Глава 7

— Где Лиза? — набросилась на Пашку Алмазова, едва закончилось мероприятие. Все поспешили в клуб, отмечать сегодняшнюю победу, а она ринулась в синюю зону в поисках ответов. Соколовский нервно заерзал на стуле, не зная, что ответить разгневанной девушке.

— Куда этот мужлан ее увез?

— Понятия не имею, — пошел ва-банк мужчина, — Он передо мной не отчитывается.

— Слава богу, зрители восприняли этот инцидент, как часть представления, — Вставила свое слово Виктория, — Иначе, была бы настоящая катастрофа.

— Да плевать я хотела на эту почетную публику, — зашипела Соня, — Для меня куда важнее, что сейчас происходит с Лизой! А твой братец, наглым образом, врет нам.

Виктория замолчала на полуслове, и в поисках поддержки, уселась рядом с братом.

— Всерьез думаете, что Борзый обидит ее? — удивленно приподнял брови Павел, — Позволит себе лишнего?

— Конечно! — безапелляционно заявила Алмазова, раскрасневшись от негодования.

— Полностью солидарен, — поддержал подругу Андрей, — Если Похомов при большом скоплении людей так себя вел, то страшно представить, что будет, если их оставить наедине!

— Пожалуйста, скажи, если знаешь, Паша, — Вика прильнула к Соколу, — Мы все волнуемся…

Пашка тяжело вздохнул:

— Я, действительно не знаю. Он непредсказуемый.

— Врешь! — истошно закричала Соня, не зная, каким способом узнать правду.

— Угомонись сейчас же, Соня, — стальным голосом отчеканил, непредвзято наблюдающий за этой перепалкой Алексей, — Он же сказал, что не знает. Не надоело еще попугаев из себя изображать?

Девушка пристыжено, но в то же время с мольбой, посмотрела на Гордеева:

— Вместо того чтобы успокаивать, лучше помоги. Моя подруга сейчас находиться в лапах этого…

Новый приступ ярости заставил ее вновь переключить свое внимание на Соколовского.

— Передай своему дружку, если хоть пальцем тронет Лизу против воли, я лично ему я*ца оторву. И пусть Бога благодарит, что она успела мешок с деньгами нам швырнуть прежде, чем он уволок ее в неведомые дали. Иначе, его бы сейчас с мигалками искали!

— Что ж ты злая то такая? — не выдержал Пашка, — Завидно?

Соня хотела что-то ответить, но все потеряло смысл, когда Алексей молниеносным движением развернул к себе, и заключил ее лицо в свои огненные ладони, заставляя смотреть только на него. Только в глаза. Опять этот дурманящий шоколадный взгляд заставлял сердце сладко томиться в груди, а губы мечтать о поцелуях. Она пыталась отогнать от себя мысли о нем, пока была на сцене. Когда пыталась помочь Лизе. Но сейчас Гордеев стоял так близко, что было страшно даже дышать.

— Девочка моя, — прошептал мужчина ей в самые губы, стараясь вразумить, — Если бы вы были хоть чуточку наблюдательнее, и сдержаннее, наверняка заметили бы — то, что происходит между ними в данный момент, либо не происходит — все взаимно!

— Но…

— Лиза отвечала на его поцелуи, — бесцеремонно перебил ее Алексей, — Это неоспоримый факт, который могу подтвердить не только я. Даже обнимала. Но, мы не имеем права вмешиваться в чужую личную жизнь. Лишь им решать, что будет дальше.

Соня виновато поглядывала на Гордеева старшего, отчитавшего ее, словно нашкодившего ребенка.

— Хочешь сказать, мы должны сидеть и ждать, чем дело кончиться? — вспылил Андрей, — Меня одна мысль о том, что они сейчас наедине, до белого коленья доводит. А ты предлагаешь вообще не вмешиваться?

— Очень мудрая мысль, Гордей, — оживился Пашка, поддерживая Алексея, — Полностью согласен, и предлагаю завершить консилиум.

Андрей на Соколовского даже внимания не обратил, лишь ближе подошел к брату, и недоуменно смотрел то на него, то на Соню:

— Я, по всей видимости, вообще не в курсе последних событий, да?

Соня густо покраснела, пытаясь, отстранится от мужчины. Гордеев сопротивляться не стал, но не упустил возможности слегка притянуть ее к себе за талию.

— Возможно, — снисходительно ответил Алексей, выдавая минимум информации.

В зале почти никого не осталось, за исключением толпы девушек, дружно шагающих мимо них в туалет. Одна из них, заметив Соню, остановилась, удивленно присвистнув:

— О, Алмазова! Смотрю, времени зря не теряешь. Решила на рекорд пойти?

— Какой еще рекорд, — огрызнулась Алмазова, — Напилась — иди домой!

Девушка пошатываясь, приблизилась к ней:

— Ну как же! Раз с младшего Гордеева внезапно переключилась на его старшего братца, значит, либо сравнить между собой все их «достоинства» решила, либо просто втроем попробовать. А втроем — это рекорд.

Соня стояла с разинутым ртом, опасаясь даже бегло посмотреть на Алексея.

— Будь ты мужчиной, — прорычал Андрей, — Я бы тебе, за твой поганый язык, башку оторвал. Иди куда шла, Катерина!

— Погодите, — глупо хихикнула девушка, кивнув в сторону Алексея, — А он что, про вас не в курсе?

Схватив ее за локоть, Андрей пытался увести девушку в сторону:

— Топай отсюда, тебе говорят!

— Опять, ты эту с*ку выгораживаешь! — истерически завизжала Катерина, вырывая свою руку из его захвата, — Я с ума по тебе сходила, а ты ее предпочел. Весь институт знает, что ты спишь с ней! И девственности ее лишил тоже ты. Два года назад. Все об этом знают!

Алексей стоял как громом пораженный. Достаточно было взглянуть на побледневшего, как полотно брата, и на перепуганную Соню, чтобы понять — Катерина говорит правду.

Соне казалось, что еще чуть-чуть, и она грохнется в обморок от стыда и ужаса. Алексей брезгливо отдернул руку с ее талии. Сердце больно-больно сжалось в груди. Голова гудела, рискуя разлететься вдребезги.

— Все не так, — Алмазова, что было сил, вцепилась в рукав мужчины, — Не слушай! Все не так!

— Однако, ты не говоришь, что это неправда, — процедил сквозь зубы Гордеев старший, и без труда освобождившись от ее захвата, быстрым шагом направился к выходу.

— Лех, я могу все объяснить, — окликнул его Андрей. Но, тот даже не остановился.

Понимая, что именно сейчас произошло, Соня впала в самую настоящую истерику. Девушка заметалась, не зная, как правильно поступить в сложившейся ситуации. Как его вернуть. На глазах выступили слезы отчаяния, которые она даже не пыталась сдерживать. Чтобы не закричать от боли и обиды, до крови прикусила нижнюю губу. Вкус метала на языке, словно предал ей сил. Алмазова, в считанные секунды, сняла босоножки, и со всех ног помчалась за Гордеевым. Соня была абсолютно дизориентирована, бежала наугад, не разбирая дороги из-за стоявшей в глазах влаги. На улице, как из ведра, лил дождь. Словно, погода чувствовала ураган в ее душе. Порывы холодного ветра, наотмашь, хлестали по лицу, но Алмазова упрямо приближалась к его машине, хлюпая по лужам босыми ногами. Промокшая, до нитки, продрогшая так, что зуб на зуб не попадал, девушка преградила путь автомобилю Гордеева. Тот как раз собирался тронуться с парковки, но успел нажать на тормоза. Соня видела мрачное, искаженное яростью, лицо Алексея. Из-за слишком сильно стиснутых зубов, желваки на его челюсти ходуном ходили. Да и руки были до такой степени сжаты в кулаки, что побледнели костяшки пальцев.

— Уйди с дороги!

Алмазова отрицательно замахала головой, ясно дав понять, что уехать отсюда он сможет только по ней. Чего-чего, а упрямства ей было не занимать.

— Дай все объяснить, — срывающимся голосом прохрипела девушка, — Все не так, как ты подумал…

Алексей пулей выскочил из машины, и угрожающе двинулся в ее сторону.

— Откуда тебе знать, о чем именно я подумал?

— Предполагаю.

— Можешь свои предположения, знаешь куда засунуть? — сорвался Алексей, переходя на крик, — Что-то с Андреем не поделили, и ты таким образом отыграться решила? Не выйдет, дорогая! Я своему брату никогда в жизни больно не сделаю.

— Нет! Все не так, — шептала она еле слышно, — Я здесь вообще не при чем.

— А что тогда? Моими чувствами поиграть захотела? Получилось, девочка! У тебя это прекрасно получилось. Мне больно. Сам не ожидал, но, чертовски больно!

— Я не хотела, — зарыдала Соня еще сильнее, — Прости.

— Уйди с дороги, — отчеканил Гордеев, и больше не обращая на нее ни какого внимания, сел за руль, собираясь уехать отсюда, во что бы то ни стало. Заревел мотор, когда он ударил по газам. Соня зажмурилась, собираясь умереть под колесами его машины, но не позволить уехать.

— Пусти, — заревела не своим голосом Алмазова, когда практически из-под машины ее выдернул Андрей, освобождая брату дорогу. Алексей, надрывая мотор, скрылся за пеленой дождя.

Андрей, подняв подругу на руки, отнес к своему автомобилю, и усадил на переднее сидение. Секундой позже присоединился к ней, протягивая сухой плед.

— Дай ему остыть, — нарушил тишину молодой человек, — Сейчас он даже слушать не станет.

Соня молчала. Убитая. Опустошенная. Погруженная в свои переживания.

— Если хочешь, я сам поговорю с ним. Объясню, как все было на самом деле.

— Каким образом, — горько усмехнулась девушка, — Я не нашла слов это объяснить.

— А я найду! — поддержал ее друг, — Все ведь из-за меня произошло, мне и выпутывать тебя из этой ситуации. Только не плач больше, хорошо?

— Хочу, и плачу, — Алмазова вытерла лицо пледом, — Возможно, сейчас и наша Лиза где-то плачет.

***

Лиза проснулась среди ночи от внезапно нахлынувшего чувства тревоги. Распахнув глаза, и вовсе растерялась. Ее окружало незнакомое темное помещение, единственным источником освещения которого являлся лунный свет, бесстрашно струящийся через маленькое окошко, расположенное практически у самого потолка. Девушка пошевелилась, морщась от неприятных ощущений. Все мышцы затекли, как в наказание за излишнее упрямство, и теперь мучительно покалывали. Да и не удивительно, спать на кресле, свернувшись калачиком, не очень-то удобно.

Глаза привыкли к темноте, открывая взору просторную, полупустую комнату, с большой русской печью в центре. Лизавета осторожно поднялась на ноги, и, стараясь не шуметь, направилась к окну, которое, к счастью, оказалось открыто. Благодаря этому ночной воздух проникал в сторожку, наполняя ее необыкновенной свежестью. Подойдя вплотную, встала на цыпочки, со всех сил пытаясь дотянуться до крошечного подоконника, и несколько раз глубоко вдохнула, наслаждаясь ни с чем несравнимым ароматом хвойного леса. А так же воды. Именно из-за нее воздух был столь свежим, и влажным. Рядом находилось озеро, Карпова это чувствовала. Из самого дальнего угла комнаты раздался тихий стон, как бы напоминание, что Лиза здесь вовсе не одна. Вздрогнув, она обернулась на звук, да только так и застыла в нерешительности. В углу, где стояла кровать, было столь темно, что девушка не могла сказать с уверенностью, что Дмитрий спит.

Невнятное мычание повторилось. Теперь Карпова поняла причину внезапной бессонницы — эти стоны ее и разбудили. Ругая себя на всех языках мира, Лизавета осторожно приблизилась к кровати, и склонилась над мужчиной. Дмитрий все же спал, но судя по выступившему на висках поту, и сильно стиснутым зубам, снились ему далеко не полевые ромашки. Он тяжело дышал, голова то и дело металась по подушке.

Девушка машинально потянулась ко лбу Похомова, чтобы проверить температуру, да тут же отдернула руку, будто обожглась. Чего она боялась в тот момент? Сложно сказать. Наверное, того, как сладко замирало сердце, при мысли, что эти губы страстно целовали ее несколько часов назад. А руки сжимали в объятиях столь сильно, что трещали кости. Теперь же, Лиза находилась в одном помещении с почти обнаженным мужчиной, и вместо попыток бегства, любовалась его совершенным телом. Как бы она не сопротивлялась, как бы ни запрещала себе думать об этом человеке, отчетливо понимала — ее проигрыш совсем близок. Один неверный шаг, и она пропала. И телом, и душой. Навсегда.

— Дмитрий Аркадиевич, — позвала мужчину шепотом, в целях безопасности отступая на пару шагов назад.

Дмитрий не отреагировал, разве что, сильнее застонал.

— Егор…Они су*и конченные…Отомстил…

Теперь Лизавета окончательно убедилась, что погруженный в свои переживания, он ее даже не слышит, поэтому позвала Похомова громче. Ситуация мало изменилась. Окончательно осмелев, девушка присела на край кровати, и принялась трясти его за руку:

— Проснитесь же!

Все произошло столь молниеносно, что Лиза не успела этого осознать. Всего секунду назад она пыталась разбудить Похомова, а сейчас была грубо прижата к кровати и задыхалась от недостатка кислорода. Сильная мужская ладонь, словно тисками сжала ее горло, заставляя замолчать на полуслове. Она и пикнуть не успела, лишь хватала воздух открытым ртом, словно рыба, выброшенная волной на берег. Над ней склонилось искаженное от ярости лицо Дмитрия. И глазищи такие…бешенные.

— Удавлю мразь! — рука все сильнее сжимала нежную шею, — Сука!

Инстинкт самосохранения заставил Карпову начать борьбу за жизнь. В ее случае — впиться ногтями в кожу мужчины. Что, собственно она и сделала. Стало только хуже — к одной ладони Борзого присоединилась и вторая.

— Дмитрий…

И последних сил прохрипела девушка.

— Лиза? — Похомов проснулся мгновенно. Вся пелена сна слетела с глаз в считанные секунды, заставляя тут же отдернуть руки, — Бл*дь! Ты что, дурра? Зачем ко мне так подкрадываться? На какой хр*н меня вообще будить потребовалось? Я ведь мог убить тебя! Придушить, пристрелить, да все что угодно!

А действительно, зачем? Сейчас Лиза не была уверенна в правильности своего поступка. Дмитрий, схватив со стола сигареты, как ошпаренный выбежал на улицу, а она так и осталась лежать на кровати, пытаясь прийти в себя. Отдышаться, успокоиться. Пульс бешено стучал в висках. Горло нещадно болело, и Лизавета была уверенна, что наверняка обзавелась «синим ошейником» — столь сильным был его захват. Девушка очень хорошо понимала, что задушить Похомов пытался вовсе не ее. То было лишь защитной реакцией на угрозу из вне. А потому и не держала на мужчину зла. Осторожно встав на ноги, она тихо, как мышка, направилась к выходу. Отчего-то хотелось знать, что с Дмитрием все в порядке, и мучавший его кошмар уже позади. Он сидел на крыльце, спиной к ней. Почти не мигая, смотрел на звезды, и непростительно много курил.

— Я думал, у тебя хватит ума внутри отсидеться, — не оборачиваясь, произнес он, задумчиво стряхивая пепел с сигареты.

Лиза не была готова к тому, что Дмитрий заметит ее присутствие. Она ведь так тихо подошла. Неужели затылком взгляд почувствовал? Смутившись, девушка уже собиралась вернуться в сторожку, но Похомов пресек эту несмелую попытку.

— Оставайся, раз уж пришла, — пробурчал мужчина, выпуская из себя клубы табачного дыма, — Посиди со мной.

Разум твердил, что лучше зайти в дом, притвориться спящей, или просто держаться подальше от этого человека! Но, какая-то часть нее противилась изо всех сил, вынуждая исполнить его просьбу. Осторожно, чтобы невзначай не дотронуться до Дмитрия, Лизавета присела на верхней ступени крыльца, обвивая кольцом собственных рук обнажившиеся колени. Прохладный ночной ветер, словно чувствуя ее состояние, обдувал разгоряченное тело, и пылающее лицо.

— Испугалась?

От этого хриплого голоса, Карпова покрылась мурашками. Даже во рту пересохло. Не в силах произнести ни слова, она лишь кивнула в ответ, стараясь игнорировать тот факт, что из одежды на нем сейчас присутствовали лишь белые боксеры с эмблемой «D&G». В душе творился бардак. Полнейший хаос. Не знала Лиза, и того, почему сидит здесь, как послушная овечка, желая утешить совершенно постороннего человека.

— Сильно болит?

Она упорно хранила молчание. Вновь, вместо ответа, еле заметно, чуть влево, чуть вправо, покачала головой, опровергая худшее предположение.

— Я что, тебе и язык отрезать успел? — Похомов резко повернулся к Лизавете, начиная злиться, — Так трудно нормально ответить?

— Нет, — выпалила девушка, сбитая с толку его поведением, — Не болит…Разве что, совсем немного.

— Дай, взгляну, — Борзый привычным движением затушил бычок, и, выбросив его в ведро, служившее урной, осторожно приподнял Лизу за подбородок большим пальцем. За каким-то чертом взглянул в ее глаза, и замер в нерешительности. Эта девчонка перевернула вверх дном все представления о жизни. О принципах. О чувствах.

Ощущал, как она дрожит, хотя сам холода не чувствовал. И не удивительно, когда тело полыхает огнем желания. Ругнулся про себя, избавляясь от наваждения. Вовсе не от холода ее так колотит, а от страха. Боится его. Боится боли.

— Сейчас пройдет, — прошептал Дмитрий, и, наплевав на все запреты разума, принялся покрывать невесомыми поцелуями нежную кожу на шее девушки. Каждое прикосновение его губ сопровождалось судорожным вдохом Лизы. Вместо попытки бегства она прикрыла глаза, полностью доверилась ему. Похомов чувствовал, что начинает медленно сходить с ума. Никогда не думал, что можно испытывать такое наслаждение от столь безобидного занятия. Он кайфовал от ее запаха, как наркоман от дозы чистейшего героина. Свободную руку запустил в копну шелковых волос. Пропустил сквозь пальцы. Более смело надавил на затылок, прижимая Лизу к себе еще сильнее. Слетевший с губ девушки слабый стон стал последней каплей. Если до этого Борзый хоть как-то пытался сдерживать себя, то теперь весь его хваленый самоконтроль просто лопнул по швам. Не осталось больше ни здравого смысла, ни тормозов. Ничего!

Не встретив со стороны Лизаветы никакого сопротивления, он, словно пушинку, схватил ее за талию, и, пересадив к себе на колени, обрушился на манящие пухлые губы, словно умирающий от жажды, на чистый источник. От грохота собственного пульса закладывало уши, а пальцы судорогой сводило от желания скорее сорвать с девчонки футболку, прикоснуться к полной груди, насладиться мягкостью кожи. Понимала ли Лиза, что делает, отвечая на поцелуй? Вряд ли! Похомов обезумел от дикого наслаждения, граничащего с помешательством. Из груди вырвалось утробное рычание, как только она обвила руками его шею. Движимая инстинктом, Лизавета запустила пальцы в его слегка отросшие волосы, и с силой сжала их.

Раздался сильный раскат грома, возвращая обоих на землю. Лиза с широко распахнутыми от ужаса глазами взирала на Дмитрия. Не понимая, что же на нее нашло, девушка разжала кулаки, выпуская на свободу его почти черные волосы. Попыталась встать. Тщетно. Мужчина держал сильно, словно в тисках.

— Это просто гром, глупышка, — Карпова не узнавала голос Похомова — столь сильно он изменился, — Он нам не помешает…

— Нет! — от страха голос Лизаветы стал октавы на две выше, — Нет! Нужно немедленно остановиться!

Не обращая внимания на ее протесты, Борзый попытался вновь завладеть этими распухшими от поцелуя губами. Карпова, каким-то чудом, увернулась.

— Перестань, ребенок! Я хочу тебя! Как, на всю голову повернутый…

— Нет! Вы обещали!

Дмитрий вскочил на ноги, увлекая за собой Лизу, и теперь, тяжело дыша, возвышался над ней.

— Обещали, — шептала она, делая пару шагов назад, с мольбой глядя Похомову в глаза, — Обещали…

Борзый, грязно ругаясь, заметался по двору. Через несколько секунд мужчина замер на одном месте, исподлобья сверля девушку диким взглядом.

— Ступай в дом, Лиза, — прерывисто произнес Похомов, — Запри дверь. Укройся от меня. Потому что…Потому что, нет сил сдать назад. Бл*дь, я могу сейчас преступить черту, и как бы ужасно это ни прозвучало — даже остановить меня некому!

— Но…

— Живо! — прокричал, что было мочи.

Это возымело свое действие — Лиза молнией влетела в сторожку, с грохотом захлопывая дверь. Послышался звон ключей — значит, заперлась на замок. Хорошо. Пошатывающейся походкой, мужчина направился к единственному, и вдобавок ко всему, маленькому окну, расположенному почти у самой крыши. Сейчас оно было открыто, а значит, девчонка могла его услышать.

— Лиза?

— Да, Дмитрий Аркадиевич.

— Зачем ты меня разбудила, дуреха?

— Я. Просто…Вы метались во сне, — девушка, запинаясь, пыталась объяснить причину своих действий, — Звали какого-то Егора. Ругались. Не нужно было будить, знаю. Но, Вы так страдали от своих переживаний…И я…

Похомов, тяжело вздохнув, прислонился к холодной стене дома. Он прекрасно понимал, о чем сейчас говорила Лизавета.

— Спасти, что ли хотела? — горько усмехнулся, устало потирая виски ладонью.

— Можно и так сказать…

— Ладно, забудь, — пробубнил Дмитрий, — Будь добра, минут через двадцать вынеси полотенце, и найди в шкафу с книгами альбом в красном переплете. Он тоже мне понадобиться.

— А это не уловка? — с детской осторожностью поинтересовалась Карпова.

— Нет! — последовал сухой ответ.

В считанные секунды Похомов обогнул сторожку, направляясь к колонке типа «журавль». Набрал ведро ледяной воды, и опрокинул его себе на голову. Повторил процедуру обливания несколько раз, до тех пор, пока мышцы ног не стало сводить от холода. Только после этого он устало побрел к крыльцу.

Лизавета уже поджидала его там, одной рукой прижимая к себе махровое полотенце и альбом, а в другой держа керосиновую лампу.

— Вот, — смущаясь, передала вещи мужчине, — Я пойду, пожалуй…

— Нет, останься, — Борзый поспешил укутаться в полотенце, — Я хочу показать тебе кое-что.

Немного поразмыслив, Лиза все же осталась. Дмитрий, вновь уселся на крыльцо. И она последовала его примеру, но на всякий случай, поставила между ними лампу.

— Когда мы ехали сюда, я сказал, что это место очень много значит для меня. И ни капли не приукрасил, — начал издалека Похомов, все больше погружаясь в воспоминания, — О нем было известно всего трем людям…

— Теперь уже четырем, — не сдержавшись, перебила мужчину Карпова, намекая на его математические способности.

— Теперь, снова троим! — осадил ее Дмитрий, — Еще утром о сторожке знали только двое.

— Не понимаю…

Борзый протянул Лизе альбом, открывая взору первую фотографию. Девушка замерла, увидев Похомова и Соколовского в подростковом возрасте. Худющие, угловатые. Загорелые. Третьего молодого человека она не знала. Однако, огромного внешнего сходства между ним, и Дмитрием, невозможно было не заметить! Все трое стояли в чисто «пацанской» позе, обнимая друг друга. Она перевела взгляд на мужчину, который с такой болью на лице рассматривал фото. Стало не по себе.

— Кто это? — указала Карпова пальцем на незнакомца со столь выразительным и проникновенным взглядом.

— Егор, — последовал глухой ответ.

— А почему, сначала о сторожке знали три человека, — почти шепотом продолжила девушка, — А потом всего два?

— Ты же знаешь ответ на этот вопрос, не так ли? — Борзый, подняв с земли пачку сигарет и зажигалку, вновь закурил.

— Боже, — только и смогла выдохнуть Лиза, продолжая листать альбом дальше. С каждой последующей страницей, мальчишки превращались в парней. Кто-то становился взрослее, кто-то брутальнее, кто-то милее. Но всегда вместе. Втроем. Как крепость. Как монолит.

Лиза стала задыхаться от, готовых вот— вот пролиться, слез, но не останавливалась. Словно всю чужую жизнь за пару минут просмотрела, став свидетелем крушения чьей-то судьбы. На последней фотографии им было не более двадцати двух лет. Совсем молоденькие. Счастливые. Беззаботные.

— Эту скрытую поляну однажды отыскал Егор, — С грустью в голосе произнес Похомов, — Будучи еще мальчишками, мы построили здесь сторожку, благоустроили, как смогли, и поклялись, что кроме нас никто о ней не узнает. Так и было по сей день.

— Он красивый, — Лиза нервно сцепила пальцы в замок, — На Вас сильно похож. Очень сильно! Особенно на последнем снимке.

— Это фото мы сделали за девять часов до его смерти, — Лиза заметила, с каким трудом Дмитрию давались слова. Боль потери до сих пор жила в сердце, — Он был мне очень дорог. Даже дороже Сокола. Это не просто случайное сходство, Лиза. Мы думали одинаково, действовали одинаково, даже чувствовали и то одинаково. Егор воплощал в себе все самое лучшее, что было во мне. В тот день вместе с братом я похоронил и часть себя. Лучшую часть себя. А ты, каким-то чудом, смогла ее оживить…

— Братом? — ужаснулась Лизавета, намеренно пропуская мимо ушей последнюю фразу, — Егор был Вашим братом?

— Ты ведь тоже Соню сестрой называешь. Егор заменил брата, которого у меня никогда не было.

— Почему же его не стало?

Дмитрий побледнел:

— По моей вине.

Его руки машинально сжались в кулаки, столь сильно, что захрустели пальцы.

— Мы только начинали раскручивать свое дело. На нас наехали. Я обратился за помощью к отцу, но он отказал, объясняя все тем, что нужно уметь самостоятельно разруливать любые ситуации. Воодушевленный отцовским «благословением», назначил этим уродам стрелку за городом. Егор с Пашкой прибыли вовремя, а я на четыре часа в пробке застрял! По сравнению с теми амбалами, мы молокососами были. Даже в голову не пришло, что они просто завалить всех могут. А так оно и вышло. В Сокола три пули пустили, но он выжил, так как в лес забежать успел. А Егор…В общем, не стало Егора.

— Мне так жаль, — хлюпнула носом Лиза, — Если бы с Сонечкой, или Андреем что-то случилось, а бы не пережила…

— Долгое время во всем Пашку винил, свою вину признавать не хотел. Совсем недавно осознал, что Соколик в больнице после этого лежал, и месяц кровью харкал, а я в машине с кондиционером от жары спасался!

Повисло тягостное молчание, которое никто из них нарушать не хотел. Так минут двадцать и просидели в тишине.

— Ну, все, вечер воспоминаний окончен, — Дмитрий поднялся на ноги, разминая затекшую шею, — Скоро уже рассвет, пора спать.

Лиза вновь насторожилась, не зная, как себя вести. Слишком много информации получила за столь короткий промежуток времени. Похомов пропустил ее вперед, а сам остался запирать дверь. Через некоторое время приблизился к кровати. Увидев, что та по-прежнему пуста, Дмитрий выжидающе уставился на Лизавету, которая успела к тому времени расположиться в кресле.

— Ребенок, твое место здесь, — прохрипел он, — Рядом со мной!

— Но, Дмитрий Арка…

— Это не обсуждается, Лиза! Я хочу обнимать тебя этой ночью!

— Только обнимать? — прикусила губу Карпова, заворожено глядя в его бездонные черные глаза, — Точно? Вы не…Не возбудитесь снова?

— Я всегда возбужден, когда ты рядом. Даже сейчас. Но, без твоего согласия ничего не произойдет!

***

Она была с ним. В его объятиях. В его постели. Дмитрий сам до конца не верил в происходящее, но для большей убедительности, крепче прижимал к себе девушку. Уткнувшись носом в ее затылок, вдыхал ни с чем несравнимый аромат волос. Сколько времени прошло с тех пор, как они легли спать? Часа два, не меньше. Да только сна ни в одном глазу не было. Хоть до ста считай, хоть до миллиона. Бл*дская память покоя не давала, все время прокручивая в голове картинку их сумасшедшего поцелуя на крыльце. Каким чудом сдержался — одному Богу известно. Сейчас Похомов осознал, какую глупость совершил, затаскивая Лизу в кровать, и предварительно обещая, что ничего между ними не будет. А слово дал — держи!

Мужчина от желания готов был на стену лезть, и подушку зубами рвать. Пришлось стиснуть посильнее челюсти, и терпеть. Терпеть, мать его!

Не мог он вспомнить, чтобы вообще когда-нибудь сдерживал свои потребности ради кого-то. Не было такого! Похомов в который раз перевел взгляд на Лизавету, в надежде отыскать то, чем она его пленила. Быть может дело в нежной, словно бархат, коже? Девушка лежала на самом краю кровати, спиной к нему, и если бы не рука Похомова, вцепившаяся в ее талию мертвой хваткой, наверняка свалилась бы на пол.

Глаза давно привыкли к темноте, потому даже при лунном свете, Дмитрий смог разглядеть на Лизе крошечную татуировку у основания черепа. Странный кельтский крест, известный как трилистник. Поддавшись порыву, очертил контуры рисунка, петли, с наслаждением замечая, как ее кожа покрывается крупными мурашками.

— Лиза?

Его хриплый шепот в полнейшей ночной тишине заставил сердце девушки колотиться с утроенной силой, но виду она старалась не подавать, хоть и напряглась всем телом.

— Не молчи, я знаю, что ты не спишь.

Борзый усмехнулся про себя, заметив, что Карпова только сильнее зажмурила веки, стараясь притвориться спящей.

— Откуда она у тебя, ребенок? — поцеловал то самое место, где был расположен орнамент.

И дальше делать вид, будто спит, не имело смысла.

— Это символ семьи и вечной дружбы, и прощения, — во рту стало столь сухо, что язык прилипал к небу, — Такая же есть и у Сони, и у Андрея. Мы сделали их в очень сложный для наших отношений период. Когда все висело на волоске…

— Почему? — пустая болтовня помогала Похомову отвлечься от ее тела хоть на некоторое время. Дать себе передышку.

— Я оказалась тогда между двух огней, — тяжело выдохнула Лизавета, — И из-за нелепой ошибки Андрея, могла потерять их обоих…

— Расскажи мне, — не обращая внимания на протесты девушки, Дмитрий развернул ее лицом к себе, — Хочу знать о тебе все.

— Я не имею права рассказывать об этом, — забеспокоилась Карпова, — Не моя тайна.

— Да, брось, — возмутился Похомов, — Я же открыл тебе «не свою» тайну.

Лиза, в раздумьях, прикусила нижнюю губу, даже не подозревая, что лежащего рядом мужчину в этот момент, словно током шарахнуло!

Он со всех сил отвлечься пытался, а она, пусть даже неосознанно, но сводила все попытки к нулю.

— Не делай так больше, — прорычал Борзый, — Если не готова отвечать за последствия!

— Почему Вы снова злитесь, — пришла очередь Карповой возмущаться, — Мне скоро и дышать будет нельзя?!

— Возможно! — повысил голос Дмитрий, — Я еще не решил.

Лиза приподнялась на локтях, гневно сверкая глазами. За переменами в настроении этого человека невозможно было успеть.

— Меня хотя бы в известность поставите?

— Непременно! И хватит язвить, и «выкать».

— Совсем недавно, — Лизавета тоже перешла на повышенный тон, — Вы называли меня уродливой, некрасивой, непривлекательной…

— Мышью? — бесцеремонно перебил ее Борзый, — Да, было дело! И что?

— И что? — от удивления весь словарный запас девушки канул в небытие.

— Я не имею склонности все усложнять, — ухмылялся мужчина, — Тебе далеко до девочек с обложки, это очевидно.

— В таком случае, что я здесь делаю? — как ни старалась Лизавета, голос все равно дрогнул. Противостоять ему было очень нелегко. — Что изменилось с тех пор, как мы познакомились?

— Вопреки всему, меня к тебе тянет. Да так, что нет сил, сопротивляться. И это неоспоримый факт!

— Почему?

— Не знаю!

— Почему?! — не унималась Лиза, настойчиво глядя в его глаза.

— Не знаю! — в очередной раз недовольно рявкнул Борзый, так же как и она, приподнявшись на локтях.

— Зато я знаю!

— Да что ты говоришь? Давай послушаем!

— Вы…Вы…привыкли обращаться с девушками, как с вещами, бездушными куклами. Наверняка приятно считать себя эталоном мужской красоты. Да еще и при деньгах. Практически все ваши «красотки», падали к ногам, стоило лишь улыбнуться, да? А тут появилась ничем не приметная девушка, мышь, которая не захотела иметь с вами ничего общего — вот вы и взбесились!

Лиза не знала, в какой именно момент стала такой смелой, но в подтверждении своих слов, сильно толкнула Дмитрия в грудь, заставляя опуститься на подушки.

— Вот только, я не игрушка, — нависла она над мужчиной, — Ясно тебе?

— Приятно знать, что наконец-то мы на «ты», — прохрипел возбужденный до предела Похомов, и проворно развернувшись, подмял Лизу под себя, — Сладкий мой мышонок, я ведь предупреждал — не провоцируй меня, если не готова отвечать за последствия.

Лизавета себя не узнавала. Всегда была уравновешенной, рассудительной, а сейчас, словно взбесилась. Ей, до ужаса, хотелось перечить ему:

— Во-первых, я в состоянии ответить за любые последствия, — она слегка приподняла голову с подушки, и сейчас практически касалась губами его губ, — А во-вторых, я не мышонок. И не Ваш!

Дмитрий фыркнул, отчаянно борясь с желанием взять ее. Жестко. Грубо. За дерзость. Прямо здесь, не отходя от кассы. Показать, для чего женщины созданы, а для чего нет.

— Не воспринимай мое упущение, как свое достижение. Я могу исправить ситуацию в любой момент, — сипло пробурчал мужчина, пожирая жадным взглядом ее губы.

— И чего же Вы медлите? — зашипела Карпова, — И дураку понятно, для чего меня сюда привезли!

— Твоего согласия, как идиот, жду. Ни разу женщину против ее воли не брал, но если сейчас не прикусишь язык, сделаю для тебя исключение!

Карпова засмеялась истерическим голосом:

— Ну, конечно же, светских львиц и прочих красавиц против воли принуждать нельзя. Это же богема! А дурнушкам то чего терять? Их и без согласия можно! Не убудет от них…

До Похомова, сквозь пелену этой одержимости, дошел смысл сказанных Лизой слов. Не веря своим ушам, он слегка прищурился:

— Неужели тебя так задело, что я тебя обычной назвал?

Не в силах выдержать этот сканирующий душу взгляд, Лиза отвернулась. Что тут сказать, попал прямо в цель. Отчего-то ей было очень важно выглядеть в его чернющих глазах красавицей. Потрясающей. Неотразимой. Как он сам. Но, уж точно не серой мышкой!

Шершавой ладонью мужчина вернул ее лицо в обратное положение.

— Какая же ты, все-таки, глупышка, — Похомов слегка откатился от девушки, чтобы не раздавить весом собственного тела, но тут же вновь, ломая легкое сопротивление, прижал к себе.

— Есть такое, — огрызнулась Лизавета, — Была бы умной, сбежала бы, пока вы спали…

— Пойми, — начал Дмитрий тихим шепотом, — Не нужны мне эти матрешки размалеванные. Сыт по горло, их насквозь прогнившими, жадными до денег, душонками. Я тебя хочу! Чистую, искреннюю, настоящую.

Словно в подтверждение своих слов, мужчина схватил ее руку, и приложил к своему паху. Лизавета ахнула, почувствовав сквозь ткань нижнего белья его каменную плоть. Хотела отдернуть ладонь, да только Похомов не позволил — рвано выдохнув, сильнее надавил на ее пальцы. От смущения девушка стала пунцовой, но все же осмелилась посмотреть ему в глаза.

— Чувствуешь, как на тебя реагирует мое тело? Не о чем, кроме тебя, думать не могу…

Лиза часто-часто задышала. Руку, словно каленым железом жгло. Но это было столь необычно и интимно, что какая-то часть нее ликовала.

— Поцелуй меня, — прохрипел Похомов, слегка прикрыв от наслаждения веки, — Сама. Без принуждения.

Вновь почувствовать на себе эти властные губы было заманчивым предложением, но данный вариант не предусматривал путей отступления. Билет в один конец, без возврата. Сомнения разъедали душу, отчего Лиза готова была разреветься.

— Нет, — кое-как выдавила из себя, — Я не могу…

— Почему? — от напряжения у Дмитрия на лбу выступила испарина, — У тебя кто-то есть?

— Нет.

Ей показалось, или он выдохнул с облегчением?

— Что тогда? Смею напомнить, что совсем недавно ты, с упоением, мне отвечала!

— А теперь боюсь…Вы слишком…непредсказуемый.

Тяжело дыша, Похомов нашел в себе силы оторваться от нее, и встать с кровати.

— Ничего не бойся, — произнес он, и, схватив со стола мобильник, сигареты и ключи от машины, направился в сторону двери.

Лиза села в кровати, подтянув колени к подбородку, и с сожалением смотрела вслед удаляющейся фигуре. Возле самой двери он обернулся:

— Спи и не о чем не думай. Я в машине переночую.

— Но…

— Никаких «но», Лиза! — резко осадил ее мужчина, — Для меня пытка «просто» спать с тобой в одной постели. Не железный.

— Доброй ночи, Дмитрий Аркадиевич, — с легкой грустью в голосе прошептала Карпова.

— Доброй, Лиза, — снисходительно улыбнулся мужчина, бесшумно, закрывая дверь.

***

— И какого черта ты творишь? — разгневанный голос Аркадия Похомова, звучащий из телефонной трубки в семь утра, взбодрил Дмитрия быстрее любого душа, — Совсем уже с катушек слетел?

— Доброе утро, отец! — недовольно рыкнул в трубку мужчина, — А, главное, раннее! В чем дело?

— Повозмущайся еще! — сурово отчеканил Похомов старший, — Ты нах*я девушку с мероприятия уволок? Проблем мало? Она жива, надеюсь?

— Да, я смотрю, твои шестерки не дремлют, — устало выдохнул Дмитрий, — С ней все в порядке, бать.

— Хорошо, — сменил гнев на милость Аркадий, — Где ты сейчас?

— За городом, — зевнул в трубку мужчина, — Свежим воздухом дышу. Вы когда возвращаетесь домой?

— Мы уже в городе сын. И цирк, который ты вчера устроил, видели собственными глазами!

— Да ладно! — опешил Дмитрий, не зная, чем объяснить свой поступок, — Серьезно? Я вас не заметил.

— Еще бы, — ухмыльнулся мужчина, — Там было на кого смотреть, кроме спонсоров. Мы с Машей в пурпурной зоне сидели.

— И как мама…отреагировала?

— Как! — фыркнул мужчина, — Меня успокаивала, чтобы я сидел и не вмешивался. Поверь, если бы не она, я бы не позволил тебе девчушку умыкнуть.

— А я бы и спрашивать не стал, — холодно отчеканил Дмитрий, — Ты меня знаешь!

— Это не просто интрижка, так ведь, сын?

— Ничего серьезного…

— Я видел, как ты на нее смотришь. Будь осторожен, иначе дашь своим врагам сильнейшее оружие против себя.

— К чему ты это говоришь? — начал раздражаться мужчина.

— Не будь дураком — не влюбляйся! — повысил голос Аркадий.

— За совет спасибо, но в жизнь мою лезть не смей! Я в ваши с матерью дела свой нос не сую, и надеюсь на солидарность с твоей стороны.

— Что-то ты Дима нервный слишком, — устало выдохнул Похомов старший, — Ладно, не будем усугублять. Я тебе вообще-то по другому поводу звоню. Что там с тендером?

— Все в ажуре, отец. Тендер твой. Документы у Инги можешь хоть сейчас забрать.

— Лады, — довольно произнес Аркадий, — Зарутский что?

— Догадался, но доказательств у него нет. С угрозами ко мне заявился, я его выставил за дверь.

— Следы нашего вмешательства точно все замели?

— Да.

— Уверен?

— Безусловно.

— Отлично сработано. Горжусь! Кстати, вечером ты мне нужен.

Дмитрий напрягся. Уезжать сегодня он не собирался.

— Я не могу.

— Маша устраивает в восемь часов семейный ужин, и хочет тебя видеть. Огорчишь мать?

— Ладно, что-нибудь придумаю, — рявкнул в трубку Дмитрий, нажимая на отбой.

Немного повертев телефон в руке, набрал номер друга.

— Сокол, спишь что ли?

— Бл*дь, Борзый, у тебя вообще совесть есть? — заворчал сонным голосом Пашка, — Семь утра! От пережитых оргазмов, что ли, не спится?

— Ты вещи Лизины забрал? — проигнорировал гневную тираду мужчина.

— Обижаешь…

— Отлично, Соколик, отлично. Тогда давай пулей к нам, поговорить нужно. И еды привези, если не сложно. Много.

***

Ночка для Сони выдалась мучительно долгой, и бессонной. Ворочаясь в кровати с боку на бок, она проклинала и себя, и Андрея, и слишком длинный язык Катерины. Кто бы мог подумать, что эта история всплывет именно сейчас? Спустя целых два года! Но, самым страшным было то, как Алексей отреагировал на подобную новость. Алексей…она потеряла его, не успев заполучить. Да уж, судьба может быть жестока. Но, чего Соня делать не собиралась, так это сдаваться без боя.

Андрей обещал поговорить с ним, но Алмазова не была уверенна, что Гордеев так просто поверит ему на слово. Именно поэтому, уже в девять часов утра поднималась на лифте элитного здания в офис Алексея. Образ выбрала очень даже подходящий. Деловой черный костюм от «Прада», состоящий из сильно приталенного укороченного пиджака с четвертным рукавом, и мини-юбки. А черные туфли на высоком каблуке стали лишь выгодным дополнением.

Как только двери лифта распахнулись, девушка уверенной походкой направилась к стеклянной двери с кричащей надписью «Патриот». В фойе ее встретила довольно приятная на внешность девушка-секретарь, которую Соня тут же «окрестила» стервой. Так вот в окружении каких акул приходиться работать Гордееву. Не порядок…

— Здравствуйте! Спасибо, что обратились в нашу компанию, — с наигранной улыбкой пропела та, — Меня зовут Алла. Могу я быть Вам полезна?

— О, разумеется, — так же фальшиво оскалилась Алмазова, — Аллочка, будьте добры, проводить меня к своему боссу.

— Погодите секундочку, я только уточню, на какое время Вы записаны.

— Я без записи!

— Мне жаль, но весь рабочий день Алексея Владимировича уже расписан поминутно. Боюсь, он не сможет Вас принять.

— Уверенна, Алексей найдет для меня минутку, — Соня быстрым шагом двинулась в сторону его кабинета.

Алла оказалась проворнее, и преградила Алмазовой путь:

— Вам туда нельзя, — пропищала девушка, — Он на совещании!

— Красивые волосы, — ошарашила и без того перепуганного секретаря Соня, — Дорого стоят?

— Посещаю только элитные салоны красоты, — гордо вскинула подбородок Алла.

— Тогда заткнись, и уйди с дороги, — зашипела, как змея, Алмазова, — А то век не рассчитаюсь!

Оттолкнув ее в сторону, она продолжила свой путь к намеченной цели. Игнорируя противные вопли девушки, Соня почти пулей влетела в переговорную, с силой захлопывая за собой дверь. А чертовка не соврала — совещание, как назло, было в самом разгаре. Человек двадцать, сидящих за большим овальным столом, во главе с Алексеем, оживленно обсуждали что-то. Естественно, ее феерическое появление не осталось не замеченным — все замолчали, с интересом уставились на человека, столь бесцеремонно прервавшего их беседу. Алмазова даже и не подумала смутиться — не для этого сюда пожаловала. Даже убийственный взгляд Алексея выдержала с достоинством.

— Полагаю, господа, — девушка невероятно легкой для столь высоких каблуков поступью, двинулась в сторону Гордеева, — Совещание окончено…

— Слишком много на себя берешь, — прошипел мужчина, покрываясь багровыми пятнами, — Я подобного распоряжения своим подчиненным не давал!

— Так дай, — спокойно ответила Алмазова, практически вплотную подобравшись к объекту своей страсти, — Информация, которой я собираюсь с тобой поделиться, не для посторонних ушей. Но, мне ничего не стоит осветить данный вопрос при куче свидетелей.

Гордеев хранил молчание, лишь коротко кивнул коллегам в знак одобрения. Помещение опустело в считанные секунды, оставляя их, наедине друг с другом.

Его грозный взгляд против ее одичавшего пульса. Его холодность против ее отчаяния. Его злость против ее нежности.

— Зачем пришла?

— Поговорить!

— О чем?

— О нас!

— Нет никаких «нас», деточка, — сухо. Холодно. Отстраненно.

Соню передернуло от подобного тона:

— Это поправимо!

— Да неужели? — фыркнул Алексей, откидываясь на спинку стула, — Ты в силах изменить прошлое?

— Я в силах рассказать, как все было на самом деле, — демонстративно скинув документы со стола на пол, Алмазова уселась на освободившееся место, прямо напротив мужчины, — А главное, почему так получилось.

— Мне не интересна девушка, — Гордеев вскочил со стула, зажимая Соню между столом и собственным телом, — Которая спала с моим братом. Все не уймешься никак, да?

— О чем ты? — Алмазова недоуменно захлопала ресницами, перехватывая взгляд Гордеева.

— Сравнить нас между собой не терпится? Кто лучше в постели узнать?

— Лешик, ты с ума сошел? — чуть ли не взвизгнула от возмущения девушка, — Я просто поговорить пришла, ясно?!

— Не…называй меня так, — через силу выдавил из себя мужчина, — И разговаривать с тобой я не намерен!

— А придется, — ехидным голосом пропела Соня.

— Это почему же? — вторил ей Алексей.

— Да просто потому, что все еще хочешь меня! — выгнулась ему навстречу Алмазова, — До безумия хочешь. Вон, даже руки трясутся!

— Ладно, — скривился, словно от зубной боли мужчина, резким движением опрокидывая ее на крышку лакированного стола, — Черт с тобой! Сравнивай!