Глава 6

Почему именно согласился принять участие в данном мероприятии, Похомов не знал. С одной стороны Пашкины уговоры повлияли, а с другой, желание развеяться. Надоело уже по офисам, да клубам таскаться. Тем более, по словам Гордеева, который ко всему прочему и был инициатором идеи, приглашение на благотворительный бал получают только успешные бизнесмены и крупные меценаты. А он, действительно, принадлежал к этому кругу.

— Да не сиди ты с кислой миной, Борзый, — прервал его размышления голос Соколовского, — Разве нам помешает дополнительная реклама? Посидим культурно, отстегнем бабок в фонд детского дома, и автоматически самыми выгонными спонсорами станем.

— Это гнусно, — фыркнула в ответ на реплику брата Виктория, — С таким пренебрежением о сиротах говорить нельзя! Не стыдно тебе?

Дмитрий еле сдержал улыбку, наблюдая за Соколовскими. Вика — поздний ребенок в семье друга. Почти на десять лет младше Пашки. Но, не смотря на сильное внешнее сходство, совершенно иная по характеру. Не по годам серьезная, и совестливая до жути. Наставление на путь истинный старшего брата — довольно распространенное явление в их отношениях.

— Вы не правы, Виктория, — вмешался в разговор Гордеев старший, в который раз убирая с себя руки своей навязчивой спутницы, — Никаких гнусностей в адрес этих несчастных детей не прозвучало. Просто голые факты.

— Расскажи нам лучше, что здесь будет происходить, — скучающим голосом поинтересовался Похомов, — К чему, так сказать, готовиться?

Вика просияла, машинально заправляя за ухо непослушную светлую прядь:

— Благотворительный бал — ежегодное мероприятие, позволяющее обеспечивать финансами детские дома по всей стране. Это своего рода соревнования между лучшими ВУЗами Москвы и Питера. Каждый институт представляет собственная команда, в состав которой входят лучшие студенты. И тут такое начинается! Кто-то поет, кто-то танцует, а кто-то проявляет себя в других культурных отраслях. Побеждает ВУЗ, собравший больше всего пожертвований. Деньги отправляются в детские дома, а победившая команда увозит с собой кубок. Все довольны. Ура!

Мужчины заинтересованно переглянулись.

— А ты уверенна, что деньги доходят до адресатов? — осторожно прощупывал почву Борзый, — Они точно не за бугор уплывают?

Девушка отчаянно закивала головой:

— Все честно. Не первый раз ведь участвуем! Правда, всегда МГИМО побеждают…Мы обычно вторые. Но в этом году у нас сильнейшая команда. Только тяжелая артиллерия нашего ВУЗа. К слову, совсем скоро я вас покину. Наши ребята подтягиваются. Вон, Тимофей уже аппаратуру настраивает.

Пашка насупился:

— Не припомню, чтобы ты у меня отпрашивалась. Будешь здесь сидеть, с нами!

Публика одобрительно заревела, привлекая внимание гостей, заполнивших банкетный зал. Все с ожиданием уставились на дверь. Вика же хитро улыбнулась.

— Попробуй объяснить это нашему капитану, братишка. Я посмотрю, как на твое заявление Алмазова отреагирует…Будет весело.

— Что? — глаза Сокола округлились. То ли от удивления, то ли от безысходности.

— Соня будет здесь? — забеспокоился Алексей.

— Уже здесь, — усмехнувшись, поправила Соколовская, — Тимофей ее любимую песню включил, значит приехали все трое, или она одна.

***

Алмазова сильно волновалась из-за предстоящего вечера. Репутация института стояла на кону. Несмотря на это, заходить в банкетный зал почему-то не спешила — переминалась с ноги на ногу на ступеньках здания, наслаждаясь вечерней прохладой. Дрожащими пальцами девушка пыталась справиться с непослушным сенсорным дисплеем своего телефона, и дозвониться, наконец, Лизе. Или Андрею…Тщетно! Оба номера были отключены. Больше ждать их Соня не могла. Раздраженно запихнув телефон в клатч, девушка шагнула в фойе. Заприметив там огромное зеркало, повертелась около него несколько минут, проверяя все ли в порядке с внешним видом. Часть волос по-прежнему спадали крупными локонами на полностью оголенные плечи и спину. В другую половину ее густой шевелюры были вплетены живые орхидеи, в тон кораллового платья с глубоким декольте. Так как длинна наряда была приличной, а именно «в пол», то и выглядела Соня шикарно. А главное — не вызывающе.

Дважды вздохнув, для храбрости, и натянув на лицо беспечную улыбку, девушка уверенно вошла внутрь. Зал загудел, приветствуя Алмазову на удивление радушно. Окинув присутствующих равнодушным взглядом, она направилась в сторону сцены, где за диджейским пультом уже хозяйничал Тимофей.

— Соня…ты божественна! — с обожанием выдохнул одногрупник, — Так и быть, я готов поставить крест на холостяцкой жизни.

Алмазова заливисто рассмеялась:

— В очередь, Тимка. В очередь.

— Ну, как всегда, я в пролете…

— Где все наши? — командным голосом поинтересовалась Соня.

— Там, — кивком головы Тимофей указал в нужном направлении, — Не хватает только Лизы и Андрея.

— Знаю. Они немного опоздают…Соколовскую не вижу.

— Вика за столиками спонсоров пока что сидит. С братом.

Развернувшись на девяносто градусов, девушка с трудом разглядела в затемненной части зала одногрупницу. Да и Дмитрия с Павлом заодно.

Третий мужчина, вместе со своей спутницей сидел к ней спиной, поэтому разглядеть парочку лучше Соня не смогла даже своим стопроцентным зрением.

— Сейчас вернусь.

Не проронив больше ни слова, девушка направилась к столикам спонсоров.

Завидев ее, Виктория загадочно заулыбалась, и замахала обеими руками в знак приветствия.

— Добрый вечер, господа, — улыбнулась Алмазова, — Давненько не виделись. Не могу сказать, что скучала, но все же…

Похомов рассмеялся. Даже сигарету поспешил затушить.

— Нравится мне твое чувство юмора. Ой, нравится!

Соня, скорчив ему гримасу, переключила свое внимание на Соколовскую:

— Вика, тебя ребята заждались!

Виктория, в ожидании разрешения, вопросительно посмотрела на Пашку. Тот, буквально сверлил немигающим взглядом ее одногрупницу, совершенно не обращая внимания на сестру. Пользуясь моментом, Соколовская выскользнула из-за стола:

— Бегу, бегу.

Алмазова уже почти развернулась, собираясь отправиться вслед за Викой, да только екнуло вдруг в груди. Остановилась, внимательно рассматривая сидящего спиной к ней мужчину. Что-то в его осанке было ей до боли знакомо. В глубине души, она понимала, что этот человек — Алексей Гордеев.

Сердце пропустило пару болезненных ударов, кровь прилила к лицу от обиды и гнева. Он с женщиной сюда пришел! Ярость взяла верх над разумом…Соня обогнула стол, оказавшись лицом к лицу с Алексеем. От его напряженного оценивающего взгляда холодок пробежался по спине, но девушка и бровью не повела. Лишь гордо вскинула подбородок, да посильнее клатч в руке сжала.

— Ну и гад же ты, Гордеев! — злобно зашипела девушка, еле удерживая себя от рукоприкладства.

— Не понял? — изумился Алексей, слегка отодвигаясь от своей спутницы.

— Что, силиконовые сиськи милее естественной красоты? — Глумилась Алмазова, прекрасно понимая, с каким интересом за этой перепалкой наблюдают Похомов и Соколовский, но остановиться уже не могла, — На них у тебя время есть, да?

— Как это понимать? — сурово отчеканил мужчина, стискивая зубы.

— А как тебя понимать? — закричала Соня, вкладывая в слова всю свою обиду и ярость, — Сначала руки нацеловываешь, комплиментами осыпаешь. Потом в одной кровати со мной «случайно» оказываешься, по городу преследуешь. Даже машину мне разбил…А сейчас вообще компанией какой-то курицы наслаждаешься! Ниже падать тебе некуда…

— Сама ты курица, — возмутилась вульгарная блондинка, очевидно, распознав из всего сказанного лишь это слово.

— Рот закрой! — цыкнула Алмазова, — Шлюхам слова нее давали…

— Что?

— Соня, — Алексей медленно поднялся на ноги, — Давай поговорим в конце вечера. А сейчас, извинись перед Юлей, пожалуйста!

От подобных слов у девушки окончательно помутился рассудок. Она даже сама не поняла, в какой именно момент схватила с подноса у проходящего мимо официанта бокал шампанского, и выплеснула его прямо в лицо опешившего Гордеева.

— Вот тебе мои извинения! — прошептала Алмазова, делая шаг назад, — Других не получишь…

Не дожидаясь последствий, Соня, быстрым шагом, поспешила в дамскую комнату, спиной чувствуя, что взбешенный мужчина следует за ней.

— Лешенька, мужской туалет в противоположной стороне, — послышался писклявый голос Юлии, — Сейчас ты направляешься в женский…

— А я и не собираюсь там мочиться, золотко!

***

Соня искренне надеялась, что войти в женский туалет Гордееву не позволит воспитание. Не тут-то было. Не просто вошел, а вломился, распугав при этом всех студенток, которые в течение пяти секунд покинули помещение.

— Что себе позволяешь? — грозно пробасил мужчина, нависая над девушкой.

— А ты?

— А что я собственно такого сделал?

— Попросил извиниться перед этой…Юлей!

— Ты незаслуженно оскорбила девушку, поэтому и попросил.

Соня тяжело дышала. Ком в горле мешал нормально разговаривать, словно тисками сжимая голосовые связки.

— Нет, я не понимаю, — негодовал Алексей, — Почему ты ведешь себя так, словно мы прожили в законном браке не менее двадцати лет. Почему, Соня?

Алмазова уставилась в пол, не зная, что сказать, и изо всех сил сдерживая слезы. Гордеева такой молчаливый ответ не устроил, поэтому он слегка сжав ее подбородок, заставил смотреть в глаза. Девушка подчинилась, но легче не стало. Она млела от малейшего прикосновения этого мужчины.

— И я не понимаю, — с вызовом прошипела Соня, — Не понимаю, чем же это безмозглое пугало лучше меня? Может, расскажешь?

— Господь, милосердный, — перешел на шепот Гордеев, — Ты ведь ревнуешь меня!

— Вовсе нет…

— Ревнуешь, — ласковое прикосновение его пальцев к губам заставило вздрогнуть, — Ревнуешь…

— Так чем же она лучше? — не унималась Алмазова, — Со*ет бесподобно?

— Прекрати сквернословить, — мужчина скрестил руки на груди, — Ничего между нами не было.

Осознав, что только что сказал, Алексей рассвирепел:

— Охр***ть! Докатился…Стою перед пигалицей, и как школьник, докладываю, кого тра**л, а кого и пальцем не трогал.

Соня немного расслабилась после подобного заявления. Даже на душе как-то легче стало. Неожиданное признание Алексея заставило ее смутиться:

— Сегодня ты прекраснее, чем когда либо…Не успел сказать…

— Нужно было плеснуть тебе в лицо шампанским гораздо раньше, чтобы скорее прозрел, — она обхватила руками свои оголенные плечи, пытаясь унять дрожь во всем теле.

— Дура, — нежно, хрипло, с озорными искорками в глазах, он вынес свой вердикт.

Девушка тут же ощетинилась, вспоминая последние события:

— Бабник! — еле заметно, Соня отступила под его натиском назад, — Кабель…Стареющий ловелас…

— Все так, — Алексей рассмеялся, — Мы ведь уже выяснили тот факт, что ты меня ревнуешь. Давай не будем повторяться.

Ей нечего было ответить. Вернее, мыслей в голове вертелось очень много, но сформулировать из этой каши хоть что-нибудь дельное выходило с большим трудом.

— Ненавижу! — обиженно фыркнула, не придумав ничего умнее.

— Хочется верить.

— Это правда, — сорвался с уст последний аргумент. Вместе с ним испарилась и обида.

— Тсс! — горячий палец накрыл ее мягкие губы, очертил контур, тем самым прерывая гневную тираду. — Хочешь знать правду? Без всей этой напускной вежливости и прикрас?

— Было бы не плохо, — стало до ужаса жарко, когда он, схватив ее за талию, притянул к себе.

— У меня вс**ет всякий раз, когда вижу тебя, — ошарашил своим признанием мужчина, — Не смотри так. Да, я действительно хочу тебя. Но, совсем иначе, чем те сопливые мальчишки, что бегают по пятам за твоей тенью, и возносят в ранг богини. Нет! Хочу тебя по-взрослому. Грязно. Жестко. Всю, целиком. Без остатка. И тело, и душу, и мысли. Все…

— Но…

— Почему держу дистанцию? Отстраненно прохожу мимо? Демонстрирую безразличие?

Ответа Соня ждала с замиранием сердца. Боялась даже пошевелиться, пока всю правду не услышит.

— Не хочу позволить свирепому медведю растоптать едва распустившийся подснежник, — задумчиво произнес Гордеев, — Ты слишком юна. Страсть такого мужчины, как я, тебя просто сломает.

— Ерунда, — гневно сверкая глазами, воскликнула Алмазова, — Откуда тебе знать, мы ведь даже не пытались. Что, если я мечтаю об этой страсти?

— Глупышка, — сражаясь за самоконтроль, мужчина прикрыл глаза, и нервно сглотнул. Соблазн был слишком велик, — Ты себе даже не представляешь, что значит быть моей. И врагу не пожелаешь. Я жуткий собственник!

— Как и все мужчины, — парировала она в ответ, все теснее прижимаясь грудью к его жесткому торсу, — Надеешься запугать?

— Даю шанс отступить…

— Я иду только вперед. Если придется, то и по головам в том числе. Но, никогда не отступаю.

— Юношеский максимализм, — усмехнулся Алексей, не отрывая взгляда от ее пухлых губ, — Необдуманный шаг…

— Не тебе судить…

— Мала еще умничать.

— А, по-моему, в самый раз. Желаешь проверить?

— Вот сейчас и проверю!

Припечатав Соню к стене, Алексей смял ее губы в страстном, дурманящем разум поцелуе. Она ответила со всем безумием, на которое только была способна! Катастрофически не хватало воздуха. Плевать. Важен лишь он…

Неожиданно раздавшийся телефонный звонок заставил их отпрыгнуть друг от друга. Словно от сна очнулись… Соня прокашлялась, стараясь выровнять дыхание.

— Да? Отлично, буду через минуту…

***

— Главное, чувствуй себя уверенно, — Андрей помог Лизе выйти из машины, — И прекрати каждые десять секунд одергивать платье. Поверь на слово, как мужчине, это привлекает внимание гораздо больше, чем твоя аппетитно виляющая попа. К тому же, длина самая оптимальная. Я видел наряды раза в три короче, так что расслабься, хорошо?

Девушка кивнула в ответ, обгоняя Гордеева, и торопливо поднимаясь по ступеням.

— Скорее, Андрей! Мы опаздываем…

— Без нас не начнут, — шутливо отмахнулся друг.

— Не начнут? — возмущению Лизы не было предела, — Соня тебе голову оторвет, за подобные слова!

— Хм, интересно. А какую?

— Да иди ты, — обиженно фыркнула Карпова, останавливаясь перед входом, в ожидании отставшего Андрея.

Сегодня он был сам не свой. Едва Лизу у дверей подъезда встретил, тут же в лице изменился, начал ахинею всякую нести. Вот и сейчас, Гордеев скользил по ней странным, неизвестным ей до сих пор взглядом. А она знала об этом мальчишке все. Все! Девушке стало не по себе.

— Я говорил, что у тебя очень аппетитная ягодичная мышца? — лучезарно улыбнулся молодой человек, — Особенно в этом платье?

Лиза уперлась кулачками в бока, сердито поглядывая на друга:

— Четвертый раз, за последние полтора часа, я слышу от тебя комплименты, адресованные моей заднице. Что происходит, Андрей? Что с тобой происходит?

— Ничего, — наконец, Гордеев догнал подругу, — Просто…Понимаешь, я всегда видел в тебе друга, соратника, сестру. А сегодня, впервые, увидел рядом с собой девушку. Чертовски красивую девушку…

Лиза оцепенела. Не могла поверить в то, что он флиртует с ней. С человеком, которого с детского сада называл сестрой! Да и в голове стало так пусто, словно все мысли разом улетучились. Умом понимала, что должна что-то ответить, но язык словно онемел. Затянувшееся молчание не сулило ничего хорошего.

— Я очень люблю тебя, Дрю! — Карпова ласково потрепала его по макушке, как в детстве, — Ты самый лучший в мире друг. Умоляю, не лишай меня этого счастья …

Андрей рассмеялся:

— Никогда, и не за что! Я не дурак, рушить все своими руками.

— Фух, напугал! — Лиза, подхватив Гордеева под локоть, потащила внутрь здания, — Больше так не делай…

***

— Уже минут десять прошло, а Гордеев так и не вернулся, — негодовал Пашка, то и дело, поглядывая на часы, — Чем они там занимаются?

Дмитрий усмехнулся. Про себя, конечно, чтобы друга не обидеть. Симпатия Соколовского к Алмазовой была более чем очевидной. Но, и тот факт, что Соня предпочла другого, так же не оспорим. Искр между ней и Алексеем хватило бы на освещение небольшого городка. Девчонка даже сцену ревности закатить у всех на глазах не постеснялась. А это уже о многом говорило.

— А то ты не знаешь, чем, — ехидно пропела Юлия, — Развелось же ша**в!

— Рот закрой, — возмущенно рявкнул Пашка, — И чтобы подобный слов в ее адрес я не слышал, ясно?

— Тише, ребятишки, тише, — невозмутимо пробасил Похомов, свысока поглядывая на собеседников, — Не время для разбора полетов. Угомонитесь оба. Одна, мило улыбаясь, сейчас продолжит уничтожать свой коктейль, а второй начнет думать верхней головой, и тут же осознает, что Алмазову ему не видать, как своих ушей.

— Это почему еще? — возмутился Сокол, до краев наполняя рюмку водкой, — Недостаточно хорош, что ли, для нее? Рожей не вышел?

— Ой, все, угомонись, — Похомов примирительно подставил и свой стакан другу, — Всем ты вышел…

— Конечно, конечно, — писклявый голос спутницы Алексея заставил Дмитрия вновь напрячься, — Вот только да*т в туалета она почему-то не ему!

Рука со стуком опустилась на стол, заставляя посуду задребезжать. От ярости у Борзого даже глаз задергался.

— Выметайся, — отчеканил мужчина, исподлобья поглядывая на девушку, — Чтобы в течение минуты тебя не то, что за нашим столом — во всем здании не было.

— И не подумаю, — промямлила Юлия, медленно вжимаясь в спинку стула, — Алексей со мной еще не рассчитался.

— Выходит, Алмазова не так уж и сильно ошиблась, — усмехнулся Похомов, извлекая из кармана пиджака портмоне, — Сколько?

— Пятьсот баксов.

— Да, эскорт услуги нынче недешевое удовольствие, — присвистнул с иронией Дмитрий, отсчитывая купюры, — Но выдержать еще хотя бы пять минут в твоей компании выше моих сил.

Девушка молниеносно выхватила из его рук протянутые бумажки, и растворилась в толпе.

— Думал, мозг от нее взорвется, — облегченно выдохнул Похомов, поднимая стакан с алкоголем, — Вздрогнем, дружище!

Да только выпить не успел. Так и застыл как статуя с рюмкой в руке. Сначала, не узнал ее, лишь Андрея. А когда пришло осознание, кого именно он ведет под руку по импровизированной красной дорожке…В общем, торкнуло Дмитрия, похлеще горькой водки. Руки, как у алкоголика затряслись. Чтобы не расплескать жидкость, поставил рюмку на стол.

— Это Лиза? — не веря собственным глазам, удивился Пашка, невольно озвучивая и немой вопрос Борзого.

Да, Лиза. Но совсем другая Лиза. Не рыжая мышь, а рыжая бестия, приковывающая к себе жадные взгляды всех представителей мужского пола. В черном платье-мини обтягивающем ее так, словно с мылом натягивала, с глубоким декольте, демонстрирующем шикарную грудь, и в туфлях на высоком каблуке, девушка, лучезарно улыбаясь, уверенно шагала рядом с Гордеевым младшим. Красиво уложенные волосы спадали по плечам, а вечерний макияж и вовсе сделал из нее роковую красотку.

— Твою мать! — только и смог выдавить из себя Похомов, не отрывая затуманенного, голодного взгляда от девушки.

***

Как Лиза и подозревала, их появление не осталось незамеченным. Одногрупники скучковались у самой сцены, и радостно завопили, стоило ребятам переступить порог. Радовало лишь одно — они привыкли к большому количеству любопытных глаз. Именно поэтому, покрепче вцепившись в Андрея, Карпова уверенным шагом двинулась вперед. Машинально сканируя толпу, она напрасно пыталась отыскать среди множества чужих лиц Соню. Ее, как назло, нигде не было. Зато, на глаза ей попалась Виктория. С Соколовской Лиза общалась не так уж близко, но тоже весьма не плохо.

— Вика, — окликнула она девушку, ускоряя шаг, и буквально волоча за собой Андрея, — Подожди секундочку.

— Ой, привет, — засмущалась Соколовская, украдкой посматривая на Гордеева, — Здорово выглядите, ребята.

— Где Алмазову черти носят, — выпалил Андрей, — Названивала целую вечность, а сама опаздывает!

— Андрей! — цыкнула на друга Лизавета, пытаясь жестами объяснить, что тот ведет себя не совсем корректно.

— А она…Дело в том, что у Сони случился небольшой конфликт, я бы даже сказала — недопонимание, с твоим братом, — Вика осмелилась посмотреть прямо в глаза молодому человеку, — Сейчас она в дамской комнате, но думаю, скоро подойдет…

— Я уже здесь, — вынырнула из-за угла Алмазова, — Вика, передай, пожалуйста, ведущей, что теперь все в сборе. Можно начинать.

Соколовская, бодрым шагом направилась к судейским столикам. Соня тем делом, чмокнула Андрея в щеку, в знак приветствия, и крепко прижала к себе Лизу. Карпова сразу почувствовала, как трясет подругу, а потому, и отпускать из своих объятий не спешила.

— Я пойду с парнями поздороваюсь, — почувствовав, что девушки хотят поговорить одни, Гордеев тактично удалился. Только после его ухода, Алмазова отстранилась.

— Довольно потрепанный вид, — тихо заметила Лиза, поправляя прическу подруге, — Что произошло с цветами в твоих волосах? Не вериться, что ты в таком виде появилась на публике.

Соня рассеянно прикоснулась к упомянутым орхидеям, и, осознав, что те сломаны, густо покраснела. Опустив глаза в пол, она вытащила из пучка своих густых волос гребень с вплетенными в него цветами. Горько вздохнув, отправила его в ближайшую урну. Лиза же, проворно, взбила шелковистые локоны подруги, красиво укладывая их по обеим сторонам лица.

— Так даже лучше, — лучезарно улыбаясь, сделала вывод Лизавета.

— Рыжик, как я и подозревала, сегодня ты королева вечера, — засмеялась в ответ девушка, с ног до головы сканируя образ Карповой, — С великой радостью уступаю тебе это почетное звание.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Лиза, — Вместо того, чтобы меня смущать, лучше расскажи, что с тобой произошло!

— Кажется, я совершила непростительную ошибку, Лиза, — промямлила девушка себе под нос, — Все же оступилась…

— Что ты такое бормочешь, Сонечка? Говори громче, из-за музыки плохо слышно…

Алмазова мертвой хваткой вцепилась в предплечья подруги, и с совершенно безумным выражением лица прошептала:

— Он. Из-за него все…Соблазнил меня. И что самое страшное, я ведь ни секунды не возражала. На поцелуи отвечала, черт возьми! Если бы не звонок, он бы меня прямо там, в туалете. Боже!

Соня в ужасе прикрыла рот рукой. Запоздалое раскаяние сдавливало грудь, словно пятидесяти килограммовая гиря. Да и чувство стыда покоя не давало.

— Я ничуть не лучше обычной дворовой шл*хи!

— Да что ты такое говоришь? — осторожно освободившись от ее захвата, Карпова слегка встряхнула подругу, пытаясь привести в чувство, — О ком? Этот мужчина — Алексей? Я ведь права?

— Да, Алексей, — выдохнула Соня, слегка прикрыв глаза. Грудь девушки тяжело вздымалась, и вновь опускалась.

— Соня, ты совсем уже с ума сошла! — повысила голос Лизавета, — Не могу поверить, что ты так поступила. А может, вы все же переспали? Просто говорить не хочешь?

— Нет, что ты! — испуганно воскликнула Алмазова, глядя прямо в глаза Карповой, — Мы просто целовались…Ничего большего…

— Зажиматься в туалете со старшим братом лучшего друга, ни в какие ворота, знаешь ли!

— Не суди, да не судим будешь, — огрызнулась Соня, пристыжено опуская глаза в пол, — Я не устояла перед его напором!

— А точно Алексей тебя соблазнял? Не наоборот, случайно?

— Я лишь начала игру, а Гордеев продолжил.

— Ясно — оба хороши, — вынесла вердикт Карпова, — Что тогда тебя сейчас тревожит?

— Последствия…

— О каких последствиях речь, если между вами ничего еще не было?

— Понимаешь, Лиза, я согласилась быть его женщиной. Вернее, добилась этого сама. Возможно, даже Алексея вынудила, спровоцировала. Потому что…Потому что…Черт! — Не могла собраться с мыслями Соня, — Да потому, что хочу быть его! Вот и шла к своей цели напролом…Даже забыла, что совсем скоро могу выйти замуж…Как быть теперь, Рыжик? Что делать? Я не найду в себе сил, сказать ему, что все было ошибкой. Что нам нельзя начинать отношения. Не смогу. Не хочу!

От обиды Соня готова была разрыдаться, и Лиза это очень хорошо понимала. Так же, как и что пора завершать эту мини исповедь, ведь со сцены уже начали объявлять участников, и институты, которые они представляли. Но, оставить подругу без поддержки просто не могла.

— Любовь всегда прекрасна. И не важно, между кем рождается это чувство. Главное, чтобы оно было искренним, настоящим, понимаешь?

Лизавета серьезно посмотрела на Алмазову:

— Ну, все, Соня, возьми себя в руки. Не расстраивайся! Время все расставит по своим местам.

— Да, — грустно улыбнулась девушка, — На время надейся, а сам не плошай…Я постараюсь.

— Соберись, сестренка, — подбодрила Лиза еще раз, — Ваш дуэт с Тимофеем нашу концертную программу открывает, помнишь?

— Да.

— Петь сможешь?

— Да.

— Хорошо.

Повисло неловкое молчание, которое Карпова поспешила нарушить:

— Как знать, вдруг все это, наоборот, к лучшему происходит. Вдруг, Алексей сможет помочь и тебе, и Петру Петровичу.

Соня усмехнулась, взбивая пальцами свою шикарную шевелюру:

— Это вряд ли. Чтобы простить мужчину помочь в таком деле, нужно предварительно ублажить его в постели. Не раз, и не два. Да и играть чувствами Алексея я тоже не хочу. Слишком опасно.

— Да, возврата назад уже не будет, если так поступишь. Но, если просто объединиться против общего врага, — заговорчески прошептала Лиза, — То, возможно, вам не придется расставаться из-за грядущего замужества. Если у вас все получиться, то тебе не за кого будет выходить!

Соня, не мигая, уставилась на подругу:

— Выкладывай, что тебе известно!

— В тот вечер, когда мы познакомились с Похомовым и Соколовским, я слышала, краем уха, о каких делах разговаривал Дмитрий с Алексеем. Имя Зарутского там упоминалось в сочетании с очень «лестными» комментариями. Он им, как кость поперек горла, поверь!

— Государственный университет управления и экономики. Город Санкт-Петербург, — восторженно провозгласил женский голос со сцены, отвлекая их от столь важного разговора, — Встречаем лучших, из лучших!

— Нам пора, — встрепенулась Соня, — Забудем на время о том, что тревожит. Поговорим позже, когда одержим победу!

***

Представление было шикарным. Лизавета с разинутым ртом смотрела на номера команд конкурентов. Танцы, песни конкурсы — все говорило о масштабной подготовке конкурсантов. Упускать победу никто не хотел. Было немного не по себе, от того, с какой ненавистью и призрением на них смотрели капитаны других команд. Подобные грустные мысли Лиза старалась от себя отгонять. Пусть завидуют их успеху молча. А успех действительно имел место быть. И не удивительно, когда в команде такие акулы! Карпова неосознанно расплылась в улыбке, вспоминая вступительную речь ведущей, относительно их команды.

«Тимофей Богартов — диджей с большой буквы, ученик самого Армина Ван Бюрена; Соня Алмазова — капитан команды, девушка с уникальными вокальными данными; Виктория Соколовская — лучший эрудит института, имеющая ко всему прочему прекрасный голос; Андрей Гордеев и Елизавета Карпова — чемпионы мира по современным парным танцам…»

Соня, к счастью, с головой ушла в соревнования, и выкладывалась полностью. Ее дуэт с Тимофеем просто взорвал публику, и известная песня Билана и Волковой «Любовь — с*ка», зазвучали по-новому. А дальше была совместная работа парней — Гордеев и Богартов читали такой душераздирающий рэп, что прослезилась большая половина зала. Да и сама Лиза в стороне не осталась — успела потанцевать, вместе с Андреем конечно.

Сейчас, пока все они отдыхали в ожидании очередного конкурса, она могла спокойно рассмотреть убранство зала. Он был разделен на три зоны разного цвета, значение которых было девушке неведомо. Так же, как и почему часть помещения, где расположились спонсоры и меценаты, очень сильно затемнена. Людей много, а разглядеть их лица невозможно. Из размышлений ее вновь выдернул голос ведущей:

— Парней в деле мы уже увидели. А на что ради победы способны представительницы прекрасного пола? Сейчас и узнаем!

— Даже боюсь представить, что на этот раз придумала эта сумасшедшая, — тихо шепнула ей на ухо Соня, — Того гляди, через костер прыгать начнем!

— Да тише ты. Услышит же…

— Ну и что, пусть все слышит!

— Тянем жребий, — раздался за спиной визгливый голос ведущей, заставив подруг вскрикнуть от неожиданности, и развернуться на голос, — Тяните же! Скорее, только вы остались.

Соня спохватилась первой, и отважно засунув руку в бархатный мешочек, извлекла оттуда крошечный кубик с надписью.

— Императрица, — без особого энтузиазма в голосе произнесла Алмазова. Она, как и Лиза, увлеклась разговором, и совершенно выпала из реальности.

— Императрица! — радостно завопила женщина, — Проходи к остальным участникам, вон туда. Теперь ты, — обратилась она к Карповой.

Дрожащей рукой девушка полезла в мешочек, и нащупав внутри последний кубик, вытащила его наружу.

— Шахерезада, — от изумления глаза Лизаветы стали как чайные блюдца, а брови поползли на лоб, — Нет. Нет, погодите! Это какая-то ошибка, я не могу быть Шахе…

— Шахерезада! — еще громче закричала женщина, — Все персонажи в сборе!

— Итак, от каждой команды были выбраны три девушки. Каждой досталась своя роль. Я называю персонажа, вы поднимаете руку, договорились?

Лиза быстренько поднялась на сцену, и встала между Соней и Викой.

— Тебе кто достался? — поинтересовалась она у Соколовской, — Я прослушала.

— Женщина-кошка, — сокрушенно выдохнула девушка, — Ну, какая из меня женщина-кошка? Смех, да и только…

— Так, девочки, — Алмазова заставила их встать в круг, — Давайте без паники, на нас надеется вся команда. Мы должны забыть о стеснении, и двигаться вперед. Какую бы роль нам не дали, мы обязаны выступить лучше всех!

— Внимание! — ведущая вновь обратилась к участникам, — Прошу всех за кулисы для примерки костюмов.

***

— Господи, что это за ленточки, — возмущалась Лиза, — Я ведь, почти голая!

— Думаешь, мне легче? — поддержала ее Виктория, — С ног до головы в латекс запаковали, как… Как…

Обе покосились на Соню, которая в костюме императрицы выглядела умопомрачительно. Алмазова сразу стала степенной, величественной. Осанка ровная, талия утянута корсетом, грудь приподнята им же. Ее волосы трогать не стали, а просто вогрузили на голову изящную диадему.

— Хватит ныть! — строго осадила их девушка, — Каждый свой жребий сам вытянул. Сейчас наша задача — обойти соперников. А это значит, выложиться на все сто. Да, роли будут разные, осталось только найти их достоинства.

— Легко говорить человеку, которому лучший персонаж достался, — огрызнулась Вика, — Меня брат придушит, едва увидит в этом костюме. И я даже знаю, почему. Потому, что выгляжу так, словно с дешевого порно кастинга сбежала!

— Посмотри на ситуацию с другой стороны. Как не крути, а нам придется вжиться в образ. Слиться с ним воедино. Поверить, что мы и есть эти люди. Ты, Виктория — женщина — кошка. Основные качества: надменность, самоуверенность, стервозность, сексуальность, и, конечно же, от тебя должно веять опасностью. Дикие кошки, существа своенравные и неуправляемые. Понятно?

Соколовская, молча, кивнула.

— Рыжик, — почти прошептала Соня, — Ты больше всех подходишь на роль Шахерезады. Хрупкая, изящная, окутанная дымкой тайны, и безумно сексуальная. Особенно в этом костюме. Его словно для тебя сшили!

— Бред! — фыркнула Карпова, не желая мириться с тем фактом, что ей придется показаться на глаза нескольких сотен людей в таком виде. Восточные направления она любила, и всегда с радостью танцевала. Но, сейчас, от смущения, сердце билось в удвоенном ритме.

— Подойди к зеркалу, — безапелляционно заявила Соня, явно начиная вживаться в образ, — Посмотри на себя. Ты же неотразима, дурочка! Мы с Викой тебе в подметки не годимся. Все взгляды в этом номере будут устремлены лишь на одну тебя! А значит, самая большая ответственность за испытание лежит, также, на этих хрупких плечиках.

В гримерке повисла гробовая тишина. Соня и Вика выжидающе смотрели на Карпову. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Лиза подошла к огромному, от пола до потолка, зеркалу, и принялась разглядывать себя со всех сторон. Она всегда считала подругу эталоном красоты, но сейчас, глядя в свое отражение, понимала, что ничем ей не уступает. Ни чем!

Такая же пышная шевелюра блестящих волос на голове. Благодаря типу фигуры «песочные часы» обнаженная талия казалась хрупкой, словно тончайший фарфор. Вместе с тем, округлые бедра и пышная грудь придавали образу сексуальности. Лиза, не веря своим глазам, смущенно улыбнулась. Соня была права. Она действительно красива! Бордовые шаровары из невесомой органзы, тяжелый лиф и пояс, расшитые всевозможным бисером и стеклярусом, идеально оттеняли ее молочно-белую кожу. Да и прекрасно гармонировали с медно-рыжим цветом волос. Теперь девушка улыбнулась более открыто, увереннее.

— Вот, видишь, — повторила Соня, довольная тем, что смогла достучаться до подруги.

— Да, вижу, — загадочно прощебетала Лизавета, — Я не рыжая мышь!

Фраза, адресованная когда-то ей Похомовым, так легко слетела с уст. И сердце отчего-то сладко затрепетало в груди. Если бы он увидел ее сейчас, то назвать мышью просто не посмел бы.

— Может, придумаем какой-нибудь девиз, или хотя бы слоган? — предложила Соколовская, одевая на голову шлем женщины-кошки, с ушами на затылке.

— Не нужно, — уверенно ответила Алмазова, — Мы и так всех порвем.

Раздался противный звонок, приглашающий всех на сцену. Девушки, уверенным шагом покинули гримерку, направляясь навстречу публике. Их встретили бурными овациями, что придало Лизе еще больше уверенности в себе.

— Какие же вы все красивые! — слишком слащаво и наигранно восторгалась ведущая вечера, — Даже не представляю, как сложно будет нашим уважаемым гостям сделать свой выбор. А сделать его придется в любом случае.

Женщина глубоко и громко вздохнула, так как предыдущую фразу произнесла на одном дыхании, и вновь продолжила:

— А теперь, внимание, девушки! Объясняю правила конкурса. Каждая команда, состоящая, как вы уже поняли, из трех персонажей, должна собрать пожертвования со всех присутствующих. Как вы будете это делать — не моя забота! Можете изгаляться, как пожелаете, главное — не выходить из образа. Это единственное правило, за нарушение которого конкурсант снимается с испытания. Ох, еще момент! Победителей судить будут по двум критериям. Первый — самая большая сумма сборов. Второй — пожертвования собраны от каждого, без исключения, столика. Условия понятны?

— Да! — вторил ей дружный хор голосов.

— Отлично. А сейчас я попрошу подойти капитанов, для определения очередности участия команд.

Алмазова подбежала к ведущей первая, а потому ей и посчастливилось вытащить заветную цифру семь.

— Ура, последние, — с облегчением выдохнула Вика, дрожащими пальцами теребя застежку черного силиконового комбинезона.

Лизавета тяжело вздохнула, но все же улыбнулась Соколовской.

— Посмотри на них, — девушка кивнула в сторону соперниц, — Они такие вульгарные, раскованные. Как бы ужасно это не прозвучало, но Соня права. Будем стесняться — проиграем. Нужно из кожи вон лезть, лишь бы не допустить подобного.

— Это точно, — согласилась подоспевшая «Императрица», — У них даже Красная Шапочка, как путана, выглядит. А наша женщина-кошка…

— Я поняла! — рявкнула Виктория, и дерзко потянула замок комбинезона вниз, обнажая грудь практически на две трети, — Так лучше?

— Безусловно!

— Гораздо эффектнее!

В голос ответили девушки, отчего все трое рассмеялись.

— Соколовская, — Соня начала строить беспроигрышную, на ее взгляд, стратегию по привлечению всех спонсоров на их сторону, — Ты трясешь деньги с братца, его дружков, и остальных представителей синей зоны. И, Вика, не забывай по чаще говорить — «мяу».

Виктория театрально поклонилась:

— Слушаюсь, Ваше величество!

— Рыжик, обрабатывай сиреневую зону. Там, как нельзя, кстати, имеются большие ценители востока.

— Серьезно? — удивилась Лиза, — Откуда знаешь?

— Просто пришла раньше вас. Тогда свет у спонсоров еще не успели приглушить. Так что готовься, парочка шейхов там точно сидит.

— Очень весело! Лучше бы ты мне вообще ничего не говорила. Опозорюсь еще…

— Отставить панику. Мы справимся. Тем более что самую привередливую зону — пурпурную, беру на себя! Осталось обговорить с Тимофеем музыкальное оформление нашего выступления.

Тем временем, первая команда уже преступила к испытанию, суматошно бегая между столиками меценатов. Лиза от волнения начала считать про себя до ста и обратно.

— Нужно отвлечься.

— Что? — девушка не сразу сообразила, что Вика обращается к ней, — С радостью, да только как?

— Я предлагаю, не смотреть на выступления других команд, чтобы не расстраиваться лишний раз, а пойти за кулисы, и отрепетировать какой-нибудь интересный выход. Соня ведь сейчас выбирает с Тимофеем музыкальное оформление. А мы…

— Точно! — чуть ли не взвизгнула от восторга Карпова, — Есть одна идея!

***

Похомов нервно закурил. Наверное, в сотый раз, за сегодняшний вечер, едкий никотин обжигал его легкие. Но, вопреки всему, он затягивался все сильнее и сильнее, в надежде успокоить разбушевавшиеся эмоции. В глубине души Дмитрий ликовал — все же судьба столкнула их вновь! Воображение дорисовало картинку их «случайной» встречи, по окончанию вечера.

— Борзый, ты хоть признаки жизни то подай, — Сокол усердно махал ладонью перед его лицом, — Леха к тебе уже второй раз обращается!

— Да? — мужчина рассеянно затушил сигарету, — Задумался, извини.

— Да нечего, — усмехнулся Гордеев, — Все мы после выхода девушек в костюмах на сцену задумались.

— О чем спрашивал то?

— Чей институт спонсировать собрался?

— Явно не МГИМО, — огрызнулся Похомов, вновь устремляя взор на сцену, в надежде, что она хоть на секунду там промелькнет.

К счастью, именно в этот момент ведущая объявила последнюю команду:

— Государственный университет управления и экономики. Город Санкт-Петербург. Встречаем, друзья!

Заиграла красивая музыка, и на сцену медленно, но гордо вышла Соня. Окинув надменным, царским взглядом присутствующих, она мечтательно уставилась в потолок, указывая правой рукой на синюю зону. Мелодия вдруг изменилась. В ней появились нотки агрессии. И тут, на глазах изумленной публики, из-за ее спины появилась женщина-кошка. Они посмотрели в лицо друг другу, словно в зеркало, повторяя даже мельчайшие жесты. После чего, ожившее второе «Я» императрицы, спустилось со сцены и уверенно направилось к их зоне. Алмазова тем временем, начала изображать влюбленность, нежно поглаживая накрахмаленный мужской платок. Прижимала его к груди, целовала. Загадочно улыбаясь, девушка указала левой рукой на сиреневую часть зала. И тут же в мелодии появились восточные нотки, а от спины Сони плавно «отклеилась» Шахерезада. Публика ревела, ожидая дальнейших действий. Практически в ногу, одинаковой походкой, девушки разбрелись по разным зонам.

Теперь видеть Лизу Похомову удавалось с большим трудом. Этот факт мешал спокойно наслаждаться шоу. Дмитрий злился. Очень злился.

Между тем, с призывным кличем «Мяу», Вика запрыгнула на их стол, вызывая недовольство со стороны Пашки:

— Не стыдно тебе? — завелся Сокол, — Вот мама узнает.

— Бабки гони, — мило улыбаясь, прошипела Виктория, — Чем больше в шляпку мою положишь, тем быстрее я избавлюсь от этого костюма.

Соколовский полез в карман за кошельком.

— И вы тоже давайте, — обратилась она к Похомову и Гордееву, — За Андрея, за Соню…

— За них я вложусь, — хитро прищурился Алексей, — Эх, разорить готовы, детишки!

— Я не понял, — все больше раздражался Похомов, — Вы что, зоны разделили?

— Да, — гордо отозвалась девушка, — Так удобнее. Не знаю, почему другие не догадались, а бегали как сумасшедшие, по всем столикам.

— То есть, Лиза к нам не подойдет?

— Нет.

— И Соня тоже? — удивленно переспросил Алексей.

— Чего заладили! Вам что, меня мало? — обиженно фыркнула Виктория, — Значит, больше денег жертвуйте!

Дмитрий с грохотом отодвинул стул, возмущенный тем фактом, что может попросту упустить девчонку.

— Похомов, ты куда? — попытался вразумить мужчину Алексей, — А благотворительность?

Недолго думая, он достал чековую книжку, и, заполнив все кроме суммы, протянул Пашке:

— Впишешь нужную цифру.

— А какую, это, нужную?

— Ту, которой до победы не будет хватать.

***

Лизавета чувствовала себя мерзко. Все уговоры Алмазовой и Соколовской пошли прахом, стоило ей спуститься со сцены. Паника накрыла с головой, от чего девушка невольно задрожала. Колени подкашивались от неуверенности и страха. Предотвращая падение, Карпова остановилась. Обернулась, пытаясь глазами найти в толпе Андрея. Гордеев, будто почувствовал, что нужен ей сейчас, как никогда. Он одобряюще улыбнулся, и, скрестив за нее пальцы, крикнул: — Давай, Рыжик! Мы в тебя верим.

Лиза тепло улыбнулась другу, после чего, прикрыв глаза, прочитала про себя молитву, и направилась к спонсорам. Но, уже не как затравленный кролик, а как уверенный в своих силах человек. Ее ожидали тридцать столиков, за одним из которых сидели три молодых человека, в национальной арабской одежде. Теперь она понимала, о чем именно говорила Соня, намекая на культуру востока. Самый молодой, на вид, представитель этой троицы не мигая, смотрел ей прямо в глаза, что уже говорило о заинтересованности. Недолго думая, Лиза призывно улыбнулась ему, и поманила к себе указательным пальцем. Мужчина, даже если и не ожидал подобного поворота событий, не растерялся ни на секунду. Ждать себя он не заставил — уже через мгновение нависал над Шахерезадой.

— Ты — необычайно красива, — сказал араб на ломанном русском языке.

Лизавета еле заметно подмигнула ему, после чего, без предупреждения рухнула без чувств. Расчет был на то, что у избранника хорошая реакция, и девушка не ошиблась. Мужчина поймал Лизу раньше, чем она достигла пола. Зрители изумлено ахнули. Как раз в этот момент, Шахерезада, начала свой горячий танец. Стеснение отошло на второй план, когда тело оказалось в плену музыки. Карпова уверенно демонстрировала все, что только знала о танце живота. Связки, восьмерки, тряски, шаги, волны…Даже столь откровенные элементы, которые однозначно были бы запрещены на официальных соревнованиях. Словно мотылек, она порхала от столика к столику, все больше и больше наполняя мешочек для сборов. Краем глаза, Лиза видела, что Соня справляется тоже на ура. Да и Вика не отстает. От этого на душе стало так легко, безмятежно. Собрав пожертвования со своей зоны, девушка хотела помочь Алмазовой и Соколовской, но увидела, как те направляются в сторону сцены. Карпова проворно отвесила поклон своей публике, и уже собиралась присоединиться к ним, но и шага сделать не успела — кто-то грубо схватил ее за локоть.

— Ты нарушила главный запрет, — пробасил Похомов хриплым голосом, от которого у Лизаветы кожа мурашками покрылась. Или просто его прикосновение так подействовало?

— Ка. Какой?

Дмитрий резко развернул ее. Теперь Лиза не знала, как выдержать взгляд этого человека, и не грохнуться в обморок, но уже по-настоящему. Сейчас он казался ей колючим-колючим, словно ежик. Хищный оскал на его лице ничего хорошего не предвещал, это она уже успела выучить.

— Никогда не попадаться мне на глаза!

— Да будет Вам известно, — Карпова тщетно пыталась вырвать руку из стального захвата, — Я не знала, кто именно приглашен на бал. И вообще, мне нет дела до этого глупого правила. Не в детском саду, слава Богу!

— Он тебе не поможет, — холодно отчеканил Борзый, и, ломая ее сопротивление, с силой прижал к своей груди, — Ни Бог, ни черт!

Лиза побледнела, как полотно, понимая — за ними сейчас с большим интересом наблюдают несколько сотен глаз. Но его сердце…Оно так гулко и мощно билось в груди, что хотелось прижаться к нему еще крепче. Насладиться его силой. Почувствовать себя защищенной. Наваждение прошло быстро, стоило лишь Соне напряженно спросить:

— Лиза, все в порядке?

Карпова начала вырываться из его объятий, что немало позабавило самого Дмитрия. Видя, каким весельем светятся глаза мужчины, она просто рассвирепела — со всех сил укусила его за грудь, прямо через тонкую ткань рубашки. Борзый, ругнулся, слегка ослабив хватку. Как раз этим замешательством Лиза и воспользовалась — выскользнула из мужских рук, и побежала к Соне. Триумф ее длился ровно три секунды!

В два шага Дмитрий нагнал упрямицу, и, не дав опомниться, впился в столь желанные губы настойчивым поцелуем. Он словно с ума сошел! Едва ее полуобнаженное тело увидел, и все, что когда-либо его сдерживало, рухнуло. Стоило своими грубыми пальцами нежность кожи ощутить, и прощай трезвый разум. Всю злость, как рукой сняло. На смену ей пришло дикое, неконтролируемое чувство обладания. Похомов все сильнее прижимал Лизу к себе. Углубил поцелуй, наслаждаясь сладостью ее рта. Поначалу Лизавета стояла, не двигаясь. Словно оцепенела. Секунда. Две. Наконец, поддавшись его натиску, несмело ответила. По залу прошелся возмущенный шепоток. Это Дмитрия и отрезвило. Бля*ь! Что же он творит. Совсем из-за нее голову потерял. Самобичевания мужчины прервала звонкая пощечина, прозвучавшая в гробовой тишине, как раскат грома. Щека после удара горела огнем, но он будто и не замечал этого вовсе.

Не веря в происходящее, Борзый уставился на Лизу. Она тяжело дышала, раскраснелась. Глаза и вовсе молнии метали. Некоторые женщины в моменты гнева становятся еще прекраснее, и девчонка относилась к их числу. Как ни странно, Похомов не злился на нее за столь опрометчивый поступок, но оставить безнаказанным просто не мог. Поэтому, молниеносным движением взвалил брыкающуюся девушку себе на плечо, и, игнорируя все ее злобные возгласы, быстрым шагом направился в сторону парковки.

***

— Немедленно остановите машину, и выпустите меня, иначе я…

— Кричи! — холодно ответил мужчина, убивая в Лизе последнюю искорку надежды на спасение, — Сколько влезет.

Карпова прижалась щекой к тонированному стеклу, пытаясь успокоиться, взять себя в руки. Тем временем, Дмитрий уверенно выехал на трассу, ведущую за город. Девушка насторожилась. Он был слишком серьезен и сосредоточен, чтобы разыгрывать похищение. Стало жутко. От неприятных мыслей Лиза даже поежилась, но продолжила нагло разглядывать его точеный профиль, чуть пухлые губы. Теперь она знала, какими страстными и требовательными они могут быть. Стыдно признаваться даже самой себе, но этот случайный поцелуй вызвал в ней целую бурю эмоций. И, кстати говоря, страх в этом букете вообще отсутствовал…

— Успокоилась?

Неожиданный вопрос заставил вздрогнуть. Взглянув на него исподлобья, Карпова предпочла промолчать.

— Лиза, — рвано выдохнул Похомов, — Не смотри на меня так…

— Как так?

— Как на врага народа…

— Что со мной будет? — неожиданно для самой себя повысила голос Лизавета, — Отвечайте! Я имею право знать…

— Сама-то как думаешь? — хищно оскалился Похомов, немного отвлекаясь от дороги.

— У меня богатое воображение, поэтому даже собственные мысли пугают, — очень тихо произнесла девушка, отворачиваясь к окну. Эмоции сдержать не удалось — одинокая слеза все же скатилась по нежной коже. А следом и вторая. Лиза совершенно не понимала, к чему нужна эта бессмысленная игра слов. Зачем он ее мучает? Слегка шмыгнула носом, и тут же раздался ужасный визг. Дмитрий со всей дури ударил по тормозам, проклиная себя за дерзость. А ведь Пашка предупреждал. Предупреждал…

— Посмотри на меня!

— Нет…

— Твою мать, Лиза! Я сказал, посмотри на меня!

Карпова нехотя развернулась к Похомову. Затравленный взгляд этого мужчины буквально до дрожи прошибал. Лиза часто задышала, испуганно замерев на пассажирском сидении. Неожиданно, он заключил ее лицо в свои горячие ладони, нежно вытирая мокрые щеки большими пальцами.

— Не нужно плакать…Не могу видеть твои слезы. Ощущения такие, словно здоровенным напильникам прошлись по яй…Ножом по сердцу!

— Почему? — прошептала Лиза, тронутая внезапной заботой.

— Хм, — Дмитрий прижал ее голову к своей груди, покровительственным жестом, — Если бы я знал…А я не знаю даже того, как с тобой поступить. Толи отпустить на все четыре стороны, толи просто в постель затащить…

Лиза испуганно отстранилась, пытаясь прикрыть почти нагое тело руками:

— У меня есть право выбора?

— Нет.

— Жаль, — тяжело вздохнула девушка, — А то я бы выбрала первый вариант…

— Серьезно? — Похомов завел двигатель, — Не самый удачный выбор, ребенок. Ты рискуешь остаться одна на ночной загородной трассе.

— С вами я рискую вообще с жизнью распрощаться.

— Чудная ты все же, — рассмеялся Дмитрий, — Я не убивать тебя везу, поверь.

— От вас за километр алкоголем пахнет! — отрезала Карпова, — Вы пьяны, а ведете машину.

— А вот учить меня, мала еще, — мужчина надавил на педаль газа со свойственной ему дерзостью, — Я с двенадцати лет машину вожу. В любом состоянии. Даже с закрытыми глазами. Ясно тебе?

Лизавета обиженно уставилась на дорогу, пытаясь запомнить все до мельчайших деталей. Да только запоминать то особо и нечего было. Лес. Дорога. Темнота. Сколько они ехали в полнейшей тишине, она не знала. По ощущениям, не меньше двух часов. Наконец, Похомов свернул с основной трассы на еле заметную лесную дорогу.

— А все же, куда мы едем? — как можно мягче поинтересовалась Лиза, стараясь скрыть страх под маской спокойствия.

— В очень важное для меня место, — так же степенно отозвался Дмитрий, — О нем известно лишь двум людям. Это моя крепость. А так же напоминание…

— О чем? — тихо, почти шепотом спросила девушка.

— О том, что нет в этом мире ничего вечного. Ни жизни, ни друзей, ни везения. Ничего…

Карпова отчаянно замотала головой:

— Нет! Я не хочу туда. Отвезите меня куда угодно, но только не в столь жуткое место. Пожалуйста, Дмитрий Аркадиевич!

— Расслабься, тебе там понравится. И, Лиза, еще раз назовешь меня так — изнасилую. Поняла?

Девушка коротко кивнула, и вновь уставилась в окно. Петляющая дорога вскоре привела их к, еле заметному в лесной глуши, заросшему мхом дому. Забором ему служил высоченный частокол, так же покрытый зеленью.

Дмитрий заглушил двигатель.

— Лиза, пойми, я не причиню тебе вреда. Поэтому, не вздумай убегать — сильно осложнишь себе жизнь. Лес дикий, и его обитатели тоже. К тому же, я не прощу себе, если по моей вине и с тобой что-то случиться.

Карпова, словно, мимо ушей пропустила его слова, и затравленно рассматривала строение в сгущающихся сумерках.

— Вы меня на цепь посадите, да? — срывающимся голосом произнесла девушка, — Только не в погреб, умоляю. Я боюсь крыс…

— Лиза! — рявкнул совершенно сбитый с толку Похомов, — Какая к черту цепь? Какой погреб?

— Я в книгах про маньяков, читала, — промямлила Лиза, — Они так со своими жертвами поступают…

— Слишком много всякой хе*ни читаешь, золотко, — рассмеялся Дмитрий, выходя из машины, — Ты гостья в этом доме. И я скорее себя на цепь посажу, чтобы к тебе не приближаться. Идем.

Поразмыслив пару секунд, Лиза вышла вслед за Похомовым, на ходу разминая затекшую шею.

— Ну же, смелее, — подбадривал мужчина, открывая скрипучие ворота, и пропуская ее внутрь, — Постой здесь секунду, я только машину загоню.

Карпова обхватила себя руками, пытаясь защититься от порывов прохладного ночного ветра. На природе ночами было особенно холодно. Это она знала очень хорошо, ведь деревня, в которой по сей день живет ее бабушка, располагалась на опушке, практически в центре леса. Лизавета так задумалась, что не заметила, когда Дмитрий успел загнать машину и запереть ворота. Не знала она и того, как долго он так нагло рассматривает ее.

— Извини, похищение в мои планы не входило, — тихо произнес Борзый, — Так что запасной одежды здесь нет. Разве что, могу предложить свою футболку. Она тебе как раз вместо платья будет.

— Хорошо, давайте футболку, — быстро согласилась девушка. Все лучше, чем почти голой перед ним стоять.

Дмитрий, сняв с двери замок, вошел внутрь постройки. Нащупал две керасиновые лампы советских времен, и зажег их. Помещение тут же наполнилось приятным глазу светом. Лиза осторожно зашла в дом. Внутри он оказался не таким заброшенным, как снаружи. Стены из кругляка отшлифованы и покрыты лаком, на дощатом полу большой коричневый ковер с мягким ворсом. Сама комната большая, просторная, разделенная на две части большой русской печью. По одну сторону от нее массивный дубовый стол с тремя стульями, небольшой шкаф с кухонной утварью в углу. Другая половина комнаты служила залом, в котором имелись все нужные для нормального существования вещи. Двуспальная кровать из ротанга, бельевой шкаф, сервант забитый кучей книг и альбомов. И, конечно же, плетеное кресло-качалка.

Похомов оставил одну лампу на столе, другую же повесил на крюк рядом с кроватью, и принялся рыться в шкафу. Через несколько минут извлек оттуда изрядно потрепанную футболку с изображением Виктора Цоя. Лиза со всех сил пыталась сдержать рвущийся наружу смех, при виде подобной картины.

— Как видишь, погреба здесь нет, — попытался разрядить атмосферу Дмитрий, — Цепей тоже.

— Да и на пятизвездочный отель тоже мало смахивает, — съязвила Карпова, — Не думала, что Вы можете жить в таких условиях.

— Я не всегда был таким, каким ты меня знаешь! — ответил он гораздо жестче, чем планировал, — Переодевайся, я пока баню проверю.

— Здесь есть баня? — искренне удивилась Лизавета.

— Да, за сторожкой. А так же сарай с дровами, и собственная вода, прямо со скважины.

Не говоря больше ни слова, Дмитрий вышел, громко хлопнув дверью.

Обиделся, или попросту разозлился, Лиза не знала. Но, все равно чувствовала себя виноватой. Не по себе было, и все тут! Тяжело вздохнув, девушка стянула с себя костюм, и быстро одела футболку. Она, казалось, до последней нитки, впитала запах своего хозяина. Мысли вновь вернули ее в объятия этого мужчины, оживляя в памяти поцелуй. Вскочив на ноги, Карпова заметалась по сторожке. Почему она не думала сейчас о том, как поскорее домой вернуться? Почему не закатывала истерики, с просьбой отпустить ее?

— Ваши победили!

Появление Дмитрия застало Лизу врасплох, она даже вздрогнула от неожиданности.

— Правда? — практически выдохнула девушка, — Откуда Вам знать?

— Пашка сказал, — Похомов, повернувшись к ней спиной, принялся запирать дверь, — И гневные пожелания от твоей подруги тоже передал.

Лиза улыбнулась, представляя, что именно передала ему Соня:

— Какие?

— Оторвать мне гениталии грозится, — усмехнулся Борзый, вплотную приближаясь к Карповой, — Маленький гестаповец.

Лизавета засмеялась, но тут же замолчала. Похомов зарылся рукой в ее волосы, пропуская их сквозь пальцы:

— Мягкие, как я и представлял, — прохрипел мужчина, — Тебе идут мои вещи.

В следующее мгновение, он словно потерял интерес к ней. Развернулся, и молча, направился к кровати. Девушка с ужасом наблюдала, с какой скоростью Дмитрий освобождается от одежды.

— Идем спать, ребенок. Выдался тяжелый день.

Карпова отчаянно замотала головой, понимая, чем ей грозит эта ночевка.

— Не трону я тебя, если сама не попросишь, слово даю!

— Нет, я на кресле как-нибудь, — промямлила еле слышно.

— Как хочешь, — Борзый загасил лампу, — Замерзнешь, сама придешь.