Глава восьмая

Ранним утром в Змеином Замке было удивительно тихо. Вчера, когда они возвращались после сражения со странным деревом, из комнат постепенно выбирались студенты, но было уже почти семь. В шесть же утра Альберто встретил только одно старое замковое привидение, пытающееся напугать его своим злым оскалом.

— Простите-с, — узрев ректорский значок, оставшийся после Тильды и заблаговременно прицепленный к воротнику, промолвило оно. — Обознался. Был уверен, что вы — студент-с, сударь. Надеюсь, я не стану причиной вашего дурного расположения духа?

— Благодарю за беспокойство, — улыбнулся ему ди Руаз, — вы нисколько не испортили мне настроение. Давно здесь живёте?

— Уже двести лет-с, сударь, — грустно вздохнуло привидение. — Студенты-с — скучный народ, сразу метают заклинания, а вот гости-с и старая профессура-с — отличные клиенты.

— Могу я попросить вас об одной услуге? — уточнил Альберто.

— Только если она не будет нарушать концепцию-с, сударь, — заулыбалось привидение.

Это был мужчина лет шестидесяти на вид, но крепкий, сильный, и Альберто чувствовал, сколько в нём скопилось магии. В Змеином Замке, очевидно, присутствовал источник, подпитывающий привидений, вот только сам ди Руаз, к сожалению, его не ощущал.

— Прежде чем просить, я должен уточнить, о какой концепции речь, — отметил Альберто. — Кем вы были до смерти?

— Ректором этого места, — грустно вздохнул призрак. — Меня зовут-с Кристофер ди Тэ-Луа. А вы, позвольте?

— Маркиз Альберто ди Руаз, — почтенно склонил голову он. — Наслышан о наследниках вашего рода.

— Надеюсь, только положительные-с факты? — уточнил Кристофер. — Что ж, благодарю-с, благодарю-с… — манера его речи, и вправду старомодная, чем-то напоминала Альберто его родного дедушку. — Но я обещал сообщить вам концепцию-с… Я был очень строгим-с ректором, часто надоедал студентам-с и ставил очень высокие требования к профессуре-с. Очевидно, именно за это меня и оставили, и теперь вынужден-с поддерживать: распугивать нарушителей…

— В таком случае, моя просьба вам понравится, — улыбнулся ди Руаз. — Я уверен, вам знакомы профессор Биурман и профессор Ларстайн?

На лице ди Тэ-Луа отобразился удивительный спектр отнюдь не положительных чувств. Он одёрнул свой сюртук, гордо дёрнул шейный платок, а глаза призрака засверкали.

— Я помню их ещё студентами и молодыми преподавателями-с! — провозгласил он. — И не понимаю, как должность проректоров-с могут занимать люди столь низкого сорта. Без дворянского звания-с, представьте себе, сударь!

Альберто представлял. Опыт подсказывал, что дворянство не играло в обычной жизни практически никакой роли. Никто не спрашивал его о том, как поживает герцог ди Руаз и нашёл ли он себе подходящую родовитую даму в жёны, а в круге друзей маркиза сейчас была мода подбирать себе простолюдинок-беднячек — потом разводиться будет намного легче. Но человек старой закалки, такой, как ди Тэ-Луа, вряд ли мог понять новые веяния.

— К сожалению, эти люди совершенно не задумываются над последствиями своих поступков… — покачал головой Альберто. — А я, коль уж даю слово, обязуюсь его не нарушать, но, признаться, не имею возможности каждое утро наведываться к им в спальни.

— С какой целью-с?

— Я обещал господам профессорам поливать их ледяной водой каждое утро, около шести, чтобы они своим примером показывали молодёжи, как надо поддерживать тело и дух в отличном состоянии, — пояснил Альберто. — Но вода — не самое моё любимое заклинание, а просить о помощи своего секретаря как-то не с руки…

— Он неумел-с?

— Нет-нет, что вы… Это молодая леди. Не могу же я просить её каждое утро посещать мужские спальни, да ещё и просыпаться столь рано?

Ди Тэ-Луа оживился.

— О, юная леди… Надеюсь, она достаточно для вас родовита, сударь?

Альберто вздохнул. И почему каждый раз, когда он упоминал о Нериссе, все сразу считали её его невестой?

— Да, — впрочем, подтвердил он. — Она из порядочной обеспеченной семьи и сама очень одарена.

— В таком случае-с, я с удовольствием выполню вашу просьбу, — церемонно произнёс призрак. — Приятного вам дня, сударь… Позвольте, могу ли я иногда наведываться к вам на чай-с? Порой бывает так скучно пугать людей-с…

— Буду рад вас видеть, — улыбнулся Альберто. — Спасибо, господин ректор.

Он склонил голову в коротком полупоклоне, чем явно подарил привидению массу удовольствия, и поспешил удалиться. Не успел, впрочем, ди Руаз покинуть коридор, как из комнаты одного из профессоров донёсся жуткий крик. Прошло несколько секунд, и к нему присоединился и второй. Альберто завернул за угол, но не отказал себе в удовольствии выглянуть из-за стены, чтобы с улыбкой наблюдать за тем, как испуганные профессоры выскочили из комнат, мокрые до нитки, и принялись переругиваться — определяли, чья идея облить Альберто вылезла им боком.

Что ж, ди Руаз действительно всегда держал своё слово — а он обещал, что будет устраивать холодный душ этим двоим каждое утро. Зачем же нарушать данное обещание?

Усмехнувшись, он направился к своему кабинету, уже предвкушая то количество дел, которое можно успеть совершить до пробуждения замка.

Но, к сожалению, самым оптимистичным планам относительно старательной работы не суждено было исполниться, потому что когда Альберто открыл кабинет, внутри уже находились двое — эдакое раздражающее воспоминание о вчерашних событиях.

- Однако, — щёлкнул языком ди Руаз. — Не ожидал увидеть вас здесь.

На небольшом диванчике, на котором ещё несколько дней назад они с Нериссой разбирали первую порцию бумаг, которые удалось спасти их кабинета Тильды, восседала всё та же полуорчанка. Вчера Альберто принял её за одну из студенток подготовительного отделения, которая гуляла рано утром по лесу — это разрешалось, если его не подводила память, — но сегодня уверенность в этом несколько уменьшилась. У окна же, скользя пальцами по магическим рисункам, оставшимся там, где вчера были трещины, стоял Цендрес. И если ребёнок вызывал у ди Руаза максимум недоумение, то лесной дух, представитель, казалось, давно уже мёртвой расы — куда более негативные чувства.

— Вчера вашими молитвами мы лишились дома, господин ректор, — ядовито протянул Цендрес. — Сегодня пришли его вернуть.

— Так эта девочка с вами?

— Дядя Ясень меня учит! — гордо произнесла полуорчанка. — Это я кабинет открыла!

Альберто покачал головой. Неконтролируемая магия, ещё и попавшая в руки такому, как Цендрес, не могла привести к добру. Он был готов поспорить, что бедное дитя даже не осознавало до конца, чему её учили. Полукровки такого рода часто теряют разум, но девочка не казалась сумасшедшей.

— Паулина лишилась безумия, — пояснил гордо Цендрес, — в тот момент, когда стала моей ученицей. Я вытянул из её разума туман и поместил его в управляющий кристалл. Тот самый, который вчера довелось извлечь из дерева.

Он повернулся к столу и опустил на деревянную поверхность фиолетовое нечто, утерявшее свою форму из-за вырывающегося на свободу тумана.

— Мы жили в Дубе, моём старом друге, — пояснил Цендрес. — Но ему почему-то не понравилась Паулина… А вчера я потерял над ним контроль. Посему, вынужден прийти и требовать жилища здесь, в Змеином Замке.

Альберто взял кристалл со стола, подбросил его на ладони, пытаясь определить вес, и довольно кивнул. Это был один из лучших, самых дорогих экземпляров, что ему доводилось видеть. Болезнь девочки, впрочем, явно прогрессировала, и кристалл не справился бы ни с чем другим, кроме неё. Пользоваться ним ради управления…

— Я изымаю это, — уверенно промолвил он. — Опасно хранить подобного рода вещи в открытом доступе, болезнь может вернуться к ребёнку. А вы выметайтесь.

— Я? — поразился Цендрес. — С ребёнком? После того, как из-за вашего вмешательства потерял дом?

Альберто презрительно скривил губы.

— Надо было думать раньше.

— Я не…

— Вон отсюда, — отрезал он, а сам опустился на колени рядом с диваном и протянул руку Паулине. — Меня зовут Альберто. А тебя?

— Пау! — гордо представилась она, серьёзно пожимая мужскую ладонь. — А мой папа — орк!

Очевидно, девочка считала это очень важным, к тому же, приятным жизненным обстоятельством, потому ди Руазу оставалось только кивнуть.

— Ты хочешь вернуться домой? — вкрадчиво спросил он.

— Нет, — покачала головой Паулина. — Домой грязно. И мама в последнее время часто ругается с папой. Она говорит, что зря он отпустил Бриану. А Бри — это моя сестра! — продолжила тараторить девочка. Вела она себя так, как ведут обыкновенные дети, была доверчива и открыта. — Она недавно вышла замуж за мужчину со странным именем. Он превращается в чудесного котика! Бри обещала мне показать! А ещё, — поняв, что Альберто внимательно её слушает, Пау придвинулась к нему ближе, — я хочу научится колдовать. Чтобы стать настоящей магичкой, а не шаманкой! Мне дома было очень скучно, меня все боялись. А тут веселее. Дядя Ясень сказал, что научит меня волшебству. Только ему не нравится, когда я много болтаю… А дома я почти не разговаривала, только с собой. Они не понимали, о чём я толкую, представляете? Они говорили, что я бормочу какую-то несусветную хре…

— Достаточно, — прервал её Альберто. — Я осведомлён о лексиконе орков, но приличные девочки не должны повторять его, особенно при взрослых. Так ты хочешь остаться в академии? — Паулина энергично закивала. — Что ж, — он бросил на Цендреса выразительный взгляд. — Если мне не изменяет память, то здесь есть подготовительное отделение. Там много таких, как ты, одарённых мальчиков и девочек, которых учат овладевать их силами. Полагаю, мы подыщем для тебя местечко. Будешь жить в Змеином Замке, найдёшь друзей.

— А дядя Ясень? — грустно спросила Паулина. — Он что, не научит меня магии?

Цендрес рванулся было к Альберто и Пау, но ди Руаз резким жестом остановил его. Доброты для ребёнка в нём хватало, но только не для этого духа.

— Тебя научат магии другие. Профессионалы, — сообщил Альберто таким тоном, что Паулина даже не вздумала возражать. — А дядя Ясень вынужден покинуть Академию.

— Но я не хочу! — закапризничала Паулина.

Она вмиг вскочила с дивана, упёрла тоненькие ручки в бока и застыла, безгранично грозная и даже какая-то страшная на вид. Складывалось такое впечатление, что из глаз девочки вот-вот полетят искры, и Альберто не особо-то жаждал ощущать на себе всю мощь магии.

Цендрес победно взглянул на него, показывая, что если эта девочка не получит всё, что хочет, то от Змеиного Замка не останется и камня на камне, но Альберто было не так-то просто взять голыми руками.

— Разумеется, — произнёс он, — у тебя есть право выбора. Ты можешь сейчас подняться наверх и подождать куратора, который отведёт тебя к другим детям. Тебя будут кормить, одевать, научат магии, и ты станешь волшебницей. А ещё будешь часто видеться со своей сестрой. Или можешь пойти с дядей Ясенем. В лес. Если его в том лесу примут. Но совмещать два варианта ты не сможешь. И мне придётся уведомить об этом твоих родителей, пусть сами решают, подходит ли им это…

Паулина надулась, как тот сыч, взглянула на довольного донельзя Цендреса, потом на всё ещё стоявшего на коленях и ужасно серьёзного Альберто… а потом медленно поплелась к ступенькам, чтобы подняться в ректорскую спальню.

Ди Руаз выпрямился и холодно взглянул на Цендреса.

— Помехи в виде ребёнка я больше не вижу, — сообщил он с таким равнодушием, что Ясень аж шокированно заморгал. — А теперь вон отсюда.

Тот вскинул голову и удивлённо заморгал. По выражению лица мужчины было видно, что он не ожидал столь жёсткого, злого ответа.

— Она — моя воспитанница, — протянул Цендрес. — И я могу быть полезен. Мне нужно остаться в академии. Я хочу вернуть свой дом. И я добьюсь!..

Ди Руаз сделал шаг ему навстречу и посмотрел прямо в удивительные, кошачьи глаза. На лице его застыла ядовитая усмешка, и сам Альберто буквально излучал холодность и равнодушие. Его собеседник, кажется, потерял часть своей спеси, ощутив, что так просто ему ничего не достанется, но всё ещё был уверен, что победа останется за ним.

— Добьёшься? — уточнил он. — Довольно! В тебе магии — ни капли. Всё осталось в дереве, а кристалл больше не связывает тебя с ним. Я прекрасно знаю, почему умерли духи леса, хорошо учил историю в университете. Они погибли, потому что избавились от своих древесных тел, возжелали получить такое же воплощение, как и прочие расы.

Кажется, Цендрес не ждал от него таких жестоких слов. Дух заметно побледнел, но всё равно настаивал на своём:

— Я должен остаться, — утвердительно произнёс он, — хотя бы потому, что знаю, как спасти Змеиный Замок.

Ди Руаз опустился в ректорское кресло, вчера найденное у Нериссы в комнате и перекрашенное в нейтральный зелёный цвет, и с деланным интересом спросил:

— И как же?

— Змеиный Замок — живое существо, — вкрадчиво произнёс Цендрес. — Он — словно змеиное гнездо, в котором все жительницы перепутались и сплелись в единый тугой узел. Этот узел не разрубить, но всякую змею можно успокоить и приручить… Древняя легенда рассказывает о том, что один из первых полукровок, дитя эльфа и лесного духа, жил здесь, когда территорию расчистили от леса ради академии. Возвели замок. И тогда он заколдовал его, и башни извивались, словно те змеи… Но у каждого есть своё слабое место. Змеи боятся музыки, и игра на флейте способна приручить замок. Вот только сколько маги ни приводили умелых флейтистов, ни один из них не сыграл настолько хорошо и громко, чтобы Замок это услышал. Но если найдётся музыкант, играющий так, что Змеиный Замок будет воспринимать эти мелодии, и даст ему ту музыку, которой он так жаждет, то башни наконец-то успокоятся и подчинятся. Только флейта и музыкальная магия помогут устоять этой махине. А ведь ещё несколько перемещений — и всё, замок рухнет, и от него останутся камни да погребённые под ними студенты!

Цендрес повернулся к Альберто — всё время рассказа он смотрел в окно на недалёкий лес, — в ожидании потрясённого взгляда, и ди Руаз получил огромное удовольствие от того разочарования, что мелькнуло в глазах древнего духа. То удивительное спокойствие и равнодушие, которым Альберто окатил своего гостя, вероятно, лишило его остатков самоуверенности.

— Я не считаю, что эта информация как-то мне поможет, — отметил Альберто.

— Змеиный Замок не перенесёт свои метаморфозы! — взорвался Цендрес. — Он превратится в руину, если змеи ещё раз покрутят башнями туда-сюда! А я знаю, что надо сделать, чтобы заставить его стоять на месте, и ты выгоняешь меня, мальчишка?! Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?!

— С духом, который эксплуатировал тело, магию и сознание своего бывшего товарища, а теперь потерял козыри, — отрезал ди Руаз. — И ни с кем больше. А я не хочу видеть таких, как ты, на территории академии. Мне, в конце концов, тоже может быть противно.

Цендрес не сдвинулся с места.

— Я не так плох, как ты сейчас рассказываешь.

— Мне всё равно, — признался Альберто. — Но девочка останется в Змеином Замке. В конце концов, у неё здесь сестра.

— И чем она ей поможет? Это я, я помог Паулине избавиться от безумия, — упрямо повторил Цендрес. — И должен научить её!

— Чтобы потом забрать и её магию?

Этот вопрос заставил Ясеня застыть, словно ту статую. Он неверяще взглянул на Альберто, ожидая, что тот заберёт свои слова обратно, но мужчина даже не вздрогнул, легко пройдя это испытание.

— Мне уже говорили, — произнёс он наконец, — что музыкальная магия может спасти Змеиный Замок. Эту легенду знают все, и хотя начало у них разнится с твоим, в целом суть та же. Вот только два музыкальных мага, которые есть в моей академии — это отвратительные бестолковые существа, которые скорее заставят этих змей взбеситься. Свободных комнат у меня нет, и поселить тебя — негде. Иди в лес, мирись со своими бывшими друзьями. Или отправляйся к дубу, чтобы наладить с ним контакт.

— Но мне надо время! — вспылил Цендрес. — Мне надо здесь остаться! Я много чего знаю…

— И ничего не можешь, — закончил за него Альберто. — Но пусть. Мы подыщем какой-нибудь вариант. Когда у меня будет где тебя поселить, я сообщу. Но ты ни сейчас, ни после не приблизишься ни к кому из студентов. И уж тем более к Паулине.

Цендрес едва не зарычал, хотя этот звук вряд ли был характерным для него, сжал руки в кулаки и, кажется, порывался наброситься на ди Руаза, но вовремя сдержался.

— И на этом спасибо, — выдавил из себя он и покинул кабинет, громко хлопнув дверью.

Альберто лишь покачал головой. Ничего хорошего из пребывания Цендреса не будет, и пользы тот тоже не принесёт, но ди Руаз всё ещё хватался за тонкую нить надежды. Он должен был вернуть Змеиный Замок в пристойный вид, если не хотел потерять всё: карьеру, будущее… И жизни множества студентов.