Эпилог

– И чего ты добилась, Нэйша? – Великий бог Имана не смел подходить ближе. Хотя с их последней встречи прошло очень много лет, он знал, что гнев любимой безграничен, потому стоял возле подопечной и крепко держал петлю времени.

– Люди часто убивают друг друга просто так. – Нэйша подступила сама, окинула взглядом застывшую без движения девушку, посмотрела на мёртвого мужчину. – Разве не так? Боги убивают, лгут, изменяют, – она поморщилась, а Шэйс стиснул зубы, – а люди… слабы духом. Жалеть их теперь?

– Она просила защитить не себя, а людей. Твоих в том числе. Даже тех, кто казнил её истинную пару и её подругу. Мэйлисса знала, что не выживет, и просила помиловать всех.

– А он отдал жизнь за неё, – прошептала Нэйша и присела около застывшего ниц дракона. Провела ладонью по тёмно-золотым волосам, что измазались в крови монстров. – Красивый. Мужественный. И, главное, верный.

– Хватит их мучить, Нэйша. Это ведь твоя стигма на ней, не моя. Ты знала, что он не кританин и что они не свяжутся без последней частички искры. Знала и обманом втянула мою подданную в свою игру. Признайся, чего ты хотела этим добиться?

Богиня вскинула голову, белокурые волосы вспыхнули золотом, а в жёлтых глазах загорелась знакомая ярость.

– Хотела показать, что можно любить вопреки запретам и сложностям, можно быть верным до конца, а ты… – она дёрнула уголком губ и заглянула в лицо девушки, – не смог даже защитить свою протеже, – и плавным движением руки поправила тёмно-каштановые волосы иманки. – Невероятная. Такая несломленная. Она могла бы всё это… – богиня обвела взглядом поле битвы, – остановить.

Шэйс выпрямился, проверил магическую петлю, чтобы не слетела.

– Я ослаб в последнее время, в меня почти не верили, а поддерживать Полог получалось всё хуже. Я не смел вмешиваться в выбор людей – это против моих правил. Ты прекрасно знаешь это, Нэй.

– Полога бы не было, если б не твоя похоть…

– Могла бы наказать меня, зачем же их? Я же виноват, а они при чём?

– Они твои подданные!

Шэйс усмехнулся.

– А почему же тогда страдают твои? Ты сама расколола мир, сама выпустила всю эту тьму.

Богиня отвернулась и прошла вдоль разрушенного помещения. Скривилась, увидев разорванную пасть мутанта.

– Всё вышло из-под контроля.

– И мы должны это остановить, – подхватил бог.

– Но как? – Нэйша развернулась и, едва не плача, прокричала: – Мы создали мир и не смогли с ним управиться!

Шэйс дёрнулся к ней, желая обнять, но богиня взглянула так, что всё стало ясно. Лучше не подходить. Убьёт или задушит.

– Я тебя всегда любил и буду любить, уважал твои решения, но за смерть Мэйлиссы никогда не прощу. Девушка не прожила положенную ей жизнь, не распорядилась силой, не сыграла роль в битве за Энтар. Ты оборвала нить её судьбы. Это беззаконие оправдывает твоя ненависть?

– Это было импульсивно, я видела, что ты возложил на неё очень многое, и хотела проучить. Но что теперь? – Нэйша стояла между оборотнями и поглядывала то на Нариэна, то на Мэйлиссу, не в силах принять решение.

– Ты же открыла мосты? Позволила нашим странам объединиться против беды? Так почему бы и нам не сделать то же самое ради Энтара?

– Предлагаешь простить тебя?

– Нет. Предлагаю объявить перемирие и просто жить дальше. Пятьсот лет прошло. Может, хватит злобы? Смотри, что стало с нашей плодородной землёй. Её спасать нужно, а мы своей враждой её загубим.

– Ты прав, всё слишком далеко зашло…

– Именно. – Шэйс движением ладони приподнял тела и осторожно уложил их рядом. – И без них мы не справимся. Поторопимся – успеем вернуть их к жизни.

– Жаль, что остальных уже не поднять. – Нэйша встала напротив бога и заглянула в его глаза. Она когда-то очень сильно любила его, а потом всё остыло и ушло, превратившись в пыль воспоминаний.

– Жаль, – произнёс Шэйс и протянул ей ладонь.

– Разопьём на двоих чашу жизни?

– Уверена? Это лишит тебя божественной силы, Нэй. Назад дороги не будет. Из Создателей мы опустимся до самых обычных людей.

– А ты готов стать простым смертным, Шэй?

– Ради тебя я на всё готов.

* * *

Нариэн

Я продирался сквозь тьму рывками, то приоткрывая тяжёлые веки, то испуская натужные стоны.

– Мэй… – Пошевелил губами, попытался подняться. Что-то сдерживало, тянуло вниз. Перед лицом вдруг оказалось строгое лицо Енимира, слегка размытое мутью. Он склонился, провёл надо мной ладонью, считывая магию, а после сказал в сторону:

– Он жив.

– А она? – Тихий шелестящий голос, но я без колебаний узнал в нём отцовский.

– Папа? – С трудом повернул голову, но меня придержали и вновь повернули ровно.

– Я здесь, сын. – Ладонь согрелась родным теплом, а надо мной раскрылась синяя пелерина лечения. – Тебе нужно восстановиться. Не двигайся.

– Мэй?.. Где она? – прошептал я без сил.

– Она рядом.

Всё равно дёрнулся, преодолел ужасную боль в мышцах, разорвал пелену лечения и привстал.

– Я должен её увидеть. – Оттолкнул чью-то руку и почти свалился с кровати. Мне помогали идти. Полметра – словно километр, ноги сводило судорогами, колени подгибались, но я добрался до соседнего ложа и упал рядом. Если бы кто-то не держал – точно бы мордой в пол.

Она лежала прямо, вытянувшись. Бледная, израненная и недвижимая.

– Мэй… – взял её руку в свою, – ты только не оставляй меня. – Притянул пальчики к губам, чувствуя, как они слабо подрагивают. Приподнял голову и заглянул в лицо моей девочки. Моей пары.

Она тяжело подняла ресницы, непонимающе моргнула, а затем глубоко и шумно вдохнула, чтобы броситься ко мне в объятия, практически свалив на пол.

– Я знала. Чувствовала, что это ты, – шептала в губы и тянула меня к себе. – Как же ты мог забыть?

– Недостающая искра не давала нам связаться полностью, стёрла глубинную память. – Я запустил пальцы в мягкие волосы. Её близость лечила, давала силы. – Но теперь уже всё позади.

– Но, – Мэй вдруг отстранилась, – наверное, это сон… – Провела кончиками пальцев по моей щеке, я поймал их на лету и снова поцеловал. – Я ведь видела, как ты… – Судорожно потянула воздух, задрожала.

– Это мы вмешались. – Из тени в углу выступил худощавый, очень высокий молодой человек, не старше тридцати. Внешне он очень напоминал резное изображение Шэйса, разве что на лбу у бога не было золотого рисунка. Такие же раскосые глаза синего цвета, такие же длинные чёрные-чёрные волосы и даже тёмный наряд в пол, будто у жреца Имана, только с золотой нитью по планке и широким рукавам.

Рядом с ним стояла невысокая девушка. Вся в белом, как жрицы храма Нэйши. Молоденькая, светлая, как дневное светило. Белокурая, с жёлтыми сияющими глазами и тоже с рисунком на лбу золотой краской.

– Нариэн. – Рядом оказался брат. Он низко поклонился черноволосому и белокурой, только после этого повернулся ко мне. – Шэйс и Нэйша отдали божественную силу ради ваших жизней, но теперь вы навсегда связаны.

– Как это? – выдохнула Мэй. – Зачем?

Нэйша – она и правда напоминала богиню – подошла ближе к нам, сверкнула золотом глаз и проговорила:

– Мы хотим спасти Энтар. Шэйс, – сдержанно кивнула на виноватую улыбку бога, – ещё при рождении вложил в тебя силу, способную залатать Полог. Мы не могли допустить твоей смерти, – она перевела взгляд на меня и ласково заулыбалась, – а без связки с Нариэном это невозможно. Он с первого взгляда чувствовал, что ты особенная. Но если откровенно, дракон знал об этом ещё до встречи с тобой.

– Но как же запрет оборотней? – взвился я. Мэй напряглась, окаменела под ладонями. – Сначала убивали нас беспощадно, а теперь просите о помощи? – Я повернулся к архимагу из Квинты.

Брат выдержал взгляд и холодно пояснил:

– Законы вводили не мы, но мы в силах их изменить.

– Но зачем тогда столько смертей? – вскрикнула Мэй. – Мои сородичи, друзья, родные. Эрика! Я не понимаю, зачем спасать мир, в котором столько зла.

Я крепче обнял Мэй и повернулся к присутствующим. Все эти игры великих, что заканчивались смертью невинных, совсем не радовали. Они куролесят, веселятся, а мы решаем проблемы.

– Даю слово от лица всей Квинты и короля Криты, что преследование оборотней прекратится. Они будут учиться в школах и академиях наравне с другими магами.

– Но как же быть с теми, кто уже погиб?! – не унималась Мэй. Из уголков её ясных глаз выкатывались крупные слёзы. – Нас с Нариэном спасли, потому что выгодно и необходимо, а остальные?

– Смерть необратима, к сожалению. – Енимир опустил голову и сложил руки на груди. Он хоть и не выдавал своих эмоций, но я чувствовал, как вокруг брата трещит воздух, будто архимаг искренне сокрушается о происходящем. Это почувствовала и Мэй. Она долго сканировала сына Дейры, чтобы прошептать:

– Ваша мать спасла мне жизнь, и я не останусь в долгу. Но как же быть с оборотнями Имана?

– Квинты стран связаны клятвой, – приподнял голову Енимир. – Это само собой разумеется. Все запреты и гонения будут сняты, а тех, кто продолжит подобное, казним.

– Вот только давайте без этих крайностей, – ощерилась Мэй. – Без разбора убивали перевёртышей, давайте теперь найдём других неугодных, чтоб не скучно было?!

Архимаг снова не сдержал улыбку, но тут же спрятал её за холодной маской.

– Что вы, ис-тэ, предлагаете?

– Разбираться в преступлениях! Занимайтесь расследованиями, а не казнями на площади по первому вызову и подозрению. Пустые люди прекрасно убивают друг друга, ведь так? Значит, дело не в магии.

– Согласен. – Енимир пытливо смотрел на девушку, и я не мог избавиться от чувства, что его эмоции рвутся наружу, но он не смеет себя выдавать.

– Ещё одно. – Мэй повернулась ко мне, но снова бросила взгляд на архимага. – Никаких гонений некромантов. Они такие же одарённые, как все.

Брат неожиданно вздёрнул густую бровь, перевёл на меня взгляд, после чего медленно опустил голову, соглашаясь с условием.

– Если такие попадутся, никто не станет их трогать. Слово Квинты.

– И что нужно делать? – после небольшой передышки тихо спросила Мэй.

– Стоп, – вмешался я. Притянул девушку к своему плечу, спрятал ото всех под ладонями. Были б силы, защитил бы её крыльями, как сделал на складе. – Я не позволю ей умереть. Если вы решили пожертвовать Мэйлиссой, сначала убейте меня.

Брат шумно усмехнулся, но тут же подобрался, а Нэйша, что стояла ближе всех, сказала:

– Мы сделаем всё, чтобы вас спасти. Вы теперь и нас потянете во тьму, а мы только родились, можно сказать.

– Да, как-то пока не очень хочется умирать, – хохотнул Шэйс.

– Нари… – Мэй, ласково зацепив подбородок пальцами, потребовала смотреть только на неё. – Мы должны это сделать. Ты ведь сам меня к этому готовил. А умереть рядом с тобой не страшно.

Я замотал головой. Ещё раз её потерять? Нет, я не могу.

– Мы должны спасти Энтар. Ты поможешь мне?

Что-то в ней неуловимо изменилось после нашей разлуки. Она пахла зелёными лугами и хворостом, а в глубине синевы глаз пряталось непокорное и необъятное небо. Но было что-то ещё. То, что щекотало плечо, заставляло дышать чаще и глубже.

– Я без тебя не справлюсь, – прошептала Мэйлисса. – У меня никого не осталось, Нари… Прошу тебя. Знаю, что ты боишься, но мы навсегда вместе. Верь мне.

Я повернул маленькие плечи к себе, перехватил острый подбородок и, склонившись, прошептал ей в губы:

– Верю.

Мне было всё равно, что на нас смотрят. Прижался губами к её губам и сделал первый глоток.

Быть парой – значит чувствовать мир иначе. Видеть его шире, объёмнее. Понимать, что у нас одно дыхание на двоих и биение сердец в унисон.

Быть парой – быть одним целым.

Пока купол из огня, что я сформировал в драконьей ипостаси, всё ещё держался, было время подготовиться. Отдохнуть нам с Мэй не позволили. Вокруг крутились лекари, и Енимир не отходил от нашей постели, в третий или четвёртый раз проговаривая план.

– Мы уже запомнили, – улыбнулась Мэй и легонько коснулась плеча брата. Он дёрнулся, отступил и покачал головой.

– Не стоит так делать, Мэй. – В его голосе чудились тревожные призвуки.

– А то что? – Непослушная пара улыбнулась мне, сползла с кровати и босиком подступила к Енимиру. Архимаг не успел закрыться, когда она бросилась на него и крепко обняла.

– Э! – взмахнул я руками. – Мэй, как это понимать?

– Не ревнуй. Енимиру сейчас это нужно. – Она потёрлась щекой о его грудь, а маг так и стоял, ошарашенно приподняв руки и глядя на меня. – Сколько лет ты служишь Квинте? – Не отпуская брата, она заглядывала в его глаза.

– Много, – хрипнул он.

Мэйлисса снова обняла его, теперь ещё крепче, а потом прошептала:

– Сдерживать свои чувства всегда больно, Енимир. Мы с Нариэном это проходили. Так ведь? – Она зыркнула на меня, а у меня перехватило дыхание – такой она была чудесной.

Брат судорожно выдохнул, уронил руки, осторожно обнял девушку в ответ, и я прочитал по его губам:

– Спасибо…

– А теперь, – отпрянула Мэй и быстро вернулась ко мне, улыбчивая и весёлая, – пора очистить мир от скверны. Ты готов, милый дракончик?

– Ещё как, – покосился я на брата. Тот с восторгом смотрел на мою пару и открыто улыбался. Впервые за много лет я видел его таким… настоящим.

Мэйлисса

Меня поставили в центр площади. Рядом, справа и слева, стояли Шэйс и Нэйша, чуть позади, раскрыв крылья, приготовился Нариэн. На его крупной шее сверкал кулон с рубином.

Остальные маги, создав вокруг площади плотную живую стену, были наготове. Единственное, чего я боялась – что выпью слишком много.

Я заглянула внутрь себя, потянула нить эссахи, перекрутила её крепко-крепко и одну часть оставила себе, а вторую осторожно направила в парный кулон на шее, такой же, как у ректора.

Первым, кого я должна выпить, был Енимир. Если удержу его силу, значит, всё получится. Он подошёл ко мне, приложил ладонь к моей груди и прошептал с лёгкой улыбкой:

– Разрешаю…

Брать силу других – всегда интимный жест, прикосновение к личному, сокровенному. Магия архимага была тёплой, обволакивающей и очень чистой на помыслы. Она бодро потекла по нити, окрашивая её алым, проходила через мой кулон и отправлялась по другому концу в кулон дракона.

Архимаг ослабленно отошёл в сторону, пропуская остальных. Маги Квинты тоже вызвались помочь, потому что каждая капля силы была драгоценна. За ними выстроились учителя, горожане, студенты – все, кто владел магией.

Нариэн зарычал над головой, сотрясая землю вокруг, взмахнул крыльями, давая сигнал разрушить купол.

Нэйша выкрикнула: «Интеритус» – и ударила ладонью по огненной стене. Та задрожала, затрепетала и осыпалась золотой крошкой. Монстры ринулись вперёд, но их встретил сокрушительный поток пламени из пасти дракона. Он отталкивал их назад, к разрыву. Нариэн усиленно махал крыльями, я пила магию, передавала ему, а он лил и лил магму на озверевшую нечисть.

Их было много, тысячи, а дракон один – это и пугало.

Когда ко мне подходил сотый маг, эссаха уже достаточно нагрелась, но я не останавливалась. На тысячном казалось, что рубин провалился под рёбра и жжёт грудь изнутри, а эссаха накалилась до предела. Волчица скулила и забивалась в угол сознания.

А мы ещё не добрались до Полога. Нечисть отступила до черты, но нам предстоит ещё зашить разрыв.

Вторая тысяча магов закончилась, когда Нариэн вдруг дёрнулся и чуть не упал в гущу нечисти, закачался в воздухе, словно его подбили резкие потоки воздуха, рыкнул ослабленно, а после снова огненно задышал, продолжая двигаться дальше. Я с ужасом смотрела, как тает очередь из магов – оставалось совсем немного тех, кого ещё можно пить, а Полог не зашит, монстры всё ещё пытаются сбить дракона. Шэйс шёл за Нариэном. Он удерживал магический купол, чтобы нечисть не смогла навредить дракону, но и бывший бог выдохся, бросил блок и отбивался стихийной магией от набегающих снизу монстров.

– Остался последний маг, Мэй, – прошептала Нэйша, что едва дышала рядом. Площадь напоминала лазарет. Все, кого я выпила, не могли стоять на ногах, они ложились прямо в снег, на лёд, и смотрели в небо. – Мы не справимся. Не хватит сил…

И когда дракон едва не рухнул во тьму, потому что мне больше не было чего ему перелить, над площадью раскрылся портал, и вперёд выступила Ронна в сопровождении тысяч инквизиторов, а за ними шествовали короли Криты и Имана вместе со свитой.

– Пополнение прибыло, – усмехнулся Енимир и сжал моё плечо. – Мэй, он верит в тебя, – кивнул в сторону Полога, – и я верю. Ещё тогда. – Архимаг покосился на своих, но отряхнулся и договорил: – Уже тогда верил.

Пить было всё тяжелее, всё равно как хвататься обожжёнными руками за угли, но я продолжала, пока ноги не подогнулись. На миг мир потемнел. Я приподняла голову и увидела впереди сияющего в огненном свете Нариэна. Он обернулся, и я будто услышала его голос:

– Ты сможешь! Вставай, Мэй!

Я поднялась. Тяжело, с болью, но выровнялась и продолжила.

Полог медленно зарастал, края сплавлялись, нечисть гибла, а маги всё подходили и подходили ко мне.

Последним шёл Дэрий, король Криты. Его ладонь была особенно горячей, но я приняла силу, хотя сгорала изнутри от раскалённой эссахи. Его дар оказался остро-приторным, диким, как мировой океан, мощным, как ветер, будто в правителе давным-давно было что-то сокрыто. Нить накалилась, задёргалась, напитываясь яростью и непокорностью стихии, и из алой плавно окрасилась в золотой. Что с королём не так, я поняла сразу, но ему об этом не сказала.

Не сказала и позже. Глядя на горизонт, что вспыхнул фиолетом, упала без сознания и не узнала, чем закончился бой. Получилось ли у нас, выжил ли мой дракон, выжила ли я…

Нариэн

– Папа, а правда, что на Энтаре много лет назад таких, как мы, убивали? – Сын переполз по кровати ко мне, положил подбородок на живот и устроился поудобнее. Я пригладил его тёмные волосы и поцеловал в темечко.

– Правда, Эри.

– Жутко. И страшно.

– Теперь нечего бояться, всё изменилось.

Сын заулыбался и тут же спросил:

– Правда, у меня сестрёнка будет?

– Скоро увидим, малыш.

– Я уже устал ждать. – Он сжал кулачки, ударил меня лбом в грудь, не сильно, но выражая нетерпение. Затем снова вскинул голову и задал вопрос, который озвучивал очень часто:

– Почему я не стал драконом? – Надул губы, слез с меня и немного притопнул ногой. – Я тоже хотел бы летать.

– Разве я не катал тебя?

– Это не то. Вот сестра точно будет драконом, уверен. Так дралась и пиналась! Мама говорила, что я был намного спокойнее.

– Да погоди, это ещё неизвестно, до переворотов тебе очень далеко.

Я встал с постели, распрямил затёкшую спину и прислушался к звукам в замке. Было тихо, лишь редкие вскрики прорывались сквозь стену и сжимали сердце. Оно давно не на месте. Долго очень в этот раз. Метку потягивало, потому что я чувствовал боль своей пары, но не мог помочь.

– Папа, – сын дёрнул меня за рукав. – Долго что-то. С мамой точно всё хорошо? – Он пытливо заглянул мне в глаза, и я увидел в них своё бледное отражение.

– Верь, что всё будет хорошо.

– Верю, – усердно закивал Эри. – Но тревожно что-то…

Дверь отворилась. На пороге появилась уставшая и взмокшая Охра. Старушка прислонилась к стене и выдохнула:

– У вас дочь, ли-тэ…

Выбежав из комнаты, я переместился через коридор в соседние покои. Малыш следовал за мной и вцепился в мою ногу, стоило замереть у изножья кровати. Мэй лежала на высоких подушках и придерживала локтем маленький свёрток. Она улыбалась.

– Идите сюда. – Прошептав, развернула руку.

И я увидел. Золотистые кудряшки, маленькие пальчики, губки и носик, такой же упрямый, как у мамы.

– Какая она красивая, – с восторгом протянул Эриэн.

Конец