Глава пятнадцатая

Спустя десять дней основательной подготовки комнаты я начала пытать Петеньку о деталях. Мы лежали в гостиной перед телеком бутербродом. Я в роли куска сыра растеклась по груди пухнорыленького закинув на него ногу и знатно мешала смотреть ему вечерние новости.

— Ну? — спросила в третий уже раз, потому что у Петеньки резко случились проблемы со слухом.

Ужасный мужик!

Разговаривала я словно со шкафом!

Дубовым!

— Что? — спросил Пётр, не отвлекаясь от экрана телевизора.

— Спрашиваю слон какой?

— Африканский, трубящий слон. — быстро среагировал он, и думал, видимо, что я от него отвяжусь после этого.

Наивный.

— А размеры? — снова молчание, и тихий такой вздох усталости, а значит он слышал мой вопрос, но отвечать это же языком шевелить пришлось бы.

— Я пять на пять нарисую тогда. — ответила так и ждала реакции, но нет, реакции ноль и фунт презрения.

То ли Петенька реально меня не слышал, то ли слышал вопрос, но не слышал моего же на него ответа. С нетерпением пришлось ждать, когда же новостной выпуск завершится и начать пытки уже в ванной во время чистки зубов перед сном.

— Ну так что? — спросила Петеньку, вытащив на секунду зубную щётку изо рта.

В этот момент я смотрела на его отражение в зеркале и чётко уловила, как он слегка выпучил свои прекрасные глаза. Эх! Мне б такие…

— Что? — спросил, откровенно и без стеснения прикидываясь ветошью.

— Слона говорю, каким размером рисовать?

— Ну, на всю стену. Типа в полный рост, размер один к одному. — ответил чётко, но с опаской на будущее, а там его ждали ещё вопросики.

— А. Ясно, я ещё могу природу нарисовать. Африканскую саванну. Как тебе?

— М-м. — Петенька задумался, — Надо с заказчиком посоветоваться. — этим ответом он меня заставил кое о чём задуматься.

— А как ты, кстати, с ним советуешься? — за всё время, больше чем половина месяца рядом, я ни разу не видела у него хоть какого-то средства связи.

Даже клетки с почтовыми голубями под раскладушкой не стояло. Но как-то же он вызвал участкового к моей квартире, когда я загуляла.

— Как? По телефону. — усмехнулся пухнорыленький, и вновь принялся начищать свои зубы.

— У тебя есть телефон? — спросила с сомнением в голосе, — Мобильный? — уточнила поконкретней, так как домашнего телефона у Петенька на объекте точно не было.

— Угу. — с полным ртом пены от зубной пасты Пётр часто закивал головой, веселясь по неизвестному мне поводу.

— Обалдеть! У меня полжизни в телефоне, я без него как без рук. А как ты можешь не интересоваться тем, что происходит в мире? Где он? — спросила шёпотом, словно это тайна за семью печатями и открывать её нельзя.

— Там. — Петенька указал пальцем на потолок, имея в виду сто одиннадцатую квартиру.

— Капец! Ты у меня живёшь значит третью неделю, а я даже твоего номера телефона не знаю. Чёрт! А что я о тебе вообще знаю? Кроме имени ничего! — едва не топнула ногой от досады.

— А возраст? — прищурившись, он посмотрел на меня в ожидании ответа.

— Я не помню. Ты не говорил. — буркнула я, не вспоминая вовсе таких моментов.

— Я тебе возраст говорил, сама виновата, что забыла. И плюс к этому ты знаешь, что я на завтрак готовлю рисовую кашу, а эта информация не для посторонних. — уверенно подытожил пухнорыленький, обхватил меня за шею и чуть ли не слёзно запросил; — Заяц, я так устал! Пошли спать, а?

— А телефон же как? — слон меня уже не интересовал, я хотела не то что номер получить, я на сам аппарат хотела взглянуть.

— Номер? Ну, дам я тебе номер. Дам. Но завтра. Если вести себя будешь хорошо. — смеха после этой фразочки не последовало, а это значило что он не шутил насчёт поведения.

Едва я умылась, Петенька, медленно, но верно повёл меня в спальню.

Действительно просто спать.

— Ой! А что это? — я взяла в руку то, что Петенька выложил на свой импровизированный стол.

— Телефон. Набери свой номер и сделай дозвон. — сухо пояснил пухнорыленький, недовольно наблюдая за тем, как я крутила в руках маленькое чудо с кнопками.

— А как здесь? Я таким совсем не умею, у меня первый мобильный был Nokia сенсорный.

Нет ну я, конечно, видела такие мобилки в далёком детстве у сверстников из малообеспеченных семей, но даже тогда у большинства уже были в то время раскладушки, а этот аппарат больше напоминал пульт от магнитолы, только с небольшим чёрно-белым экранчиком.

— Ну, диктуй свой номер тогда. — Петенька недовольный мой реакцией довольно грубо забрал свой раритетный мобильник, хмурясь и скрестив руки на груди стал ждать номера.

— В нём же даже интернета нет да? — ну так уточнила чисто из любопытства, на что Петенька обиделся.

Фыркнув, он убрал телефон в карман рабочего комбинезона и принялся готовить инструмент для работы.

Сразу поняла, что номерами мы сегодня не обменяемся, да и вроде как незачем. Всё равно вместе каждый божий день проводим, а не день так весь вечер и ночь точно рядом.

— Ну я пойду тогда слона рисовать. Набросок. Ты насчёт саванны то уточни, а то её тоже же набросать надо фоном. — прихватив всё своё добро для рисования, я поспешила удалиться.

Нехорошо-то как вышло. Обидеть Петеньку я никак не хотела. Ну подумаешь денег нет у человека, телефон такой дешёвый, возможно, кто-то и даром отдал. Даже мысль возникла подарить ему что-то более современное, но эту мысль я отмела моментально.

Обидится мужик.

Что он там мне подарить может в ответ? Пачку лапши разве что, которые стояли стопками возле одной из стен в гостиной, неподалёку от стола.

Отогнав от себя все эти мысли, я сосредоточилась на рисунке. Вооружившись своим А́тласом «Животный мир» начала набросок слона, так как с саванной ответа не получила, ну набросок можно и поправить, если что. Так увлеклась, что в итоге слон был почти готов спустя час беспрерывной работы. Не детальный, конечно, но как Петенька и заказывал. Африканский гордо трубящий слон с хоботом к небу и величественными бивнями! Мне моя начальная работа очень понравилась, посмотрев на неё с разных углов комнаты, я позвала Петеньку для оценки, так сказать.

— Это что? — спросил он, хмурясь и оттирая руки от клея.

— Слон. Африканский. Что? Н-не нравится, что ли? — я в этот момент до того растерялась, что до заикания и как девочка полезла в книжку, чтобы отчитаться.

Всё по картинке.

— Я вижу, что слон, клыки то зачем? Это же детская будет, ребёнку кошмары будут сниться. — ворчливо пояснил Петенька, а мне хотелось уже отказаться от всей этой затеи.

Всё-таки на критику я не рассчитывала, думала похвалит.

— Хм. Вообще-то, это африканский слон! И у них бивни, а не клыки. Разве что могу перерисовать на африканского слонёнка, у них бивней ещё нет.

— Ладно, иди домой пока, ты там говорила у тебя работа. А я созвонюсь с заказчиком, поговорю насчёт этих клы… бивней и за саванну, там видно будет.

— Вот у тебя десять дней было! Я же спрашивала! — психанув, собрала все свои карандаши, мелки и прочие причиндалы и пошла на выход.

Не дошла нескольких шагов до двери, Петенька поймал меня за шкирку и развернув к себе сунул какую-то бумажку под страницы А́тласа, лежащего в моих руках сверху.

— Не дуйся. Чего ты? Всё решим, после обеда разберёмся. — он поцеловал меня в район виска и отпустил к двери.

— Так, мне после обеда снова к тебе? — спросила, проглотив обиду.

— Если не занята будешь. У тебя же там перевод какой-то сложный, ты говорила, я помню. — ну надо же, он меня слушает!

Значит, не шкаф совсем, ну или почти не шкаф.

Иногда не шкаф. Да! Вот так будет верней!

— Я сейчас займусь немного и потом вечером. — на радостях тоже чмокнула его в небритую щёку, морща нос от колкости щетины.

— Ладно, скачи зайцем, а то у меня клей сохнет. — с улыбкой попросил и проводил за дверь.

Мне так натерпелось посмотреть, что он мне сунул в книгу, и я развалилась со всем своим барахлом прямо на лестнице, спустившись лишь на один пролёт ниже.

На куске пыльной бумажки как курица лапой, карандашом были нацарапаны цифры. Номер его телефона.

Неосознанно, но я обрадовалась, что хоть какой-то сдвиг произошёл. Ломанулась домой радуясь, как ребёнок тому, что получила телефончик. То есть номерок.

Даже сама ещё в этот момент не осознавала, какое чувство во мне крепло по отношению к этому пухнорылому хаму! Но любовные крылышки за спиной уверенно делали свой бяк-бяк и несли меня словно по воздуху. В уме я даже распланировала знакомство Петеньки с родителями и сёстрами, но нужда работать вернула меня с небес на землю в виде моего винтажного дивана.

Дома я первым делом, конечно же, добавила номер телефона Петеньки в записную книжку своего смартфона, но звонить не стала, а то у него там клей и он без этого не в духе. Решила поберечь мужика и занялась переводом. Так торопилась скорей его доделать, что не пошла на кухню за кофе. К обеду, когда Пётр спустился ко мне, добрая часть перевода была сделана и по моим кратким подсчётам в уме из графика я уже не выбивалась. Правда, Ленка выела мне весь мозг, уже не намекая на встречу, а требуя её! Но я подругу бессовестно динамила уже давно и, если бы я отказывала ей дальше осталась бы без подруги. Встреча с Ленкой могла бы состояться либо в ущерб переводу, либо в ущерб слону. Хотя, я могла бы сходить вечером с ней в ресторан, но здесь был Петенька загвоздкой, палкой в колесе или ещё чем-то там мешающим осуществлению этого похода в цивильный общепит.

Все мои попытки вытянуть его вечером куда-то терпели крах, а уйти без него не получалось. Он так хмурился от этих идей, что мне становилось физически плохо и я оставалась дома. Не в счёт была лишь выписка Светки и Мамантячьего детёныша, но она проходила днём и Петеньке было не до меня. Собственник Пётр тогда отпустил меня беспрепятственно, хотя я даже не заметила, как за эти дни докатилась до того, что мне необходимо было отпрашиваться у него.

— Что-то решилось? — спросила его, подав полотенце, чтобы вытерся, после того как умылся сам и помыл руки, а про себя уловила, что так всегда делает мама, подаёт папе чистенькое полотенце.

— Всё отлично! И бивни подходят и лесок можешь нарисовать. — радостно заявил Петенька, а меня затерзали вновь смутные сомнения.

Это же он меня отшил и из квартиры вытурил, чтобы я не слушала его разговоров с заказчиком…

— Хорошо! Но я сегодня работу продолжить не смогу.

— Почему? — спросил Петенька хмурясь и открывая холодильник, так тщательно заполняемый провиантом от моей мамы.

— Я с подружкой поеду по ресторанам! — заявила с акцентом и дерзостью.

— Снова в чулках? — серые глаза Петеньки стали чёрными до такой степени он прищурился, что видно было лишь зрачки и плюс чёрные густые ресницы скрадывали цвет.

— Что? О чём ты? — не поняла его, какие чулки, вообще, на улице зима и в чулках никак не пощеголять даже при наличии машины, это как-то неудобно.

Холодно это.

— Ты как-то вернулась с прогулки от подружки в чулках. У меня тогда ещё голова болела, помнишь? Часто так с подружками гуляешь? — с укором спросил Петенька, я даже краснеть начала.

А я уже и думать забыла о чулках, а у Петеньки смотрю в памяти-то отложилось.

— Я в костюме поеду. Брючном. — ответила, теряясь от его безмолвных обвинений непонятно в чём и от непонимания этого состояния.

Почему я блин теряюсь?! Я ничего не сделала! Моя совесть чиста!

— Чтобы в десять дома была. — повелительно отрезал Петенька, и выудил из холодильника, как мне показалась, первое что под руку попалось.

Соглашаясь кивнула, почему-то перечить Петеньке совершенно не хотелось, да и на самом деле было чертовски приятно.

Ревнует.

И всё было прекрасно, если бы не Ленка! В последний момент эта коза отменила встречу, по уважительной, как она уверила меня причине. Какой-то богатый и одинокий давний её любовник воспылал к ней прежней жаждой и она, бросив всё рванула к нему! Ну а мне что делать?

С таким хоть и не трудом, но напряжением вырвалась из цепких собственнических ручищ Петеньки, и дома сиди?

Ну уж нет!

Я всё же уже была собрана, только выбор, куда поехать был небольшой. И пал он на отчий дом. Уж больно долго я там не бывала, пока находилась в плену властного ремонтника.

— Собралась уже? — Петенька раньше обычного освободился и тщательно следил за моими сборами.

— Да. — с улыбкой покрутилась перед ним, больше для того, чтобы оценил прилично или нет.

— Телефон подружки мне напиши и адрес, где вы собираетесь отдыхать. — строго потребовал Петенька, кажется, даже не посмотрев на мой вид.

— О господи! Отелло! — взвыла я, судорожно соображая, чего делать-то?

О том что Ленка ушла в закат, и я еду к родителям он не знал.

— Да не в этом дело, но я должен знать, где ты будешь и кому звонить, если что. — резонно заметил Петенька.

— Да не еду я никуда с Леной, она отшила меня, там у неё какой-то ху… хахаль на горизонте появился, а она по нему сохла давно, так что… — замолчала, потому что взгляд Петеньки был столь однозначный, прям как кляп в рот.

— И куда же это ты намылилась зай? — фальшиво мягко звучал его вопрос, ну прямо затишье перед бурей.

Но бури не случилось.

— Господи! Да к родителям я еду! К маме с папой! — моего признания хватило, чтобы Петенька за мгновение поменялся в лице и поведении.

— Так бы сразу и сказала, аккуратней за рулём. Телефон мой записала? Ты мне дозвон сделай, чтобы у меня тоже твой номер был. — он говорил абсолютно спокойно совершенно не так, как несколько секунд назад, и достал свой раритетный телефон в ожидании моего звонка.

— Х-хорошо. — от неожиданности даже заикаться начала и подрагивающими руками достала из сумки телефон.

Сделав звонок, дождалась, пока Петенька запишет его в записную книжку и проводит меня со страстным поцелуем на прощание.

— Я без тебя спать не лягу, буду ждать. — прозвучало мне вслед, как угроза прям, но было забавно.

Приятно было.

Переживает.

Без меня спать не ляжет.

А про признание в любви и вовсе молчу.

Душа радовалась несмотря на то, что встреча с подругой сорвалась и я собиралась ехать туда, где меня ждали разговоры о том, что мне грозит одиночество с сорока кошками.

Спустя лишь час посиделок с родителями на отчей кухне меня осенило!

— А что происходит? — поинтересовалась у них, а они так красноречиво переглянулись, что у меня и сомнений не осталось.

Что-то замышляли мои родители!

— Что происходит? Ты о чём дочка? — спросил папа, очень плохо играя роль ничего не понимающего человека.

Мама тоже это заметила и толкнула папу локтем.

— Ой да ладно тебе! Она же всё равно всё узнает. — от этих маминых слов папа подавился не вовремя отпитым кофе, а мама, не обратив на это внимания продолжила, — Понимаешь Лена, мы с папой ходили к психологу, и он нам настоятельно рекомендовал не давить на тебя с замужеством и внуками. — от маминого заявления у меня вырвался нервный смешок.

— Папа, ты чё? К мозгоправу ходил? Реально? — я сдержалось лишь чудом, чтобы не заржать лошадью, а папа, недобро посмотрев на маму согласно кивнул и спрятался в кружке.

— Оу! Ну что сказать, респект этому чуваку. — показала класс, ведь и правда его совет имел успех.

— Чувихе. — хмуро поправил папа, — Это женщина. — он покачал в разные стороны головой, косясь при этом на маму.

Зная о её ревности, не завидовала я папе. При мне бы они выяснять отношения не стали, но позже вполне.

— На самом деле это неважно дорогие мои, главное, мозгоправ хороший. — с улыбкой посмотрела на родителей, мысленно желая психологу-чувихе мужика хорошего, раз её совет так шикарно сработал и работал в итоге.

За весь вечер родительских посиделок я слушала много всего, но ни слова не услышала о том, что мне пора замуж и размножаться.

И надо сказать это подействовало на меня, а может, вовсе не это. Просто когда я вернулась домой меня ждал очень жадный до моей тушки Пётр. Без церемоний закинул на плечо.

— Куда ты меня тащишь? Дай хоть разуться мне! — кричала брыкаясь, хотя эти неандертальские замашки мне безумно нравились и льстили.

Так хочет меня, что даже на больную спину наплевал и не терпится ему, не дождётся, когда я своими ногами дойду до спальни.

— Ты опоздала на десять минут. — заявил Петенька, шлёпнув меня по заднице, — Будешь наказана!

Угрозу наказания он исполнил без промедления, как только скинул меня сплеча на кровать.

Ночь была жаркой, а вот утро недобрым. Несмотря на довольно частые сексуальные посягательства Петра за эти дни, моё тело ещё не привыкло к таким физическим нагрузкам. Самое смешное, что это он меня полночи крутил и вертел, как его похотливой душеньке было угодно, а я в итоге мучилась оттого, что руки и ноги отказываются гнуться.

— Идём рисовать слона! — прозвучало требовательно и громко как приказ, а я зажмурилась и коснулась головы.

Словно моя ночь была полна не оргазмов, а тостов за чьё-то здоровье и пили за это здоровье как минимум деревенский неочищенный самогон.

— Голова-а-а.… — простонала раненой зверушкой, и упрятала торчащую из-под одеяла ногу, под это же одеяло.

Словно чуяла, что именно за неё меня Петенька с кровати и стащит.

— Так спать до обеда! — возмутился пухнорыленький, — Удивительно, и как это ты вся не развалилась? — развёл руками посмеивающийся Петенька.

— Как обед?! — подскочила на кровати, сев в недоумении посередине и глядя на часы.

На них действительно уже показывало время обеда.

— Вставай. — пухнорыленький потянул меня к себе за ту самую ногу которую я так тщательно прятала под одеялом, но от его ручищ разве спрячешься?

— Чего ты меня раньше не разбудил, а?! — возмущение моё было праведным, ведь у меня весь мой график летел слону под хобот.

— Я будил, сказать, как ты меня послала? — улыбка Петра не вселяла в меня особой уверенности, что как-то прилично, но я всё же спросила;

— Как? — жалко так вышло, писком.

— Если не отвалю, то тебя посадят по сто пятой, части второй, подпункта «Д». Как отче наш от языка отскакивало, но на вид ты была спящей. — ухмыляясь, рассказал мне Петенька с радостью.

— Да?! — я и не знала, что я даже подпункты знаю.

— Грозилась замотать мой труп в ковёр. А так как тебе трупы в доме иметь никак нельзя, но ты на это готова, вот тогда-то, я окончательно и понял, что у тебя реальный недосып. Не думал только что ты, как сурок до обеда продрыхнешь. Максимум часов в девять — десять прискачешь. Давай вставай, ты на завтрак, я на обед, а потом слона рисовать. А то мне скучно там одному. — нагло заявил Петенька и ему неинтересны были мои планы и работа, а я что-то так обомлела от него, что и мне всё было нормально.

На рисунок африканского слона и саванны на всю стену у нас ушло всего лишь три недели. И по прошествии этих трёх недель мы сидели с Петенькой на полу у противоположной стены. Отмечали. Я хотела купить шампанского, но пухнорыленький эту попытку пресёк и вместо искристого в кружках был чай, а клубнику со сливками заменяли бутерброды с сыром.

Какая-никакая, а всё же романтика.

— Классно получилось, словно действительно в Африке. — с довольной улыбкой отметил Петенька.

— А по-моему, немного мультяшно. Я бы ещё трещинок слону добавила. — самокритичность наше всё!

— Ну, хочешь добавь трещинок. — согласился пухнорыленький, не став меня убеждать в том, что работа моя безупречна.

— Да всё уже, поздно. Мы же её уже лаком покрыли. — отмахалась от очередной заявки на работу, тем более мы же не боролись за стопроцентную натуральность.

— Да всё отлично! Круто! Я б так не смог! — Петенька приобнял меня и протянул кружку с чаем, чтобы чокнуться, добавил при этом очень искренне; — Спасибо. — от его благодарного взгляда меня переполняли чувства и вместо того, чтобы протянуть кружку в ответ, я потянулась к нему губами.

Опьяняющим поцелуем зафиналили нашу совместную работу.

После этого Петенька быстро засобирался ко мне.

— Неплохо бы вообще-то поужинать, а не давиться сухомяткой. — заявил он, помогая мне подняться с пола.

— Давай сходим в пиццерию, здесь за углом есть хорошая, я угощаю. — предложила, не растерявшись, уж больно были надежды высоки, что согласиться сходить со мной хоть куда-то и неважно что заплачу за него я.

— Да нет, там я в холодильнике видел лоток с сырной корочкой, кажется, это мясо по-французски. Вот и отметим им, африканского слона. — отрезал Петенька, так что я без возражений пошла молча за ним.

Отсутствие у него денег тяготило меня лишь тем, что я не могла никуда сходить с ним, а он отказывался по понятным причинам. Стыдно ему было, что заплатить не может не то что за даму, а даже за себя. Но вопрос про то, когда у него зарплата будет я тактично не задавала.

— Я пойду по телеку что-нибудь найду посмотреть, а ты ужин разогрей. — попросил пухнорыленький, как только вернулись ко мне.

Мысль про кино я так и не озвучила, решив сначала Петеньку накормить. Когда он не голодный, он добрый, почти верёвки можно вить. Правда, я не пробовала вить те, что ему невыгодны.

— Угу. Там гаражные распродажи, кажется. — да по времени они, и мы оба любили их смотреть, но кино в кинотеатре куда романтичней…

Закусив губу, я всё же решила следовать чёткому плану. Сначала накормить! Потом верёвки вить!

Попытаться…

Вместо мяса по-французски под сырной корочкой оказалась запечённая рыба с картофелем, а я за всё время жизни с Петенькой бок о бок успела узнать, что рыбу этот кошак не особо жалует.

— Блин! Чёрт!

Нехотя выложила порции по тарелкам и по очереди отправляла в микроволновку. Свою мечту сходить с Петенькой за пределы двух квартир похоронила заранее. После такого ужина он явно мне откажет, настроение-то будет не очень. Я, конечно, поставила на поднос тарелку с мясной нарезкой, но надежд на неё не возложила. И ведь не зря!

После ужина Петенька как обычно мял мне ножки, и это уже не вызывало у меня приступ смеха. Было приятно, а не щекотно.

— Давай сходим куда-нибудь. В кино, например. — выпалила, собравшись с духом.

— Какие кино женщина?! — очень резко возмутился Петенька, — Я нищий разнорабочий! На вот! — он кинул мне пульт от телека, — Кино! Смотри шо-о-о ты захочешь, принцесска моя! — громко захохотав, он аккуратно переложил мои ноги со своих колен на диванную подушку и ушёл из гостиной.

— Обиделся. — удручённо и вслух заметила я, пытаясь прийти в себя.

От Петеньки такой бурной реакции я не ожидала и понятно было что он обиделся. Я пошла искать его по квартире, обещая себе больше не заикаться ни о каких кинотеатрах и пиццах. Ну рано или поздно ремонт закончится, и он получит расчёт, а я получу заветное свидание во всех романтических уголках Москвы. Даже и не заметила, что я себе сама это пообещала и поверила, и успокоилась, напитав себя лишь призрачной мечтой.

Петеньку я нашла в ванной комнате, он с остервенением начищал зубы и слов у меня для него успокаивающих не было. Не знала, чем можно успокоить, ведь для мужчины, для такого мужчины, как он важно было быть добытчиком, а он вроде и работал в поте лица как папа Карло, а в кармане шиш.

Миленько улыбнувшись, я кошечкой подкралась к Петру и обняла его сзади. Прижимаясь к его спине, само собой начала говорить то, что было у меня на душе по отношению к нему.

— Петька, а Петька? — позвала, зажмуриваясь от удовольствия и тепла исходящего от него.

— М-м? Чего? — буркнул он, явно с зубной щёткой во рту.

— Я тебя люблю. — сдавила его ещё крепче, но моих сил было маловато, он всё равно разжал мои руки и развернул к себе.

— Правда? — уставился на меня, держа перед нами зубную щётку как орудие.

— А если я скажу, что пошутила, ты мне её в глаз воткнёшь? — покосилась на щётку хохоча.

— Язва! — с хищной улыбкой ответил Петенька и поцеловал.

Рьяно и по сумасшедшему, так что про Сибирскую мне было и не вставить никак.

Эта ночь была полна планов и обещаний, кто же знал, что всё это лишь порция лапши на мои уши.