. Она должна была скрывать, что я оборотень, но ведь легко догадаться, что родилась я не от простых людей, что мой отец, мэр Оливии, будет под расстрелом в первую очередь. И предала Ронна именно тогда, когда я вернулась домой, словно ждала этого.

– Мои родные? – Я с надеждой посмотрела в тёмные, как тучи, глаза ис-тэ Расми. Мужчина поджал тонкие губы, опустил меня на холодную и влажную постель. В этом месте было отчаянно сыро.

Эсмион выпрямился, как воин, и заложил руки за спину. У него были смолянистые, чуть кудрявые волосы, прикрывающие уши, и массивная, очень высокая фигура.

– Я вытащил только тебя, – недовольно отсёк он.

– А мама? А Сиэль? А Лиан? – задыхалась я. – Бабушка? – Сжала ладонью горло.

– Больше никого. Замок разрушен, под завалы попасть не получилось из-за инквизиторов, пришлось отступить. Я был с другой стороны, мой отряд весь полёг в битве. Когда ты сбежала из палатки, пытался догнать, но ты словно огня испугалась. Возле Улиги мы встретились с остатками Берегового клана, которых уничтожили на месте инквизиторы. Там ранили твоего отца. Я чудом увёл вас от огня, но где остальные, не знаю. Больше ничего не могу сказать.

– Как отец? – прошептала я, стараясь не провалиться снова в горячечный сон. В голове туманилось, в горле мутило.

– Еле держится, – качнул тяжёлым подбородком мужчина. Он не казался монстром, но было на его лице что-то злое и тёмное, отталкивающее. – Вряд ли дотянет до утра.

– Я хочу его видеть. – Сжала зубы и приподнялась на постели, но тут же упала назад – мышцы не слушались, силы заканчивались.

– Нельзя.

– Я требую! – вскрикнула пискляво.

Эсмион стоял неподвижно какое-то время возле кровати, скользил взглядом по моему лицу, а потом, расширив ноздри и глубоко вдохнув, вдруг грубо озвучил:

– Беон хотел подсунуть мне порченую жену? Как интересно…

– Я не хочу говорить на эту тему и не собираюсь быть твоей женой.

Ис-тэ зло заскрежетал зубами, сдавил до хруста кулаки.

– Он слово дал! Тьма! – И навис надо мной, будто готов порвать на куски. – Где твоя сестра?

– Я н-не знаю…

– Кровные сёстры могут чувствовать друг друга. Найди её.

– Не буду. – Я немного отползла, плечо прострелило болью, в рёбра отдалось невыносимым гудением. Слабо заскулив, смогла договорить: – Она не желает за тебя замуж. Никто не смеет решать судьбу других вот так. Насильно. Принуждая.

– Правда? Я расскажу тебе кое-что. – Мужчина резко приблизился и, сжав мою шею ладонью, потянул голову вверх, заставляя смотреть в безумные чёрные глаза. – Много лет назад Беон заключил с моим отцом договор на крови. Платой за мир была наследница Берегового клана. Ты, Мэйлисса. Ты была моей от рождения, хоть я и противился этому, шёл против отца, даже женился несколько раз до твоего совершеннолетия, надеясь, что брак разорвёт условия договора. Да только все мои благоверные скоропостижно умирали. Из-за данного отцом слова женить нас с тобой, я лишился всего, что было мне дорого! А когда всё-таки дал согласие на наш брак, вмешались боги, и у тебя появилась парная метка кританина. Насмешка богов, не иначе! Я не могу вмешаться в их волю, но могу взять вторую дочь Согу, чтобы снять с себя это бремя. Я тебя спас, ты обязана мне жизнью, обязана помочь найти сестру. Знаешь, что будет, если не заплатишь долг? – Он потянул меня сильнее, позвонки захрустели.

– Хуже точно не будет, – хрипнула я, вцепившись в его железные пальцы своими. – Сиэль не сможет подчиниться, она угаснет, сломается. Отмени договор с отцом, прошу тебя.

– Как? – Мужчина брезгливо поморщился, отпустил меня, вытер руку о штаны, будто мой запах и прикосновение прожигали его кожу насквозь, и отошёл от кровати. – Если бы я мог, давно бы отказался. Вы обе неприятны мне до тошноты. Тепличные растения. Вы не в моём вкусе, я много лет твержу об этом отцу, но он глух к моим просьбам.

– Эсмион, брать невесту силой – не выход. А жить с той, кого не любишь – ещё хуже.

– Похоронишь любимого хоть раз, вот тогда и будешь советовать, а пока… – он бросил в меня взгляд, способный убить, – спи, набирайся сил, ты нужна мне для ритуала. Я приду позже с клановым магом, с помощью твоей крови найдём Сиэль. Если она жива, конечно. Если нет – так и быть, подберу порченый товар, твою метку без привязки легко разорвать. Но не надейся, что стану хранить тебе верность, Мэйлисса. Я весь ваш род ненавижу до глубины души и церемониться не собираюсь.

– За что? – выдохнула я испуганно.

Мужчина взглянул на меня, словно мечтал, что я растворюсь в воздухе, а затем отвернулся и быстро зашагал прочь.

– Я хочу увидеть отца, – бросила вслед северянину, но дверь захлопнулась, оставив меня одну.

Вскочила на ноги, но тут же присела от слабости. Мир шатался, сужался, трясся, но я не отступлю, выберусь. Должна. Оценила одежду, в которую меня переодели, пока была без сознания. Плотная ткань рубашки и брюк не прилегала к телу, но хорошо согревала. Я поправила пояс, затянула его потуже и проверила, чтобы повязка не съехала с груди. Быстро оценила спальню, обставленную резной мебелью, подбежала к широкому окну, хотя, если точнее, доползла по стеночке. Там открывался вид на высокие заснеженные горы. Неужели мы в Северном районе? Я никогда здесь не была, но папа рассказывал, что горы Шэари ни с чем не спутаешь – они будто созданы богами, охраняют холодный край от врагов и защищают от лютых ветров. Сюда проход есть только через Чёрный лес, и верхушки столетних дубов возвышались на горизонте, как частокол. Сколько же дней я была без сознания?

Нужно найти отца, пока не поздно. Он должен отменить данное Хорушу обещание и освободить Сиэль, затем уже решим, что делать дальше.

Нашла в шкафу женский плотный плащ с меховой оторочкой по капюшону и замшевые сапоги. Они были немного малы, но сойдут. Лишь бы убраться отсюда поскорее. Я знала, что сёстры и братья связаны кровью, но мы никогда не использовали поисковую магию, не было нужды. Как это делать, я знала лишь в теории.

Выждала немного, долго прислушивалась к звукам в замке, изучала из окна, как расположены охранные посты. Ближе к воротам возвышались смотровые башни, но стражей не было видно, словно все грелись у очага и пережидали наступающую бурю.

Горизонт внезапно окрасился алым, стало тихо, могильно тихо, а затем по серому небу пошли полосы фиолета. Это могло значить лишь одно – Полог пал и нечисть прорвалась в мир живых.

Я вылетела из комнаты. В коридоре было пусто. Замок будто вымер.

– Папа! – закричала, срывая голос, слыша, как воет за окном зверьё, видя сквозь стрельчатые окна большого холла, как стремительно надвигается по небу тьма. Скользит тенью по полу, намереваясь слопать живьём. Издали казалось, что по снегу ползёт чёрная пена, но это не так… Это криши.

– Мэй. – В холле появился отец. Он опирался на рукоять меча и придерживал грудь ладонью, пытаясь прикрыть смертельную рану. – Спасайся…

– Нет, я не оставлю тебя. – Подбежала к нему, подсела под плечо. – Об одном молю, отмени договор с ис-тэ Расми. Если мы переживём эту бойню, не заставляй Сиэль или меня расплачиваться за прошлые обещания.

– Не могу, дочь. – Отец осел на колено, а я не смогла удержать его вес. – Кто-то должен взять это бремя, иначе род Согу исчезнет. Я этого не допущу. Видишь, Шэйс уже наказал нас. Никого не осталось, только ты, моя упрямая девочка. Исполни мою последнюю волю. – Он свалился на пол, лёг на спину и, сжав мою руку, прохрипел: – Слово дай. Мэй…

Я не знала, что делать. Меня захлестнуло паникой, сдавило со всех сторон болью, и губы сами шевельнулись:

– Обещаю.

Папа затих, темнота стала плотной, звенящей, а меня внезапно дёрнуло в груди, словно кто-то хотел подкинуть за шиворот, и втянуло в алую воронку портала. Через несколько минут я выпала в холле академии вместе с другими студентами – меня призвали на войну.