ГЛАВА 7

Хорошая мысль приходит на ум, когда уже все плохие ты воплотила в жизнь. Простая логическая цепочка из должности Пьера Люпфе и списками жителей Весменки построилась до унизительного поздно. Всего-то нужно дождаться праздника и озадачить соседа необременительным вопросом.

Тар с утра проявлял чудеса чтения мыслей, а точнее, моего желания заглянуть к нему в сумку, и от вещей далеко не отходил. Он даже душ принял за какие-то жалкие минуты две.

А тут еще и очередной заказ прибыл с помпой. Я с круглыми глазами уставилась на открытый самоходный экипаж. Таких в столице штук двадцать всего наберется.

– Ставлю три монеты, что это очередной друг нашего излишне дружелюбного мэра, – хмыкнул Тар, застегивая пояс для инструментов. – Обычные граждане заявки в Ратуше оставляют, а эти к нашим дверям их привозят.

Я согласно усмехнулась, и спорить не стала. Не буду же я просто так отдавать три монеты.

Из экипажа вышел высокий статный мужчина в сюртуке, расшитом серебряной нитью. Он окинул улицу взглядом человека, владеющим каждым камнем на ней. Рядом с ним замер, по всей видимости, его помощник. Бледный, суетливый, с бегающим глазками. Вместе эта парочка смотрелась забавно, как хозяин и мелкая нервная шавка, которая только и умеет, что путаться под ногами.

Чтобы не оскорблять важного гостя подъемом по нашим простым трем ступенькам к обычному крыльцу, мы вышли сами.

– Госпожа Беттанкур, – произнес Харроу, едва заметно наклоняя голову. Мол, уважил, насколько мог. – Меня зовут Эдвард Харроу. Я коллекционер. И друг мэра.

При обращении «госпожа Беттанкур» мне захотелось оглянуться и спросить: где? Меня так не называли ровно никогда. Это моя мама госпожа, а я всегда была просто Элизой.

Я невольно покосилась на Тара, который стоял чуть позади и делал вид, что очень внимательно изучает состояние крыльца. Мне бы такое умение скрывать раздражение. «Друг мэра» в Весменке – это не просто статус, это почти титул, который дает право смотреть на всех чуть сверху вниз и гарантирует, что заказ будет с набором сухофруктов.

– Мы вас слушаем, – я сделала аккуратный шаг назад, чтобы встать рядом с напарником. В одиночку отказываюсь нести груз ответственности за нашу бригаду перед очередным другом мэра.

Харроу бросил взгляд на своего помощника. Тот, словно заведенный ключом, подскочил на месте и сбежал в экипаж. Я озадаченно проследила за странными передвижениями мужчинки. Он вернулся с раскрытой папкой, в которую лишь секунду посмотрел новый заказчик.

– Времени у меня немного, – бросил Харроу, похоже, сверившись с расписанием. Вот что значит занятой человек. – У мэра сегодня прием, и я должен быть там. Так что давайте без долгих вступлений: мне нужно укрепить полку, на которой стоит моя ваза. Это семейная реликвия. Если с ней что-то случится, я буду крайне недоволен.

«Крайне недоволен» в его устах звучало как угроза, от которой по спине пробегал неприятный холодок. Почему-то в голову сразу пришла картинка с казнью прямо у дверей Ратуши.

Зато нам выпала честь прокатиться на самоходном экипаже. Садилась я в транспортное средство с опаской. Внутри конструкцией ручек, чтобы держаться при езде, не предусмотрено, поэтому я на всякий случай плотнее прижалась к Тару. Тот удивленно на меня покосился, но аккуратно приобнял за талию, страхуя.

Дом коллекционера и друга мэра выглядел лучше даже Ратуши. Тут никаких тебе трещин, никакой облупившейся краски. Все идеально, все блестит и радует глаз. Я впервые увидела, как сползает маска невозмутимости Тара. Он неловко помялся перед мраморными ступенями, прежде чем рискнуть войти внутрь.

Мы прошли в гостиную, больше напоминающую зал музея. Жить в таком помещении определенно нельзя, а только передвигаться на носочках и не дышать. На полках теснились статуэтки, стены украшали старинные гобелены, а в центре комнаты возвышался шкаф с коллекцией ваз. Некоторые экспонаты занимали почетное место в отдельных нишах.

– Вот эта полка, – Харроу указал на красивую резную деревянную конструкцию в полстены. – Она должна быть надежной. Не просто «вроде держится», а так, чтобы я мог поставить туда хоть статую, хоть бочку с золотом – и она должна выдержать.

Тар едва заметно приподнял бровь, но ничего не сказал. Он просто молча принялся осматривать крепления, проверяя каждую доску, каждый гвоздь.

– И еще, – добавил Харроу, бросив взгляд на картину рядом с полкой. – Смотрите, чтобы ничего не поцарапали. Особенно это полотно. «Рассвет над Весменкой». Это не просто картина, это семейная история.

Я кивнула, стараясь не показать, что его тон начинает меня раздражать. Семейная история. Но почему-то казалось, что для Харроу эта история была ценна ровно настолько, насколько повышала стоимость его коллекции. Хотя я могла и ошибаться.

Мы принялись за работу. Я магией слегка фиксировала, укрепляла и полировала дерево, убирая микротрещины, Тар подгонял новые бруски, и вскоре полка уже выглядела так, будто ее только что изготовили в лучшей мастерской столицы.

Моя работа была кропотливой. Все же не хочется ссориться с очередным другом мэра. Глаза устали спустя полчаса, и, чтобы немного отвлечься, я решила полюбоваться на картину, весящую рядом. Явно Весменка здесь изображена в лучшие свои времена. Спокойный золотистый рассвет ласково согревал яркие крыши еще мирно дремлющего города.

Я сделала шаг назад, чтобы получше оценить всю картину целиком. Но что-то меня смущало. Чуть наклонила голову, потом шагнула в сторону и тут заметила: контур картины не совсем совпадал с более светлым следом на обоях. Будто бы она чуть усохла.

– Тар, – тихо позвала я напарника, тыча пальцем ему в плечо, ведь владелец картины стоял рядом и проверял полку на прочность, нажимая всем весом. Рано пока его радовать или огорчать. – Посмотри сюда. Видишь?

На удивление, он вопросов задавать не стал, а просто подошел, прищурился, провел пальцем по краю рамы, потом перевел взгляд на стену.

– Точно, – пробормотал он. – Рама не та. Или картина не та.

Мы обменялись с Таром взглядами. И почти одновременно повернулись к Харроу, который как раз одобрительно кивал обновленной полке, постукивая пальцами по поверхности.

– Господин Харроу, – осторожно начал Тар, как ответственный в нашей бригаде за общение с вредными и капризными заказчиками. – А вы не замечали, что картина… немного не на своем месте?

Коллекционер замер. Потом медленно повернулся, посмотрел на полотно, нахмурился, подошел ближе. Он побледнел, а следом резко покраснел от гнева.

– Кто мог подменить?! – почти выкрикнул Эдвард Харроу, и в голосе неожиданно прозвучала не обида, а боль. Видимо, зря я считала, что ценность картины выражается в монетах. – Это полотно написал мой дед! Я помню, как он работал над ним на крыше нашего дома. А теперь… теперь оно… подделка?!

Помощник Харроу, до этого тихо стоявший в углу, вдруг попятился, будто хотел слиться со стеной, а потом метнулся к вешалке, схватил шляпу и, пробормотав что-то невнятное про стражу, выскользнул из зала.

– Эй, стой! – крикнул Харроу, но в прихожей уже слышался торопливый топот, а затем хлопнула входная дверь.

Коллекционер застыл, явно не веря в происходящее.

– Он сбежал? – Харроу будто удивлялся своему удивлению. – Хотя нет, он сказал, что приведет стражу. Но я приказа не давал. Что за ерунда? Картина поддельная, помощник действует сам. Беспредел! А может, это просто раму поменяли без моего ведома?

– Позвольте, я кое-что проверю, – моя мягкая улыбка совершенно не тронула коллекционера, потому что он страдал.

Есть такое заклинание, используемое для поиска дефектов под краской. Называется «Святящейся туман». Оно позволяет выявить жуликоватых продавцов, которые прячут всякие сюрпризы от покупателей.

Легкое заклинание, облачко мерцающего света окутало картину. Местами оно просочилось через полотно, а местами осело прямо на красках.

– Тут слои не просохли, – мой вердикт был встречен протяжным стоном.

– Вряд ли ваш дед рисовал картину недавно, – покачал головой Тар. – Подделка однозначно.

Харроу тяжело опустился на стул, будто из тела разом вынули все силы. Его надменность вдруг куда-то исчезла, и перед нами сидел не важный друг мэра, а просто человек, у которого украли что-то дорогое.

– Но кто посмел? В моем доме? В моем храме?

Пока хозяин страдал, я, чтобы не топтаться неловко рядом, решила оглядеться. Тар, в отличие от меня, сразу нашел себе дело, и независимым видом подкручивал болты в шкафу с вазами. А я отошла к окну и отодвинула штору, рассматривая лужайку с клумбами и аккуратно стрижеными кустами. Уж не знаю, что меня побудило опустить взгляд на пол за шторой. Возможно, это уже развилась чуйка, однако в углу лежал осколок деревянной рамы с изящной резьбой и едва заметным клеймом мастера. Рядом валялась мужская куртка.

– И что это значит? – растерянно пробормотал Харроу, глядя на находку так, будто она могла ему все объяснить. – Это принадлежит моему помощнику. Я, конечно, не одобряю такие дешевые вещи, но он ее надевал в длительные поездки.

Тар поднял осколок рамы, повертел в руках, потом кивнул на куртку:

– Похоже, он собирался все сделать тихо, но что-то пошло не по плану. Может, не успел аккуратно убрать следы. Или просто запаниковал.

Я присела, осмотрела карманы куртки. В одном из них лежал смятый листок с наспех написанном адресом. Также имелась коротенькая телеграмма от сестры о том, что ее состояние ухудшилось, и срочно нужно дорогостоящие лечение.

– У меня вопрос, – Тар незаметно убрал осколок рамы в карман, – если картина существует в единственном числе, то как ее могли скопировать?

– Она в каталоге, – Харроу недовольно искривил губы. – Каталог в Ратуше. Отсюда и несовпадение размеров. Тот, кто рисовал подделку, не видел мою картину в живую. Это же логично. И также логично, что ни за какой стражей гаденыш не побежал. Поэтому прошу вас удалиться. Полка меня устраивает. А теперь надо прокатиться до моего друга, и попросить поддержку стражи.

Я аж аккуратно в сторону выдохнула. Хотя бы нам не придется самостоятельно ловить сбежавшего помощника. А вот Тар определенно расстроился. Ему и самому нравится играть в сыщика.

На следующий заказ нас, конечно, никто не повез на самоходном экипаже. Владелец трактира на прибыль не жалуется, но все же он не настолько богат, чтобы иметь такую диковинку. Поэтому мы прогулочным шагом петляли по улицам.

– Тар, – невинным тоном позвала я Тара, – а зачем ты кусок рамы от картины забрал?

– Красивый, – в любимой манере ответил напарник, чуть пожимая плечами.

– А чего тогда не зарисовал? – хитро прищурилась я.

– Да неудобно как-то было, – Тар беспечно помахивал сумкой с инструментами, словно мои вопросы его совсем не трогали. – Там человек убивался из-за картины. Мои каракули могли оскорбить эстетический вкус коллекционера.

– А дай посмотреть поближе на осколок, – я слегка ускорилась, чтобы обогнать напарника, развернулась спиной вперед и продолжила так идти.

– Осторожно, – моментально нахмурился Тар. – Нас в бригаде всего двое. Если ты голову разобьешь, то кто работать будет?

Но кусок рамы мне все же дали. Я повертела его с умным видом. Клеймо мастера выглядело незнакомо, но выглядело вполне натурально. А вот на обратной, неокрашеной стороне были выжжены какие-то цифры.

Не найдя к чему придраться, пришлось вернуть осколок Тару.

Трактир «У трех котов» сразу решил оправдать свое название. Парочка хвостатых дремали перед входом, а третий сидел на пороге. Одноглазый с откусанным ухом лениво вылизывал лапу с видом хозяина жизни. Рядом с ним стоял хозяин как котов, так и заведения.

Нам обрадовались и сразу потащили внутрь к лестнице, ведущей на второй этаж. Завсегдатаи на нас даже внимания не обратили.

– Сами видите, – буркнул Леор, пиная нижнюю ступеньку, которая отозвалась жалобным стоном. Да еще и так пронзительно. – Ступени скрипят, а одна вообще пополам треснула. Вчера гость поднимался – чуть не провалился. Мне такой славы не надо. Да еще и деньги пропадают. Каждый день по несколько монет. Я уж думал, у меня в голове дыра, а не в полу!

Лестница и правда держалась на честном слове и паре гвоздей, которые, похоже, вбивали еще при прежнем хозяине.

– Сделаем, – ровным тоном пообещал Тар, опуская сумку с инструментами. – Крепко. Так, чтобы и пьяный мог по ней танцевать – и ничего бы не хрустнуло. Ну, кроме его костей, когда он оступится.

Одноглазый кот, увидев непотребство на вверенной ему территории, неспешно подошел, обнюхал наши вещи и громко чихнул. Затем прошествовал к лавке неподалеку и запрыгнул на нее, устраиваясь на ней с видом надзирателя.

Тар взялся за одну из скрипучих ступеней и снял ее, чтобы заменить на новую. Как вдруг замер.

– Элиза, глянь-ка, – тоном, предвещающим очередное приключение, позвал он.

Под доской в полу темнела небольшая дыра с аккуратными краями. Сначала я подумала, что ее кто-то специально выпилил, но напарник вынес вердикт:

– Нора. Крыса прогрызла. Или мышь. Хотя для мыши большевата.

– Вот это сюрприз, – прошипел Леор, звонко хлопнув себя по коленям. – Мои коты те еще крысоловы, знаете ли. Сколько они паразиток переловили, не сосчитать. А тут какая-то наглая гадость обосновалась у них прямо под носом? Да еще и безнаказанно.

Кот на лавке разинул пасть и издал звук, отдаленно напоминающий гудок поезда и рев голодного хищника. Он тоже негодовал.

– Ну, может она вот только завелась, – почему-то захотела я оправдать крысу.

– Да нет, – хозяин зло цыкнул. – У меня монеты пропадают уже пару недель. Я все гадал, кто же ворует, а это, оказывается, мелкий воришка.

– А зачем крысе монеты? – я удивленно посмотрела на кота. Тот немигающе уставился на меня в ответ.

– Это трактир, – тихим голосом пояснил Тар. – Люди здесь берут монеты не всегда чистыми руками. Какое у вас самое популярное блюдо?

– Жареные ребрышки, – не без гордости заявил Леор. – Да у меня вообще на кухню никто никогда не жалуется. Сам мэр любит зайти и пропустить кружечку-другую. Мы с ним, можно сказать, друзья.

То, что мэр самый находчивый и предприимчивый человек в Весменке, я уже давно не сомневаюсь. Тут у него чуть ли не каждый второй друг, товарищ и брат. Зато никто на власть жалобы писать не будет, а, наоборот, поддержит на посту.

– Часто монеты жирные в кассу попадают? – Тар прищурил один глаз и стал похож на кота. Только уши у него были целые.

– Дай попробую кое-что, – сказала я и распластала ладонь над норой. Есть заклинание для притяжения металла. Когда скрупулезно работаешь над мелким дефектом, иногда с места двигаться нельзя, а инструмент взять нужно. А еще им, как выяснилось, очень удобно гвозди собирать.

Из темноты выскочила и покатилась по полу одна-единственная монета. Старая, потертая, явно часто участвовавшая во многих сделка.

Но не успели мы толком обрадоваться находке, как из дыры с пронзительным писком выскочила крыса. Огромная, лохматая, с горящими злобой глазами. Она метнулась прямо к монете, готова была драться за нее насмерть.

– Эй! – крикнул Леор, отпрыгивая назад. – Да она же бешеная!

Крыса и правда вела себя так, будто весь мир ей задолжал. Она металась вокруг нас, щелкала зубами, пыталась схватить монету, а потом вдруг бросилась прямо на меня.

Я отшатнулась, споткнулась о ступеньку и едва не упала. Тар шагнул вперед, выставив перед собой молоток, как щит.

– Тихо, тихо… – попытался изыскать в себе дар дрессировщика напарник.

Но в зале был еще один свидетель крысиного беспредела. Он лениво потянулся, выгнув спину дугой, и бесшумно спрыгнул с лавки. В сторону визжащего будущего ужина он двинулся с видом, словно опаздывал на важное совещание, но не слишком переживал по этому поводу. Его единственный глаз вспыхнул хищным огнем. Он присел, сжимаясь как пружина, и в один прыжок оказался рядом с добычей.

Крыса взвизгнула, развернулась и рванула прочь, кот – за ней. Они пронеслись мимо нас, едва не сбив с ног, и исчезли в темном проеме, ведущем в подвал.

Наступила тишина. Даже трактирные завсегдатаи, которые до этого шумели в зале, вдруг притихли, будто боялись спугнуть момент.

– Доски снимаем? – поинтересовался Тар, опуская молоток. – Подозреваю, что там не одна монета.

В трактире мы провозились до вечера и стали свидетелями, как из погреба неспешно походкой вышел одноглазый кот, выразительно облизываясь. Но хотя бы здесь нам покормили от души. Ребрышки действительно выше всяческих похвал.

Пока мы меняли доски пола, мне попалась одна с какими-то символами и цифрами.

– Тар, – я с ехидной улыбкой протянула ему находку, – смотри, какие красивенькие числа. Зарисовать не хочешь?

Тар мазнул безразличным взглядом по доске и отвернулся. Однако позже я заметила, как он что-то быстро записал на листочке.

Честь покопаться в вещах напарника выпала мне вечером, когда он что-то колотил во дворе. Как человек, имеющий поддельные документы, я знаю, где нужно искать. В сумке с одеждой есть дно, которое можно подцепить и поднять. Это самый удобный тайник, чтобы не помять бумаги.

Что можно сказать? Тар или мошенник, или любит коллекционировать поддельные удостоверения личности. Я насчитала у него их аж целых пять. Мой скромный единственный комплект на фоне находки выглядит каким-то баловством.

Но зачем ему притворяться обычным ремонтником? Причем хорошим ремонтником.

И в его блокнот мне удалось заглянуть. Кроме рисунков, там имелся какой-то набор букв и сокращений.

А еще лежала подробная карта городка зачем-то.

Я обвела взглядом обстановку в комнате. Поживиться у меня и нечем особо. Разве что парой тарелок и ложек. Деньги я держу в банке, снимая только необходимую для минимальных потребностей сумму. Вот такая у меня избирательная гордость. Сейчас, когда пошли заработки с заказов, вообще пару дней в банке и носа не показывала. Украшений при себе тоже не держу. Да и не люблю я кольца всякие. Они работать только мешают. Пожалуй, Тара из моих вещей могла заинтересовать лишь «Роковая красотка», да и та лишь в качестве палатки.

Кстати, а какое у него настоящие имя?

– Тар Ферран, – раздался от двери спокойный голос. Я даже не заметила, как шум снаружи стих.

– Ты бы хоть удивился для приличия, – смущенно пробормотала я, возвращая документы на место.

– И про приличия мне говорит человек, который рылся в моих вещах, – напарник покачал головой. – Как будто у тебя своих маленьких секретиков нет.

И мы дружно посмотрели на мой чемодан, где под ложным дном лежали документы на имя Софи Мартен. Он, получается, первым влез в мои вещи, но насколько уместно сейчас выяснять очередность?

– Так какое же все-таки настоящее имя? – подозрительно прищурилась я.

– Тар Ферран, – терпеливо повторил напарник. – Я не соврал тебе ни в чем.

– Ага, – хмыкнула я и обвинительно наставила палец на загадочную личность с кучей поддельных документов, – вполне возможно. А, может быть, ты просто мастерски недоговорил?

– Вполне может быть, – невозмутимо согласился Тар и спокойно уселся за стол. Подвинул к себе пакет со сдобными булочками, жадно вдохнул аромат и взял одну. – Ты задавай вопросы-то. Вдруг ответы получишь.

Все-таки самообладание Тара – это что-то за пределами моего понимания. Он еще и умудряется уголками губ чуть улыбаться.

– Ты ищешь в Весменке алхимика? – в лоб спросила я.

– А ты скрываешься от псов из «Серебряных цепей», – он окинул меня насмешливым взглядом. – Твой друг – дурак, который повелся на красивые сказочки. И тебя следом потащил. Я думал, ты позаковыристей вопрос придумаешь.

Теперь мой прищур стал угрожающим. Вот насмехаться над собой, даже если я согласна с Таром, точно не позволю.

– Хорошо, – резко выдохнула я сквозь зубы. – Для кого ты ищешь алхимика?

– Не для себя, – глаза Тара полыхнули каким-то удовлетворением. – И не совсем алхимика.

Мне на глаза попалась отвертка. Интересно, а пытки он так же невозмутимо будет переносить?

– Значит, что-то с ним связанное, – я постучала пальцем по подбородку. – Какие-то наработки? – Если вспомнить букву «В» в серванте тещи мэра, которая так заинтересовала Тара, то рискну предположить, что речь идет о… – Цепочечный накопитель Вирстена?

Напарник удивленно приподнял брови и отложил надкусанную булочку. Ура, я смогла его удивить!

– Ты определенно дочь своего отца, – удовлетворенно протянул Тар. – В курсе секретных разработок для армии.

– Кстати об этом, – я скрестила руки на груди и задрала подборок. – Ты – военный. Точнее, бывший военный. Предполагаю, что уволен из-за ранения. Что-то с ногой.

– Хорошая догадка, – удовлетворенно кивнул Тар. Почему-то я себя чувствую, как на экзамене, честное слово. – Разведка. Неудачно проведенная операция. Раздробило кость. Ногу потом собрали, но для оперативной работы я уже непригоден.

– Зато пригоден выполнять специфические поручения под видом гражданского, да? – я аж сама собой горжусь. Никогда не думала, что у меня такая проницательность и наблюдательность. Теперь бы научиться эти качества использовать сразу, а не постфактум. – Так почему ты назвался настоящим именем?

– Не было необходимости врать, – беспечно пожал плечами напарник. – Кто в этом городке будет наводить справки о залетном рабочем? Весменка не первое место, где я ищу записи Вирстена, между прочим.

– Но что-то ты все-таки нашел, – я взглядом указала на его сумку, где лежал блокнот с «коллекцией красивых завитушек».

– Числа, которые мы нашли в трактире – координаты, – сообщил Тар булочке. Он так любовно на нее смотрел, что во мне поднялась волна зависти. – Правда, неполные. Я смог вычислить, что это наша Вишневая улица. Числа на раме картины больше похожи на шифр от чего-то. А у тебя есть что мне рассказать?

Я поколебалась с минуту и честно призналась в попытке допросить соседку и во внеурочном визите к Люпфе. Тар мой рассказ никак не комментировал, он был очень занят – пытался не заржать. Но в итоге он согласился со мной, что можно попробовать узнать о месте проживания алхимика через списки в Ратуше.

– А навыки в ремонте у тебя откуда? – недовольным тоном поинтересовалась я, когда напарник уничтожил последнюю булочку. Я тоже хочу так есть и не толстеть.

– Отец был плотником, – с мягкой, в чем-то ностальгической улыбкой признался Тар. – Я многому у него научился. Разнорабочим удобнее быть, чтобы безнаказанно осматриваться в чужих домах.

– И спрашивать не буду, почему ты тогда у Ратуши выбрал меня, – сердито проворчала я. – Другие слишком казались заинтересованы в тебе в качестве потенциального жениха. Мне же нужен был просто человек, способный работать руками. Но зачем ты согласился на авантюру с бригадой?

– Захотелось, – пожал плечами Тар. – Я уже на тот момент знал твою ситуацию. Вряд ли ты планировала оставаться надолго в Весменке. Просто хотела переждать, пока твой дружок получит деньги и закроет долг. А у бригады и заказы лучше, и оплата.

– Мог бы сказать хоть что-то приятное, – почти шепотом проворчала я себе под нос.

– Если я скажу, что твои глаза покорили меня с первых минут, такое объяснение понравится больше? – ехидным тоном уточнил напарник, демонстрируя отличный слух. Ну да, у него же нога была травмирована, а не голова. – Любите вы, девушки, искать тайный смысл в простых вещах, а потом обижаться, поскольку ожидания не совпали с действительностью. Не стоит усложнять себе жизнь. Люди зачастую просты и понятны. На тот момент ни о какой романтической подоплеке и речи не было.

– На тот момент? – нахмурилась я.

Однако продолжить допрос не дал решительный стук в дверь. Кто-то настолько хотел с нами пообщаться, что мне на голову спланировал паук, не переживший сотрясание дома.

На крыльце стоял огромный мужик совершено ндружелюбного вида. Мне вообще сложно представить, чтобы это каменное лицо с квадратной челюстью могло кому-то подарить улыбку. Из-за его спины юрко выскочил коротышка. Натуральная крыса. Глазки хитрые, бегающие. Явно: детина в качестве силовой поддержки, а мелкий мужичок отвечает за мозги в их тандеме.

– Нам нужна Софи Мартен, – с какой-то вкрадчивой интонацией произнес коротышка.

Я от страха чуть не отшатнулась, но ладонь Тара вовремя сжала мою, придавая уверенности.

– Здесь таких нет, – невозмутимо произнес Тар. Теперь-то я знаю, откуда у него умение держать лицо даже перед бешеной собакой.

– Но как же, – расплылся в хитрой улыбке коротышка. – Вот эта милая девушка, что выдает себя за Элизу Беттанкур, например.

– Вы ошиблись, – с нажимом повторил Тар. – Это действительно Элиза Беттанкур, а не как вы там сказали? Софи Мартен?

– Врать нехорошо, – цокнул языком и с наигранным осуждением покачал головой тот, кто сам состоял из лжи. – Мы же можем стражу позвать.

– Зовите, – великодушно разрешил напарник. – Документы у нас в порядке. Мы их уже в Ратуше при регистрации предъявляли.

– Вы не понимаете, – подался вперед коротышка, чуть не спихнув с крыльца бугая. Тот, на удивление, стоял молчаливой скалой. Видимо, ожидал конкретного приказа от главного. – Мы из «Серебряных цепей». Софи Мартен должна нашему банку определенную сумму. И вместо того, чтобы расплатиться, предпочла сбежать.

– Какие люди нехорошие пошли, – грустно вздохнул Тар. – Очень вам сочувствую, но помочь ничем не могу. Мы с Элизой в городке относительно недавно и не слышали ни о какой Софи Мартен. Вы бы в Ратушу сходили, запросили списки.

Коротышка зло прищурился. Его тонкие губы искривились в презрительной усмешке:

– Самый умный, да? Так мы можем и по-плохому поговорить.

После прозвучавшей кодовой фразы, громила сделал шаг вперед и сжал кулаки с такой силой, что я услышала хруст, жалко, не булки.

– Мы тоже можем, – заявил Тар, возомнив себя бессмертным.

– Да! – пискнула я из-за его спины и схватила отвертку с полки.

Все трое, включая напарника, очень странно на меня покосились.

– Хорошо, – неожиданно выставил перед собой ладони коротышка, – обойдемся без демонстрации физических возможностей. Нам просто нужна Софи Мартен. Она одну бумажку подпишет, и все. Мы же не собираемся девушку обижать.

Тар вздохнул. Так устало, что мне захотелось беднягу пожалеть. А также восхититься его театральными способностями.

– А мы еще раз вам говорим – никакой Софи мы не знаем.

– Да вот же она! – визгливо вскрикнул коротышка, тыча в мою сторону пальцем.

А я в ответ только посильнее сжала отвертку. Да как они вообще на меня вышли, ведь план был весьма недурным.

– Это Элиза Беттанкур, – размеренно, по слогам повторил напарник.

– А кто это может подтвердить? – прищурился коротышка, радуясь, что нашел слабое место в моей легенде.

– Ну, допустим, я, – раздался от дороги голос, который я не слышала уже пять лет. Отец стоял, небрежно опираясь на трость. Если артефактор, не страдающий проблемами с ногами или спиной, таскает ее с собой – будьте предельны осторожны. Особенно, если он тесно работает с военными. – Или вы считаете, что я не знаю, как выглядит моя дочь?

Парочка визитеров озадаченно переглянулась.

– А вы сами кто? – осторожно поинтересовался коротышка.

– Это оскорбление? – высокомерно уточнил отец, заламывая бровь. – Или обычное невежество?

– Слышь, ты! – внезапно подал голос громила. – Самый умный нашелся?

– Из присутствующих? – невозмутимо уточнил папа. Вот поэтому артефакторов многие не любят. Зачастую люди этой специализации говорят, что думают. – Да.

Далее детина совершил стратегическую ошибку. Видимо, посчитав мужчину не самой выдающейся комплекции легким противником, рванул к отцу с занесенным для удара кулаком. В следующую секунду газон украсила живописная скульптура в форме морской звезды с поднимающимся над поверженным струйками дыма.

– Хороший мальчик, – удовлетворенно произнес отец, опуская трость. – Люблю бесплатных подопытных. – Затем повернулся к коротышке и добавил: – Мне все же нужно представиться, или уже догадались, кто перед вами?

– Догадался, – буркнул собиратель долгов, грустно смотря на своего коллегу. – Значит, вы подтверждаете, что это ваша дочь?

– Ну не сын же, – отец прошел мимо лежащего бугая, поднялся по ступенькам и зашел в дом. – Забирайте своего товарища и проваливайте. Мне с дороги отдохнуть надо.

Дверью он, конечно, не хлопнул, а закрыл с тихим щелчком, но эффект был громким.

– Ну-с, – отец прошелся по комнате, – значит, ремонтами решила заняться?

– Временно, – слабо пискнула я, все еще не веря, что передо мной родитель.

– Хотя бы домик восстановишь, – с намеком на одобрение кивнул Беттанкур-старший. – Давненько я тут не был. – И без перехода: – Ты совсем дурная, что ли? Зачем полезла брать деньги в «Серебряных цепях»? Ко мне бы напрямую обратилась. Доступно объяснил весь идиотизм вашей затеи.

– Обратилась? – рассердилась я. Тар аккуратно забрал отвертку из моих пальцев. – Да ты сам со мной общаться не хотел! Да и маме еще запрещал. Как же – бракованная дочь. Зато сынок-молодец с даром. И чего ты про меня вспомнил-то вообще?

– Кхм, Элиза, – напарник тронул меня за плечо, – может…

– А вы? – бесцеремонно перебил его отец, высокомерно задрав нос. – Кто такой?

– Тар Ферран, – чуть склонил голову в знак уважения напарник.

– А дальше? – папа потыкал тростью в табуретку, прежде чем сесть на нее. – Звание? Род войск? Да от вас армией за километр разит. Я уж вашу братию насквозь вижу.

– Разглашению не подлежит, – невозмутимо отрапортовал Тар.

– Он еще и под прикрытием, – закатил глаза гость. – Дочь, ты в курсе?

– Конечно, – фыркнула я, скрестив руки на груди. И неважно, что в курсе я буквально где-то час. – Так ты не ответил. С чего столько внимания ненужной дочери?

Папа устало вздохнул, зажмурился и потер пальцами переносицу. Он всегда так делал, когда сталкивался с человеческой глупостью.

– Вот ты выросла, а мозги – нет, – он рубанул ладонью воздух. – И диплом ситуацию не спасает. Ты уехала в столицу. В одиночку. Без защиты. У тебя же активная сила – бытовая. А знаешь, сколько людей хотят запустить свои ручонки в мои чертежи и наработки? Тебя могли пытаться вербовать, соблазнить, похитить. Да что угодно. Думаешь, фамилия Беттанкур – это защита для маленькой девочки? Нет. Это проклятие. Поэтому ты поехала учиться под другим именем. Поэтому связь с нами была очень редкой и осторожной. Для твоей же защиты!

Я открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь умную мысль или колкость, но ничего подходящего в голову не пришло.

– Или ты считаешь, что он просто так вокруг тебя крутится? – кончик отцовской трости указал на Тара.

– Можете не верить, но это так, – напарник неожиданно вышел вперед, закрывая меня плечом от родителя. Брови отца удивленно приподнялись. – Моя работа не связана с вашей выдающейся фамилией. И Элиза не приложение к Беттанкурам. Она сама по себе личность.

– О, как, – с нотками одобрения хмыкнул отец. – Личность, значит. Быть может, вы и жениться на ней хотите?

– О подобных вещах, я предпочту сначала поговорить с Элизой, – резко обрубил Тар. – А уже потом доводить новость до родственников. Когда придет время.

Папа весело хмыкнул и бросил на меня быстрый взгляд:

– А ты что скажешь, дочь?

– Я? – мое участие в беседе до этого носило просто наблюдательный характер, поэтому вопрос оказался неожиданным. – Ну… мы с Таром… напарники. Обычные напарники. Ремонтами занимаемся…

– Ясно все с тобой, – перебил меня отец взмахом руки. И повернувшись к Тару с нотками вины сказал: – Она у меня недогадливая. Ты, думаю, это уже заметил.

– Многие в этом городе не согласятся с вами, – резко бросил Тар, и мне стало очень удобно за его спиной. – Элиза умная, целеустремленная, добрая, прекрасная девушка. Мы с ней раскрыли не одно дело. Поэтому не стоит принижать ее достоинства.

В комнате стало тихо. Отец сверлил взглядом моего защитника, Тар стоял, скрестив руки на груди и гордо задрав подбородок, а я дышала через раз. Давно никто не заступался за меня, и никогда перед папой.

Неожиданно гость весело хмыкнул, снимая маску грозного родителя:

– Ой, молодежь, с вами хорошо, но тут спальных мест нет. Что с постоялыми дворами или гостиницей?

Тар только молча покачал головой, намекая, что великому Беттанкуру придется довольствоваться или моей кроватью, или его гамаком. Но напарник плохо знал моего отца. Ради комфорта он переступит через нежелание общаться с посторонними людьми.

– Тогда я прогуляюсь до Ратуши, – родитель встал, опираясь на трость. – Раз мэр не в состоянии обеспечить в городе съемное жилье, пускай принимает гостей у себя. Завтра я вернусь домой. И, Элиза, никаких беременностей без официальных церемоний.

– Это оскорбление? – тут же встопорщил иголки Тар. – Я, по-вашему, совсем пацан безмозглый?

Отец еще раз осмотрел комнату. Что-то на его лице дрогнуло, но быстро снова сменилось маской невозмутимости.

– Я уже все узнал, что было нужно. И да, дом отремонтируйте. Буду сюда приезжать для отдыха. Элиза, не думай, будто мы с мамой тебя не любим. Просто забота бывает разной. Когда у тебя появятся свои дети – поймешь. Провожать меня не нужно. Я помню, где находится Ратуша.

Я вышла следом за родителем на крыльцо и нерешительно тронула его за плечо:

– Папа, а ты в курсе, где в Весменке жил алхимик?

– Вистерн? – отец бросил насмешливый взгляд в открытую дверь на Тара. – Я же маленький был. Ты бы лучше у его любовницы спросила.

– Любовницы? – я озадаченно похлопала ресницами.

Отец усмехнулся и бросил выразительный взгляд на Элен, которая стояла на своем наблюдательном посту. То-то она юлила, когда я ее спрашивала об алхимике.

А теперь я оказалась перед выбором: рассказать ли об этом Тару или умолчать. А если он выполнит свое задание и уедет из Весменки, бросив меня здесь? Но и соврать я ему почему-то не могла.

– Понятно, почему координаты вели на эту улицу, – напарник выслушал меня внимательно, не перебивая. – Значит, нужно пообщаться с соседкой. Прости, но это я буду делать без тебя.

– Почему это? – прищурившись, я наблюдала, как он что-то незаметно вытаскивает из своих вещей. – Пытать будешь?

– Старушку? – в ответ удивленно вскинул брови Тар. – Какая ты не гуманная. Нет, просто есть некие способы, о которых тебе лучше не знать.

– Хочешь сказать, у тебя есть сыворотка правды? – я с сомнением покосилась на сумку напарника. Когда копалась, вроде ничего противозаконного не видела.

– Конечно, не хочу, – как-то уж слишком беззаботно заявил Тар, и, насвистывая, отправился пить чай к Элен.

А ночью, вооружившись лопатами, мы пошли разграблять ее вишневый сад. Перемазавшись в земле и чуть не сгубив одно дерево, нам все же удалось откопать коробку с кодовым замком.

– И что теперь? – грустно просила я, когда Тар бережно поставил на стол найденное сокровище. – Ты поедешь отчитываться начальству?

– Во-первых, целого кода у меня все еще нет, – напарник широко зевнул и почесал щеку. – Во-вторых, дом тебе я так и не отремонтировал. В-третьих, откуда начальство знает, что я хоть что-то нашел? Да и где еще выпадет такой хороший шанс пополнить счет, как не в Весменке? Опять же, такого напарника, как ты, еще поискать надо. Ну и, будет откровенны, я надеюсь уговорить тебя уехать вместе со мной. Из нас получится отличная команда. Не переживай, времени у нас есть столько, сколько нужно.

– Ну, раз есть время, – мои губы растянулись в хитрой улыбке, – то почему бы не взять следующий заказ для нашей бригады «Мы все починим»?