Глава тридцать вторая

Нерисса впервые в жизни видела настоящий древесный дух. Альберто — тоже, как она предполагала, всё же, эта раса много лет считалась вымершей. Цендрес, конечно, удивлял своим внешним видом, и его странные глаза могли напугать многих, но то, что Крессман имела возможность увидеть сейчас, было куда более поразительно и в тот же момент страшно.

Существо казалось маленьким, но в тот же момент — способным занять всю комнату собой. Оно не имело чётко очерченной физической оболочки, скорее расплывалось, когда вдыхало воздух, и сжималось, когда выдыхало. Зеленоватое свечение, окружавшее дух, тоже мигало то ярче, то более слабо, и определить его источник до конца не удавалось.

— Люди, — проскрипел дух, — с кем я могу говорить?

— Вы ведь вымерли, — от шока Крессман не смогла сказать ничего лучше. — Сотни лет назад…

— Мы не умерли, — скрип, которым был переполнен голос древесного духа, напоминал ей о высоких клёнах, — мы уснули. Они пробудили нас. Они пришли нас убить…

Дух гневался. Нерисса от неожиданности вжалась спиной в грудь всё ещё обнимавшего её Альберто и широко распахнутыми глазами наблюдала за тем, как увеличивался в размерах таинственный гость.

Ди Руаз, казалось, пришёл в себя не сразу, только через несколько минут, но не растерялся. Уверенно затолкнув Нериссу себе за спину, он сделал шаг вперёд и вскинул руку, на которой тут же вспыхнул огненный пульсар.

Крессман не ждала, пока Альберто обратится к ней за помощью. Она сжала его свободную руку и встала плечом к плечу рядом с мужчиной, как они всегда делали это, сражаясь. Сила, увеличивавшаяся во много раз, когда они объединялись, не могла противостоять лесной армии, но одному сонному духу — вполне.

— Со мной, — голос Альберто звенел от странной силы, о существовании которой Нерисса уже стала забывать.

Всё же, её мужчина не такой, как все остальные. То, что есть у него, вряд ли способен удержать кто-либо другой, в том числе и её отец, и герцог ди Руаз.

— Чего хочет ваш лес? — Альберто позволил огню вспыхнуть чуть ярче. — И можем ли мы решить это мирно?

Древесный дух расширился в размерах ещё больше, но, прикоснувшись к огню, отпрянул. Было видно, что он способен сразить пламя, но, как и любой представитель леса, опасался его и не хотел вступать в войну.

— Мы проснулись, — пророкотал он, теперь уподобившись небесному грому, — от музыки. Тысячи лет назад эльфы усыпили нас, играя на своих флейтах, а теперь мы проснулись. Этот безумный шум, который они породили…

— Они? — переспросила Нерисса. — Не стоит историй. Оперируйте фактами.

Рядом с Альберто ей всегда было трудно удержать язык за зубами, но на сей раз ди Руаз не стал возражать. Очевидно, этот же вопрос он планировал задать и сам.

— Эльфийка и орк играют в наших краях. Деревья умирают от их песни, — дух вновь сжался, но стал гуще, словно набирал силу. — Деревьям плохо оттого, что они делают. Деревья пришли за местью. Но они сказали, что не имеют права вернуться сюда. Они думали, что будут играть тут. Они отказались покидать наш лес.

Альберто сжал зубы.

— Элья и Дрогар были жителями академии. Но теперь они не имеют никакого к ней отношения.

— Хозяин академии прогнал их! — прорычал дух, теперь превращаясь во что-то подобное человеку. — Теперь врата закрыты перед ними навсегда, пока хозяин не пустит их обратно!

Альберто хотелось сказать, что он не делал ничего такого — но ведь ди Руаз и вправду распорядился, чтобы Элья и Дрогар никогда не переступали порог академии.

— Это проклятое учебное заведение всегда слушает своего хозяина! — продолжил древесный дух. — И никогда не ослушается. Вы все забыли об этом, но оно — живое! И двери перед музыкантами закрыты. Наш лес хотел свободы, а его давят!

— Я ничего не могу с этим поделать, — Альберто отпустил руку Нериссы и погасил пламенный шаг. — Если академия столь послушна, я прикажу ей вышвырнуть вас отсюда, и мы покончим с нашим неприятным разговором раз и навсегда.

— Ты не можешь! — рык, сорвавшийся из уст дерева, теперь превращал его в существо, подобное зверю. — Наш собрат живёт на твоей территории! Травы и цветы, кусты, в конце концов, прижились здесь! А мы, живые деревья, уснули для того, чтобы твои посланцы уничтожили всё?!

Нерисса вновь открыла рот, чтобы сказать, что Альберто ничего такого не делал, а Змеиный Замок был отнюдь не настолько фантастично послушен, как казалось живому лесному духу, но ди Руаз знаком велел ей молчать, и Крессман неожиданно для себя подчинилась.

— Я верну их в Академию, — промолвил вдруг Альберто. — Разрешу им опять переступить порог этого места. Но у меня есть условие, — он выдержал паузу, позволяя древесному духу осознать, что он должен будет принять то, что желает человек. — Я хочу, чтобы ты и твои лестные братья выгнали змей из замка.

— Мы — не рабы жалких людишек!

Нерисса напряглась. Она понимала, что Альберто блефует. Элья и Дрогар получили запрет на возвращение в Академию, но их вряд ли сдерживала какая-то серьёзная магия. Может быть, разве что собственная совесть, хотя Крессман предполагала её отсутствие у бывших жителей Змеиного Замка.

Но древесные духи жили по каким-то другим правилам. И если их дерево, расправлявшееся с вампирами, недолюбливало полукровок — те тоже неплохо постарались, уничтожая древнюю расу, точнее, тех из неё, кто не согласился засыпать, — то вот очнувшиеся от многовекового сна духи предполагали, что правила остались теми же, что и прежде.

— Не рабы? — прищурившись, спросил Альберто. — Что ж. В таком случае, я не вижу ни малейшего повода связываться с этими двумя полоумными и возвращать их обратно…

Древесный дух метнулся к нему, но практика боевого мага оказалась куда более внушительной силой, чем теория магии духов. Альберто интуитивно выставил щит, воспользовавшись предложенной Нериссой помощью, и дух тонким слоем растянулся по магической преграде, прожигающей его, по крайней мере, верхний слой, а потом, с трудом отлепившись от невидимой стены, отлетел назад.

— Люди всегда были слабы, — прошипел он, — но сейчас научились многому. Я согласен. Я уведу змей. А ты забери своих подданных обратно!

Альберто кивнул.

— Вы — первые, — велел он.

— Одновременно! — возразил древесный дух. — Вперёд!

Спорить было бы глупо. Ди Руаз вскинул руку, открывая портал. Ему не хотелось выходить в лес, Нерисса отлично это видела, но возражать, когда дух решил помочь, было бы глупо.

— Я останусь, — Крессман разорвала контакт, отпуская Альберто в лес. Тот хотел было возразить, но ледяной взгляд девушки, очевидно, сказал всё сам.

Не время для споров.

Ди Руаз шагнул в портал, и спустя миг телепортационное кольцо погасло.

— Не боишься? — прошипел древесный дух.

Нерисса понимала, что без Альберто может гораздо меньше, да и огонь, который так пугал деревья, был ей не столь свойственен, как ди Руазу, но собиралась бороться до конца, если придётся. Она расправила плечи и раскинула руки в стороны, зажигая огненные пульсары на раскрытых ладонях.

Это пламя вряд ли было таким жарким, как у Альберто, но зато красивым, а ещё отлично выполняло свою главную функцию — пугало врагов. И Нерисса собиралась воспользоваться собственным преимуществом в полной мере, не отступая ни на шаг от поставленной цели.

— Мы не собираемся сдаваться, — протянула она нарочито медленно, хотя и знала, что не так уж и просто запугать кого-то практически бессмертного и прожившего на этом свете много тысяч лет. — Альберто может оставить их там. Выполните своё обещание.

— Это очень сложно.

Вот только энергия, которая билась внутри древесного духа, свидетельствовала о другом.

— Не верю, — протянула Крессман с вызовом. — Всё это притворство — ради того, чтобы заполучить большее. Вы хотите, ничего не отдавая, получить всё, но так не бывает. Выполняй те свои обязательства, и мы выполним свои.

Дух покачал головой.

— Ты слишком смелая, девчонка. Змеиному Замку мешают не только змеи в его камнях. Змей полно и вокруг.

Он подошёл к Крессман вплотную и коснулся его щеки. Нерисса в это мгновение особенно сильно пожалела о том, что не ушла вместе с Альберто, но отступать было слишком поздно.

— Смелость мне никогда не мешала, — уверенно произнесла она.

— В моё время женщины не позволяли себе сказать и слова.

— В ваше время много что было другим. А сейчас — вперёд.

Древесный дух, кажется, хотел возразить, но не стал. Может быть, решил, что тратит время на глупые споры, а может, вдохновился примером Нериссы. Она сама почувствовала в себе больше сил, чем их было на самом деле, и огненные пульсары вспыхнули ярче, чем прежде, освещая пространство комнаты.

Дух расхохотался. Он запрокинул голову назад, тоже раскинул полупрозрачные руки, широко расставил ноги — ведь всего мгновение назад принял получеловеческую форму, — а после вдруг превратился в такое же неосязаемое дерево.

Корни его впились в каменный пол, крона — в потолок. Он не разрушил ничего, и камни не посыпались вниз, но так было только первые несколько секунд. Нерисса вдруг почувствовала, что окружена чем-то посторонним, всемогущим и очень страшным, обладающим силой куда большей, чем можно было просто предположить.

А после дерево словно взорвалось изнутри, и её отшвырнуло на диванчик.

Крессман против собственной воли сжала руки в кулаки, и пламя, доселе ярко полыхавшее на её раскрытых ладонях, погасло, даже обожгло нежную кожу. Она крепко сжала зубы, чтобы не позволить себе вскрикнуть.

Тем не менее, времени жалеть себя не было, как и отходить от случившегося. Нерисса крепко уцепилась ладонями в спинку дивана, на котором оказалась — ведь мир вокруг задрожал.

С этого места был прекрасный вид из окна, и Нерисса видела, как встают на место башни, ещё мгновение назад причудливо изгибающиеся. По каменным стенам пробегали зелёные линии, проникали внутрь, сдавливали здание, заставляли Змеиный Замок вновь становиться ровным, красивым, выпрямляться. Это не уменьшало дыры, не убирало прорехи, но всё равно…

Нерисса не могла оторвать взгляда от того, что творилось снаружи. Она заставила себя слезть с дивана, подошла к окну и, хотя это было очень опасно, выглянула наружу, наблюдая за тем, как Змеиный Замок принимал своё первозданное обличие.

Всё это сопровождалось отвратительным треском, шумом, скрипом камней, но какой же прекрасной становилась та новая, особенная картина, что сейчас открывалась у неё перед глазами. Нерисса с восторгом наблюдала за действиями дерева.

— Неужели такое возможно? — прошептала она.

Тем временем древесный дух, ставший почти полупрозрачным, вновь набирал цвет. Он вытаскивал свои щупальца-корни из камней, забирая с собой всё лишнее, что там накопилось. Внутри древесного духа теперь полыхало что-то очень тёмное, мрачное и откровенно злое.

Нерисса резко оглянулась. Это было удивительное магическое действо, и ей не хотелось пропустить ни единой секунды из всего, что происходило.

В глубине духа крутились змеи. Они тоже были полупрозрачными, и вот так, на глаз, Крессман определить их вид не могла — она вообще очень плохо разбиралась в пресмыкающихся. Но уже того, какое количество змей сумел собрать древесный дух, заслуживало уважения.

Последняя была выдернута, казалось, из самого основания Змеиного Замка. Он вздрогнул и застыл, не монолитный, не цельный, всё ещё подверженный изменениям во времени, но зато не способный к активным движениям.

Древесный дух сдавил змей внутри себя, и они закрутились ещё более тугим клубком.

— Гадюки!.. — проскрипел он, вновь превращаясь в полупрозрачного получеловека, так напоминавшего Цендреса. — Теперь в этом замке от змей осталось только название. Его хозяин должен выполнить своё обязательство. Иначе вы все умрёте, и ты будешь первой!

Нерисса хотела отступить, когда дерево потянулось к ней, но за спиной оказался только подоконник. И куда выбираться, на улицу? В принципе, нет особенной разницы между теми двумя смертями, что ей сейчас грозили, и Нерисса не хотела выбирать ни первую, ни вторую.

— Я вселю этих змей в твоё тело, — пригрозил древесный дух, — и они будут терзать тебя изнутри. А хозяин этого места будет наблюдать за мучениями каждого…

— Эй, — бодрый голос Альберто ещё никогда не казался Нериссе таким прекрасным, — если что, я всё ещё могу отправить их обратно.

Рядом с ним топтался насупленный Дрогар. Элья же то и дело рвалась в закрывающийся портал, но её супруг удивительно крепко держал эльфийку.

В руках ди Руаз, как всегда в идеально отглаженном костюме, даже с галстуком этим дурацким, крутил сломанную флейту.

— Я так понимаю, Змеиный Замок теперь не совсем змеиный? — всё ещё стараясь удержать образ равнодушного властителя замка, протянул он. — Замечательно.

— Не думай, что твои проблемы на этом закончились, — пригрозил древесный дух. — Из этого места вытащили всю магию, которую только смогли. Я не знаю, где она, но если не исцелить раны, нанесённые замку, ему придёт конец!

Кажется, это было последнее, что хотел сказать дух. Посмотрев ещё раз на Элью и Дрогара — они сейчас выдавались куда более беспомощными, чем прежде, — он зашатался из стороны в сторону и растворился в воздухе.

Нерисса выждала несколько секунд, чтобы точно убедиться — он уже не вернётся, — а потом метнулась к Альберто и крепко обняла его. Ди Руаз, не заботясь о свидетелях, прижал девушку к себе и поцеловал её в губы, куда более страстно, чем положено на публике.

— И не противно! — фыркнула Элья. — Он же твой начальник…

Но Крессман даже не дёрнулась. Ну и что? Они любили друг друга.

Только когда Альберто оторвался от её губ, девушка опустила голову ему на плечо и, сверкнув глазами, протянула:

— То-то ты очень смущалась, когда спала с Дрогаром, правда? И его преподавательский статус совершенно не вносил коррективы в твои планы.

Элья аж задохнулась от возмущения. Было видно, как ей хочется высказать своё "фи" Нериссе, но девушка не решилась сделать это при ректоре.

Крессман показалось, вопреки тому, что впереди их ждало ещё много дел, что всё закончилось, и теперь Альберто точно заслужил на какую-нибудь награду. И когда дверь беспардонно, без стука распахнулась, Крессман в самом деле ждала этого.

Вот только за нею оказалось не долгожданное счастье, а выздоровевшие проректоры, улыбающиеся и сверкающие, как начищенный пятак. Выздоровели? Так быстро? Какая жалость! (3303c)

— Здравствуйте, господин ректор! — воскликнул Ларстайн.

— Мы привели вам нового председателя комиссии! — радостно дополнил его Биурман.

А после они оба расступились, являя Альберто самого строгого проверяющего из всех, кого только смогли разыскать в министерстве.