Глава 59
Он кивнул, начиная осознавать, что новость о потере ребенка способна подкосить даже здорового человека. А Алексею не помешало бы сперва окрепнуть. Поэтому просто молчал, ожидая от него инициативы.
— Кто оказался ублюдком? — все еще слабый голос брата нарушил воцарившуюся тишину. — Кого Борзый вывел на чистую воду?
— Шмель! Убийца наших родителей! Их ведь убили, не так ли?
Алексей окатил его ошарашенным взглядом и выдохнул:
— Откуда ты знаешь?
Игнорируя болезненный комок в горле, Андрей пожал плечами.
Осознав, что замер посреди комнаты, сделал шаг вперед. Еще один.
И еще. Лишь оказавшись прямо у постели брата, он тихо обронил:
— Есть доказательства его вины. Есть свидетели.
— Паскуда! Я всегда это знал! Но…
— Почему ты скрыл от меня правду о родителях?
Алексей отвел глаза:
— Чтобы у тебя появился хоть мизерный шанс на спокойное детство!
От его слов в глазах предательски защипало. Руки затряслись.
Стиснув зубы до противного скрежета, дабы не разреветься, подобно девчонке… дабы не выказать своей слабости, Андрей мертвой хваткой вцепился в ладонь старшего брата. Как никогда чувствуя их родство, их единение, он улыбнулся через силу. Превозмогая себя, произнес:
— Только сейчас… когда едва не потерял тебя… я понял, как много ты для меня сделал! Понял, что обязан тебе всем! Понял, что ты – единственный родной человек на всем белом свете! Понял, как много ты для меня значишь! Понял, как сильно… ты мне дорог!
— Андрей…
Брат смотрел на него очень странно. Его глаза неестественно блестели.
— Ты жил ради меня, а я и не замечал этого! — продолжал Андрей, будучи не в силах остановиться. — Но… мне преподали хороший урок! Теперь все иначе. Я всегда буду рядом и никогда тебя не предам! Я перестану прожигать жизнь впустую и прятаться у тебя за спиной! Я возьмусь за ум и буду помогать тебе с бизнесом, как ты и хотел! Я докажу тебе, что на меня можно положиться! Ты только… поправляйся, братишка! Поправляйся скорее…
В ответ Алексей так сильно стиснул его ладонь, что заломило пальцы.
— Знаешь, — пробубнил он едва различимо, — ради таких слов можно и горы свернуть!
— Свернем! — клятвенно заверил Андрей. — И не одну!
В этот момент дверь в комнату тихонько распахнулась.
Все та же красавица-медсестричка разрушила их временную идиллию:
— Прошу прощения, но ваше время вышло! Пора уходить!
— Еще минуту, пожалуйста!
— У меня будут крупные неприятности, если вас тут заметят, уважаемый!
Алексей одобрительно кивнул:
— Ступай! И о Соне позаботься, пока я тут… отдыхаю!
— Хорошо.
— Передай ей, что…
— Что?
— Ничего. Сам скажу при личной встрече.
Попрощавшись, Андрей покинул палату брата. А после подхватил на руки медсестру и покружил в знак благодарности за содействие. Однако ее пришлось быстренько вернуть на место, так как в кармане ожил телефон.
На экране высветился номер Ирины Павловны.
— Есть новости от Лизы? — воскликнул он, забыв даже поздороваться с наставницей. — Хоть что-нибудь известно?
— Нет. Она как сквозь землю провалилась!
— Понятно…
— Не отчаивайся! — послышалось из динамика. — Ты ее знаешь. Она будет бороться до последнего! Ее найдут. Но я звоню не по этому поводу.
— Еще что-то стряслось?
— Можно и так сказать, — сокрушенно выдохнула женщина. — Паша приезжал. Он отправил свою мать и сестру с Кириллом в Германию. Вика улетела, Андрей. Попросила передать тебе кое-что и улетела.
Если бы ему огромное пчелиное жало вогнали прямо в сердце – эта боль не шла бы ни в какое сравнение с тем, что он испытал сейчас, услышав подобные новости. Да, в нем кипела обида, ненависть и злоба к ее отцу.
Да, он жаждал его смерти и не желал больше видеть саму Соколовскую. Но… черт подери! Разве это нормально?
«После всего, что между нами было, ты могла бы и… попрощаться! Могла бы выказать хоть мизерное сочувствие моему брату! Или морально поддержать меня! Ты могла приехать и быть рядом со мной в такой сложный период! А ты… просто сбежала! Свинтила по-английски! Что ж… удерживать не стану. Наш уговор аннулирован. Скатертью дорога!»
В последний момент припомнив слова Ирины Павловны, он все же уточнил:
— Что она просила мне передать?
— Сейчас процитирую! — предупредила наставница и заговорила, будто бы читала с бумажки: — Ты можешь ненавидеть меня и винить в том, чего я не делала! Это ничего не изменит в моем сердце. Мои чувства были правдой!
* * *
В то же время…
Вечерело. Солнце неумолимо опускалось все ниже и ниже к линии горизонта. Время утекало, как вода сквозь пальцы, а должного результата все не было. С момента исчезновения Лизы прошло чуть более полутора суток. Самых жутких, самый мучительных, самых долгих в его жизни. Всматриваясь вдаль пустым невидящим взглядом, Борзый мог думать лишь об одном:
«Где ты? Ну где же ты, Кроха? Если тебя тронут, если посмеют причинить боль… никто меня уже не остановит! Я растерзаю ублюдков!»
В надежде отыскать ее они перерыли большую часть города. Да все тщетно.
Лиза будто сквозь землю провалилась. А вместе с ней исчез и Шмель, и Зарутский. На их поиски бросили почти все силы. Прокурор поднял своих людей. Дуда и отец – тоже. В стороне не остался и Ювелир – смог «договориться» со спецами из «органов», чтобы никакие госструктуры не встревали в данный конфликт. По крайней мере до его завершения.
Получив от старших полный карт-бланш, Похомов начал действовать. Старый заброшенный склад, расположенный на отшибе города, был выбран им не случайно. Именно здесь в свое время Пескарь свел счеты с Черчиллем.
Здание пустовало, но все еще оставалось пригодным для определенных целей. Пока Прокурор и его архаровцы тщательно обыскивали особняк Соколовских в поисках подтверждения слов Зарутского, а Ювелир (при тайном содействии бывших коллег) по крупицам восстанавливал возможный маршрут Лизы, Дмитрий приступил к осуществлению своего плана.
По его распоряжению на склад были доставлены несколько бочек с бензином. Сюда же вскоре привезли сторонников Шмеля, до которых удалось добраться в первую очередь. Их ожидал допрос с пристрастием, в котором Борзый принимал активное участие. Столь активное, что снова сбил все костяшки к чертям собачьим. До крови. Его раны горели и пульсировали. Но физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем ураганом, что творился в его душе. С тем отчаянием, что напрочь затмевало разум. Благо хоть силы оказались потрачены не зря – Пескаревские шакалы сдавали своих же «коллег по цеху» без зазрения совести. И весьма охотно. Каждый из них называл все новые и новые имена. Список лиц, прогнувшихся под Гарика, все пополнялся и пополнялся. В нем насчитывалось более восьмидесяти имен. Почти семьдесят из них уже были доставлены на склад, тщательно «допрошены», связаны по рукам и ногам и оставлены под чутким надзором лучших людей Прокурора, вооруженных до зубов. Дмитрий тоже оставался здесь. Никому не доверял и предпочитал проконтролировать все самостоятельно. На кону стояло слишком многое. Лиза. Город. Жизни.
«Мы выманим тебя на сходку, сукин ты сын! Даже если мне придется пойти на крайние меры, выманим! Я не спущу тебе это с рук! Моя жена неприкосновенна! Она – не рычаг давления и не предмет шантажа! И каждая мразь в ближайшее время это уяснит! И ты… тоже уяснишь! А еще… ответишь нам за всех друзей, которых мы потеряли по твоей вине!»
Похомов знал, что Борис Андреевич с Гариком уже связался и все свои требования озвучил ему весьма доходчиво. Но каким окажется конечное решение ублюдка, предугадать было крайне сложно. Поэтому Борзый готовился ко всему. И к напряженным переговорам, и к кровавой бойне.
«Ты вернешь ее мне! — одержимо твердил сам себе. — Целой и невредимой!»
Докурив черт знает какую по счету сигарету, он сразу же подпалил новую.
Зажав фильтр потрескавшимися губами, в очередной раз затянулся до одури. Едкий дым привычно обжег легкие, оставляя горечь на языке. Однако и этого было уже недостаточно, чтобы хоть немного успокоить в клочья изодранные нервы. Страх за Лизу в буквальном смысле слова сводил его с ума.
Лишь одно успокаивало – твердая уверенность в том, что Кроха нужна Гарику живой. Все понимали: он хочет прибрать к рукам их город и будет использовать племянницу Прокурора как разменную монету в этой многолетней тяжбе. Сперва в сердце Дмитрия теплилась надежда, что Шмель все же не успел улизнуть из города, не успел передать Лизу Пескарю.
Но… постепенно и она угасала, оставляя после себя пустоту и неизвестность.
Ведь будь оно так, они давным-давно отыскали бы этого шакала. И его рыжеволосая малышка была бы уже с ним. В его объятиях. В его руках.
Мысли мужчины были прерваны гулом автомобильного движка. Не одного.
Судя по звуку, к ним приближалось сразу несколько машин. И черт его знает, свои пожаловали или чужие. Напряжение сковало каждую мышцу. Животная ярость ударила в голову. Борзый готов был схватиться за оружие.
Благо вовремя узнал внедорожник отца. Следом ехали еще четыре автомобиля. Стало ясно – пожаловали старшие. И Дмитрий не ошибся.
Полюбоваться результатом его деяний… решили все сразу. Прокурор вместе с охраной первым делом направился внутрь склада, а Дуда, Ювелир и отец подошли к нему. Последний оглядел Дмитрия встревоженным взглядом.
— Хреново выглядишь, сын! — резюмировал в итоге.
— Я знаю!
— Ты бы хоть в машине часок-другой вздремнул, что ли…
— Бать, я в порядке! — отмахнулся Похомов, начиная заводиться. — Есть новости?
— Не самые утешительные, — включился в разговор Дуда, — но тем не менее!
— О чем речь?
— Макар сказал правду. При обыске у Соколовских мы нашли много интересного в личном кабинете Шмеля. Файл с видео, о котором говорил Зарутский, там тоже был. Плюс еще несколько убийств, записанных на камеру. Среди них есть и те, в которых Серегу даже не подозревали. Все это время он спокойненько работал на Гарика! Как же слепы мы были!
Борзый удостоил законника хмурым взглядом:
— Это… все?
— Гордеев пришел в себя, — с явным облегчением сообщил отец. — Пока слаб, конечно. Ему теперь восстанавливаться и восстанавливаться. Но его жизни больше ничего не угрожает. Соколовские улетели в сопровождении Кирилла. Ирина не отходит от Валентины Степановны. Боря звонил Пескарю и потребовал от него явиться на сходку. Сроку дал – до конца завтрашнего дня. Если проигнорирует и не вернет Лизу, будем разговаривать уже…
Отец не закончил фразу. Отвлекся на очередной автомобиль, гудящий вдали.
Дмитрий даже оборачиваться не стал – по реву движка узнал машину Пашки.
А когда друг притормозил совсем рядом и выбрался наружу, хлопнув дверью, Борзый строго поинтересовался, искренне не понимая этого идиота:
— Почему ты остался? Тебе сам Прокурор дал добро на выезд из страны!
Сокол молча подошел к нему. Встал плечом к плечу и тихо пояснил:
— Я не побегу! Если не возражаешь, я хотел бы остаться с тобой… до конца!
Дмитрий вперился в него тяжелым взглядом.
— Ты разве не осознаешь, что ждет твоего отца, когда его найдут? Ты готов… присутствовать при этом? Готов морально? Не сломаешься потом?
Пашка равнодушно пожал плечами:
— Его ждет то, что он заслужил! Его стараниями наша семья оказалась под угрозой. На нас теперь… клеймо предателей. Изгоев. Что само по себе… несправедливо! Я хочу избавиться от этого позора. Хочу смыть его с нас!
— Кровью?
— Да хоть ослиной мочой! Лишь бы эффект был!
— Что ж, — Дмитрий заглянул ему прямо в глаза, — поступай как знаешь! И так… чисто для справки… я рад, что ты сейчас рядом!
Соколовский лишь измученно улыбнулся и благодарно кивнул в ответ.
Как раз в этот момент из недр склада материализовался Борис Андреевич со своей свитой. Подойдя к ним почти вплотную, Прокурор с негодованием произнес, обращаясь непосредственно к Дмитрию:
— Что ты задумал? Что все это значит?
— А разве непонятно?
— За каким хреном ты собрал так много людей в одном месте, под одной крышей? — почти рычал смотрящий. — И для чего тебе столько бензина?
Борзый невозмутимо скрестил руки на груди и угрожающе прохрипел:
— У нас есть цель – выманить Пескаря на нашу территорию, забрать у него Лизу и наказать ублюдка за все хорошее! Но… если вдруг что-то пойдет не так, если с головы моей жены упадет хоть один волос, я в ту же секунду взорву здесь все к чертовой матери! Выжгу дотла без тени сожаления! Никто из Пескаревских живым отсюда не уйдет! Никто. И если Гарик не идиот, если дорожит своими людьми и своей репутацией, то рисковать их жизнями не станет! Он явится сюда как миленький! Клянусь, он приползет!