Глава двадцать восьмая
— Я же говорила!
В седьмой раз это звучало несколько не так победно, как в первый, но Альберто всё рано передёрнуло, и Крессман подумала, что достигла своей цели.
— О том, что Марта Моулс — сестра Тильды, ты не обронила и слова! — буркнул он, откладывая в сторону очередную заметку о потрясающе наглом поведении секретарши-невидимки и принимаясь за следующую. — Об этом вообще никто не знал!
— Если б мы уведомили управление о том, что происходит с Мартой Моулс, — Нерисса подошла к зеркалу и принялась поправлять воротник своего платья, — то они бы вряд ли отпустили Тильду на её могилу. Оставить её там одну!
— Эти идиоты отпустили бы Тильду на её могилу, если бы считали, что Марта Моулс убила триста самых талантливых полукровок и оживала после семи убийств, — Альберто отшвырнул в сторону бумаги. — Что-то всё равно не сходится. Совершенно!
Нерисса ещё раз поправила воротник, явно пытаясь таким образом отвлечься от насущных проблем, но удавалось плохо. Альберто кипел по вполне понятным причинам; документы, которые она ему предоставила, сами по себе радовали очень мало, а теперь, когда была выявлена прямая связь между Мартой и Тильдой…
— Биография Марты Моулс прослеживается с самого её детства, — ди Руаз поднёс к глазам ещё какой-то листик, исписанный мелким почерком. — А вот Тильда приехала на континент с какого-то полудикого острова не так уж и давно. Несколько лет мы отследить смогли, а вот дальше её почти не существовало. Странно. Если Марта Моулс некромант, то у её сестры должен быть похожий дар. Но я даже не…
— Подожди, — оборвала его Нерисса. — Марта Моулс — некромант? Её сестра ведь полукровка!
— И что? — удивился Альберто. — Она могла быть человечкой…
— Не могла. Они близнецы.
Ди Руаз медленно кивнул, явно пытаясь до конца переварить предположение Нериссы, каким бы диким со стороны оно ни казалось. Действительно…
Некромантия не терпела смешанную кровь. Обычно любой дар обострялся при каком-нибудь очередном диком сочетании, но с некромантией, противоположной жизненным силам, всё было иначе. Только чистокровные представители отдельных раз могли пользоваться этой магией. Причём если появлялась примесь хоть в десятом колене, даже очень близкой расы, и о некромантии можно было забыть. Дар вымирал на континенте из-за большого количестве смешанных браков, которые многие уже не могли и отследить. Женщина считала себя человечкой, а потом обнаруживалось, что она — полуоборотень в восьмом колене, и дар её супруга не перетекал в их детей…
Что ж, если у кого и был повод ненавидеть полукровок, так это у некромантов. Сначала, когда их было много, одарённые устраивали облавы на полукровок, инициировали создание ведомства учёта, кричали на каждом углу о заговоре.
Потом те, кому был особенно ценен их дар, убежали с континента на чужие земли, где полукровки были не в чести, а основное население стран составляли всё-таки люди.
Уже то, что у Марты Моулс подозревали этот дар, должно было стать поводом поставить её на учёт и внимательно следить за передвижениями. Может быть, специальные ведомства, надеявшиеся на то, что столь полезная магия будет распространяться, подыскали б ей хорошего чистокровного мужа. Но Марта меняла любовников и мужей, как перчатки, ни разу не стала матерью, а в последние годы частенько пропадала. И делала это в те моменты, когда особенно активничала Тильда Фиэл.
— Она не может быть некроманткой, — прошептала Нерисса. — Если они — сёстры-близнецы, то и родители у них одни и те же. А Тильда совершенно точно полуоборотень. Она однажды меняла ипостась, когда считала, что её никто не видит. Ты же знаешь, что люди на это не способны, даже самая сильная иллюзия не сделает человека зверем. Значит, Марта Моулс — отнюдь не законсервированный из-за собственной сверхактивности некромант. С ней случилось что-то другое. И она помогла Тильде бежать!
— Я её найду, — Альберто сжал руки в кулаки. — Найду и верну в тюрьму. А потом восстановлю свою должность. И мне плевать, по каким причинам меня выставили в эту Академию! Какой, в конце концов, с меня ректор!
Он с такой силой ударил ладонью по столу, что вместе с Нериссой подпрыгнули и стопки бумаг, и даже канделябр. Чернильница и вовсе упала на пол, и по паркету растеклось огромное чёрное пятно.
Нериссе стало совестно. Альберто, в конце концов, совсем не виноват в том, что его отправили в эту академию. Ведь он точно ничего такого не делал.
— Не злись! — прошептала она, подойдя к мужчине ближе. — Пожалуйста. Мы ведь можем со всем справиться. Уверена в этом! Связаться с вампирами, например. Вдруг они знают ещё что-нибудь? Ты ж не можешь гарантировать…
— Не могу, — покачал головой ди Руаз. — Но я им не доверяю. К тому же, они будут требовать, чтобы ты выполнила свои обязательства.
Крессман вздохнула. Ей совершенно не хотелось становиться заложницей обещания, которое сдуру дала вампирам, но сейчас казалось, что сделать ничего нельзя. Ведь клыкастые всё равно придут взять своё.
Она ещё раз посмотрела в зеркало, на сей раз надеясь на то, что оно окажется волшебным и тоже каким-нибудь образом ей поможет, но то нагло молчало и даже не подмигивало Крессман.
— Чего бы мне это ни стоило, — прошипел Альберто, всё ещё не успокоившийся, — я её найду. И вернусь на своё старое место. Кто сказал им, что я недостоин?
— Почему тебя вообще отправили в Академию? — наконец-то спросила Нерисса.
Она ожидала, что Альберто сейчас расскажет какую-то неприятную историю — например, упустили преступника или позволили кому-то пострадать. Но, судя по выражению его лица, ди Руаз даже не догадывался о причинах своего назначения на пост ректора.
— Не знаю. Поймали Тильду, а потом меня сразу же отправили сюда. Проверять обстановку, что ли…
Нерисса обошла стол, опёрлась о его край и склонилась к Альберто.
— Кажется, — она провела ладонью по его щеке, — моя очередь придумывать план действий. И, кстати, очень хорошо, что ты всё-таки побрился.
Альберто улыбнулся. Без бороды — хотя он вряд ли думал об этом, — ди Руаз выглядел лет на пять моложе и намного симпатичнее. Впрочем, теперь надо было как можно скорее увезти его из этой академии…
— Это каким-то образом вписывается в твой план?
— Нет, — легкомысленно отозвалась Крессман. — Мне просто так больше нравится, — и она, решив, что пересказать план можно будет и минут через пять, склонилась к нему ещё ближе и поцеловала.
***
Дерево очень заботливо изобразило из своего корня лавочку, а ветками поддерживало спину Нериссы, чтобы ей было удобнее сидеть. Девушка закинула ногу на ногу — разрез на платье это позволял. Наряд, конечно, куда лучше подошёл бы к какому-то вечернему мероприятию, и то Нерисса в подобном виде нашла бы место не среди аристократок, с которыми обычно и общалась. Они посчитали б это пошлым.
Но для какой-нибудь купеческой дочери платье с глубоким декольте или вызывающим разрезом почти до середины бедра — отличный вариант. Обычно, пытаясь вырваться в высокое общество, они легко соглашались и на статус любовницы аристократа. Теперь, когда происхождение играло отнюдь не такую большую роль, как привыкли ему давать, желающих вести себя подобным образом становилось всё меньше.
Нерисса купила это платье ради одного интересного дела, когда надо было вывести на чистую воду торговца запрещёнными зельями, сколотившего себе на этом состояние. Алое, облегающее фигуру, подчёркивающее грудь — ею Крессман в этом наряде была особенно довольна, — ещё и с этим разрезом до бедра. Альберто клялся, что в таком виде она впредь будет только дома, но Крессман пропустила его ревнивые речи мимо ушей. Она и не сомневалась в том, что ди Руаз — тот ещё собственник. К тому же, это было приятно. Нерисса, может, полжизни мечтала о том, чтобы её ревновали!
Точнее, ревновал один конкретный мужчина.
Она попыталась устроиться поудобнее. Сидеть на корне было неудобно, хотя дерево вело себя очень спокойно. Признаться, Нериссу это удивляло.
На самом деле, она была не так плоха в истории рас, знала их, наверное, получше, чем профессор Биурман или профессор Ларстайн, кто б там из них ни читал этот предмет, потому помнила, что там писали о живых деревьях. К тому же, папа в одно время очень интересовался этой темой, и дома было множество книг на эту тему.
Крессман хорошо запомнила, что деревья ненавидели полукровок. Собственно говоря, Альберто подтвердил это, да и она сама помнила, какие эмоции лесного духа передались через ди Руаза ей самой — довольно большой клубок ненависти и грусти, связанной со смешанной кровью.
Деревья любили эльфов — по понятным причинам, — терпеть не могли орков и спокойно относились к людям. Оборотни тоже не вызывали у них претензий, гномы — не тревожили, да они не особо-то часто встречались, да и вели политику закрытости крови.
Вампиры же многими встречались очень негативно. Их кровь редко была чистой; чаще всего они разбавляли её человеческой. Оборотни, обладающие хорошим нюхом, подтверждали — чистокровного вампира отыскать очень трудно, потому что их женщины не слишком легко рожают, а дети рождаются довольно слабыми и нуждаются в свежей крови, которую получить не так и легко. Да и запрещено законом.
Разумеется, ни один вампир не станет открыто рассказывать, что его мать или бабушка, или, может быть, отец, дед, прадед был человеком. Они делают вид, что блюдут чистоту крови, и потому тот же Вулфрик старательно скрывал факт происхождения его любимого единственного сына.
Нерисса зевнула, прикрывая рот ладонью. Было холодно, она отказалась от шали, воспользовавшись только заклинанием, и то едва заметным. Нет, определённо, когда падает снег, надо надевать не такие откровенные платья. Или хотя бы сверху набрасывать шубку.
Крессман пообещала себе, что уйдёт сию же секунду, если до этой поры ни одна зараза не соизволит выполнить своё обещание и появиться ей на глаза во всём вампирском обличии, но в тот самый момент в нескольких метрах от дерева открылся портал.
Вампиры, выбравшиеся оттуда, были настроены довольно воинственно. Нерисса предполагала, что виной тому то количество слухов, что нынче ходили об Академии и всём том, что происходило на её территории. Она и сама не рискнула бы сюда явиться, если б не была дипломированным боевым магом.
Тем не менее, на вампиров откровенные наряды обычно действовали лучше, чем на всех остальных. Они испытывали какую-то трепетную любовь к лебяжьим шейкам, а за кровь свою Нерисса совершенно не боялась. В их с Альберто план вписывалась некоторая роль риска.
Ну, точнее, в ту часть, о которой она предпочла не рассказывать Берто.
— Здравствуйте, — она спрыгнула с корня, на котором сидела. Дерево раздражённо зашелестело голыми ветвями, предчувствуя что-то плохое, но сделало это очень негромко, а со стороны, наверное, ещё и весьма незаметно.
По крайней мере, вампиров ничто не испугало.
— Нерисса, — Барко недовольно поморщился. — Мы, конечно, рады, что вы вышли на контакт, но хотели бы в первую очередь получить то, о чём договаривались…
— Вы хорошо знали Тильду?
Вулфрик опешил.
Он явился на сей раз без своего сына, зато с огромным полуорком-полувампиром, о котором Нериссе рассказывал Альберто. Очевидно, мужчина принял свою вторую сущность, потому что мало кто взглянул бы на него без преисполненного ужасом содрогания. За спиной топтались ещё три вампира, худощавых, очень бледных и отнюдь не сверкавших внутренней силой.
— Причём здесь Тильда? — поразился он. — Кажется, мы уже выполнили свою часть обязательств. Так! — Вулфрик махнул рукой, обращаясь к полуорку. — Очевидно, нам придётся прибегнуть к крайним мерам?
— Я так не думаю, — возразила Нерисса. — У меня с собой договор, подписанный господином ди Руазом. Он соглашается не препятствовать вашей деятельности на территории Академии. Более того, даже готов предоставить вам постоянный портал, как и полагается для совершения какой-либо коммерческой деятельности. Привяжем его к этому дереву, тут редко кто-то ходит. Маркиз обещал самостоятельно заняться этим делом.
Вампиры заинтересовались. Ещё Бриана говорила, что им довольно трудно каждый раз открывать свой портал, чтобы добраться до неё. А что уж говорить о транспортировке крови в промышленных масштабах? Если ради науки они не способны всё полноценно настроить?
А ещё Бриана говорила, что с Вампирами невозможно общаться — они только и делают, что облизываются на неё, делая вид, что общаются с огромным уважением.
Крессман безропотно передала бумагу в руки Вулфрику.
— Так что насчёт Тильды? — мило улыбнувшись, повторила свой вопрос она.
— Кажется, раньше вас интересовала Марта Моулс, — покачал головой Барко, внимательно рассматривая договор и вчитываясь в каждый пункт. — Теперь уже бывший ректор Академии? Мне кажется, или у вас изменился запах?5ebdbc
— Изменился? — удивилась Нерисса. — Нет, кажется. Я всё такая же, как и была прежде.
— Ни с кем не обручались?
— Отнюдь, — на самом деле, Нерисса не могла поручиться за магию Альберто, с того станется сделать какую-нибудь гадость и забыть предупредить её об этом, но сообщать о своих отношениях Вулфрику не планировала. — Так вы не будете говорить о Тильде?
— Мы уже выполнили свои условия договора. Больше нам не о чем разговаривать, — вампир был настроен очень сурово. — Так что, поспешим откланяться.
Нерисса нахмурилась. Вампирам надо было вытрясти из Альберто эту бумажку любой ценой, разрешение развязывало им руки и разрешало отвратительную, кровавую, хотя и не в общепринятом смысле, деятельность на территории Академии.
Ди Руаз подписал договор только потому, что поверил Нериссе — она уж точно не позволит вампирам хозяйничать в Академии. Но делиться всеми подробностями плана Крессман не стала, кроме того, взяла с Альберто обещание, что он дождётся её в своём кабинете — это заставило ди Руаза сидеть хотя бы на три куста дальше, а значит, у Нериссы было время выполнить задуманное.
— Очень жаль, что вы не хотите общаться, — она вновь села на корень, служивший импровизированной лавочкой, а потом отмахнулась от какого-то насекомого. — Надо же! Уже снег идёт, а они всё ещё летают.
То, как она хлопнула ладонью по шее, кажется, привлекло внимание вампиров. Особенно полуорка, тот аж сглотнул слюну, и клыки у него едва заметно выдвинулись вперёд.
Нерисса притворилась, что ничего не заметила. Место укуса вполне могло чесаться, и теперь она заскребла ногтями нежную кожу. Должно сработать. Обязательно должно! Если успеют убежать, то будет только хуже — они их потом не поймают и никак не заставят придерживаться собственных условий.
Крессман с силой царапнула указательным пальцем около вены, и это наконец-то дало нужный результат: выступило несколько капелек крови.
Вулфрик нахмурился.
- Я открою портал, — сжимая зубы, протянул он.
Полуорк нагнулся, упираясь ладонями в полусогнутые колени, и выглядел так, словно собирался в эту же секунду броситься вперёд. Нерисса даже не сомневалась в его способностях, но, вместо того, чтобы куда-то убегать, только вальяжно откинулась назад, опираясь спиной о ствол огромного дуба. Капелька крови стекла по её коже и скрылась где-то в вырезе.
Кажется, этого было достаточно. Орк сорвался с места синхронно с кустами где-то в ста метрах от Нериссы.
О, так он использовал иллюзию вместо того, чтобы прятаться за реальной растительностью? Хитро!
Один из вампиров завизжал. Очевидно, бегающий сам по себе куст его впечатлил, а особенно то, что его листья сформировали вполне человеческий кулак, пылающий магическим огнём.
Крессман откатилась в сторону, и зубы полувампира-полуорка схватились за первое, что подвернулось ему под челюсть.
Нерисса не знала, что дерево умеет визжать, но оно, оказывается, умело. Ветвь, которая ещё минуту назад осторожно подкрадывалась к нелюбимым вампирам, теперь рванулась вперёд с такой скоростью, что Крессман даже убегать не пришлось. Полуорк разжал зубы, и в тот же момент его схватили за пояс, одним рывком поднимая наверх. Он замотылял ногами, пытаясь высвободиться из чужой хватки, но всё было бесполезно. Громкий визг тоже не принёс необходимой пользы.
Девушка наконец-то подняла на ноги и, подобрав юбки ненавистного платья, бросилась к Альберто. Иллюзия куста слетела напрочь, а вот взгляд его всё ещё был готов воспламенить всё, что угодно. Крессман залетела за его спину, устало опёрлась о мужское плечо и зашептала на ухо:
— Дома будешь меня отчитывать.
— Ты уверяла меня, что дерево само среагирует.
— Оно само, — усмехнулась Нерисса. — Я ж спровоцировала не дерево — вампиров.
Альберто ничего не успел ответить. Собственно говоря, чтобы сориентироваться, ему надо было хотя бы несколько секунд, а в это мгновение за спиной что-то так ужасно загремело, что Нерисса даже боялась оглядываться.