Глава пятая

Если бы мне не позвонила Светка, и не позвала на ужин, я бы точно сошла с ума, гадая, почему кружку Петенька вручил не мою и по какой причине я этого не заметила.

По пути в Мамонтячье логово я успела поразмышлять на эту тему. Нет, с моей-то стороны как раз всё логично. Я больна, у меня температура, а с этим неДоравшаном то что?

Неужели это я на него так влияю? Может влюбился? В зобу от счастья дыханье спёрло? Даже если и так, то яйца я решила всё равно ему подбросить. А если вдруг что-то и выгорит вроде романчика со страстным штукатуром маляром все мастера в одном, появление тухлятины на его объекте всегда можно списать на происки конкурентов.

Сначала мне, это казалось логичным, а потом я добралась до Светки и подумать о глупости, о провальности своего решения времени не осталось.

— Где Мамонт? — шёпотом спросила встретившую меня сестру.

Точней раньше неё меня встретил её живот. Огромный беременный живот, словно в нём сидит маленький Мамонтёнок под стать своему папочке, и уже после живота появилась Света. Беременность ей шла невероятно, она и без того была всегда самой миленькой, а с животиками её личный мимиметр зашкаливал.

— Они ушли с Савелием гулять, у нас же режим. К ужину как раз должны вернуться, проходи, у меня почти всё готово.

— Молодец какой твой Мамонтище, не то, что Викулькин Бычок. — ляпнула я, с кряхтением стягивая ботиночки.

Прям старая кляча, с ужасом подумала и тут же забыла.

— А что с ним не так? — уточнила Сватка с тревогой за старшенькую сестрицу.

— Да! — и вот кто меня за язык тянул?! — Папа тут жаловался, наверное, дядя Дима ему донёс, что он Вике совсем не помогает. На работу умотал, а она беременная с двумя детьми, всё сама да сама. — выкрутилась, свалив всю вину на папу с дядей, с них не убудет и я крайней не останусь.

— Ерунда какая. И вообще-то, у Вики свекровь и свёкор есть, в трёх метрах от дома. Я недавно заезжала к ней, так детей даже не видела. Родители Андрея забрали и до вечера не отдавали. Потом папа с мамой в очереди на внуков постоянно. Чую, скоро до драки дойдёт, хорошо Сава пока маленький и они на него не посягают.

— А, ну да, это папа любит с больной головы на здоровую переложить. Моим тоже внуков подавай, это вы их с Викулькой раздраконили. Они мне уже в каждом органе дырочку проели этой темой, ей-богу, скоро в клинику поеду. От донора им рожу.

— Двойню сразу! — съязвила Светка, но при её состоянии даже это было мило.

— Добрая ты, какая двойня?! Меня порвёт! Смотри в тебе один ребёнок сидит, а ты и то скоро лопнешь!

— Да не лопну, но рожать скоро! — прозвучало как угроза и Светка охнула, схватившись за пухлый бок.

— Что?! Эй! Не смей рожать! Мамонта нет! — в панике заверещала я, хлопая себя по карманам джинсов, должен же хоть в одном из них быть телефон.

— Повелась! — захохотала Светка.

Развела сучка! Но меня хоть отпустила паника.

— Куда! — взвизгнула она, хлопнув меня по руке, когда я нервно сунулась к блюду с фруктами, отщипнуть виноградинку и зажевать стресс. — Ты руки мыла? — пуча глазки, спросила сестра.

— Ты же знаешь, что нет. Приняла бы роды грязными руками. — передразнила её и пошла к раковине.

— Как тебе наша ёлочка, кстати? — гордая своей елью Светка, быстро потеряла интерес к моим немытым рукам и принялась поправлять на ёлке бантики.

Ель была на мой вкус отвратительно украшена. На ней всего было слишком, и мой внутренний минималист бился в предсмертной судороге, видя это зверство. Если бы у меня и была ель, я бы максимум украсила её однотонными шарами и макушкой. Но будь я даже самой отпетой гадиной сказать этому пузатенькому Мимиметру, что её ель ужасна, я не смогла. Поэтому врала и не краснела.

— Слушай, она просто шикарна. Праздник! Феерия! Завидую белой завистью. — тяжело вздохнула для верности, — А бантики сама делала? — просушив чистые руки бумажным полотенцем, подошла ближе, пытаясь найти для себя хоть что-то приятное в этом зелёном комке всего и сразу.

— Бантики делал Гриня. — сияя от удовольствия, проворковала Светка, — Правда миленько? Ты разве не видела? Я же в инстаграме видео выкладывала.

— Нет, что-то пропустила. Наверное, работала тогда.

— Я сейчас покажу! — хохоча, сестрёнка понеслась по всем предметам мебели искать телефон, но тут одновременно сработал таймер у духовки и с прогулки вернулся Мамонт с Савелием.

— Мамуля! Мы вернулись, раздевай ребёнка! — басил Светкин бугай из прихожей.

— У меня мясо! — крикнула ему сестра, бросая поиски телефона и кидаясь к плите.

— Так, тётка вам на что? Я хоть и двоюродная, но я ого-го-го! И руки помыла! — выплыла в прихожую, жадно потирая ручонки, — Привет, Григорий! Как жизнь? — не дождавшись его ответов, засюсюкала с племяшом, — А кто это у нас здесь такой холосенький? А кто это у нас тут такой зубастенький? Тётку забыл поди? — Сава радостно заулыбался, делая одновременно тыг-дык сидя в коляске.

— Да не забыл. Неделю назад же виделись. — хрипло пробасил Мамонт, оттого и Савелий всех любит и нихрена не боится.

Думаю даже если рядом товарняк сигнал подаст, мальчишка даже не вздрогнет.

— Иди сюда моя пельмешка с маслицем! — выцарапала племяша из его детского транспорта, смешной коляски на гормональных колёсах и понесла добычу на диван.

Распаковывать и тискать.

— Лена раздевай его! — крикнула Светка, — А то вспотеет и будет нервничать!

— Докуда раздевать? — вернулась в гостиную с открытой кухней, именно такую и стряпает Петенька, кроша стену над моей головой

— Да комбинезон с шапкой сними, и всё.

— А варежки? А ботиночки?

— Ну ты и зануда Ленча!

— Всё-всё, кашеварь не отвлекайся. Я жрать хочу! — а то пицца моя тю-тю, пока я Петькину алую тыковку поливала, доставка не дождавшись заказчика сделала ноги, добавив меня в чёрный список.

Вечер в Мамотячьем уютном несмотря на ужасную ель логове прошёл фантастически весело. Уезжать не хотелось от них, тем более что до парковки к своей машине я не шла, а катилась, объевшись вкусностями сестринского приготовления. Светка, некогда такой же профан в готовке, как я сейчас, казалась теперь мне чудо-человеком. Садясь в автомобиль, поняла, что и спине моей тоже хана, как и фигуре. От игрищ с Савелием трещали все суставчики. Не ребёнок, а целый комплекс упражнений.

Минут десять я грела машину и набиралась решимости тронуться, плюс время пути, затянувшееся в небольшой пробке на въезде во двор. Домой я приехала спустя лишь час после того, как вышла от Мамонта и Светки, поднимаясь в лифте, построила простой план. В нём было лишь два пункта. Первый — это принять ванну, горяченькую, с ароматной пенкой и второй — это лечь спать. Хотя на часах было начало одиннадцатого, для меня практически разгар дня, а не конец вечера, но вся эта катавасия с Петенькой порядком меня вымотала.

К тому же я не сомневалась, что всё его благородство завершится ровно в девять утра. Спать до обеда снова не выйдет, а это уже преступный недосып.

Только когда я вышла из лифта на своём этаже, меня ждала не ванная, а Петенька, дядя в форме полицейского и какой-то тип стоя на коленях перед моей дверью ковырялся в замочной скважине.

Потеряла дар речи за этот день дважды. Стояла, смотрела на этот беспредел молча, хлопая глазами, пока меня не заметил мужчина в форме.

— Чего вам гражданочка? Проходите куда шли, тут вам не цирк! — отчеканил он, и вновь вернулся к происходящему с моей дверью.

В голове молниями пролетали мысли пока я пятилась к лестнице.

Воры! Домушники! Убьют! Расчлинят и раскидают по оврагам!

И Петенька, не сразу сообразивший посмотреть, с кем разговаривает его подельник повернул голову в мою сторону.

Сердце, по ощущениям трепыхавшееся где-то в желудке, рухнуло уже в пятки стоило только встретиться взглядом с серыми глазами. На ровном месте я оступилась и повалилась на кафельный пол, смачно шлёпнувшись задницей. После такого уже все трое уставились на меня, а я, уже без всяческих надежд на спасение посмотрела в сторону лестницы. Она была вовсе не далеко, но шансов удрать не было, тем более на меня уже надвигался Петенька.

— Ленка! — радостно, — Ты чего, ты чего? — вкрадчиво начал спрашивать он, словно расстроился от моей реакции, испуганных глаз, протянув ко мне руки.

— Чего я? — глухо переспросила, когда Петенька поднял меня на ноги, дёрнув вверх за шубу.

Лицо его мгновенно изменилось. Словно сто туч нашло на потолок, серые глаза стали тёмными.

— Ты чё?! — рявкнул он и тут же разошёлся, — Я думал ты там без сознания лежишь, дверь открыть не можешь! Или того хуже! Подохла ваще! Ты чё мать твою! Свою! Совсем без мозгов! — орал, путаясь в словах, брызжа слюной, а я ошарашенная окончательно лишь хлопала глазами, даже не пытаясь убрать Петины руки от себя и вставить хоть словечко.

— Ну мы это, пойдём тогда. — расшаркиваясь и чуть ли не кланяясь вклинился полицейский, подталкивая мужика с отмычкой в бочину.

Петенька им кивнул, продолжая гневно смотреть на меня, и когда та парочка отошла от двери, переместился к ней и я с ним. Прям как котика нагадившего, взял за шкирку и подволок меня к родной квартирке.

— Открывай. — властно потребовал Пётр, и я дрожащей рукой достала ключи, на удивление сразу попала в замочную скважину, но так потерялась, что не соображала, как провернуть ключ.

Крутить пыталась по часовой стрелке хотя, надо было против, а Петя стоял так близко, что меня ещё больше трясло, как первоклашку, стоящую в первый раз возле доски. А дальше случилось что-то совсем уж невероятное.

— Ч-что? Что ты? — заикаясь спросила, потирая лоб, в который меня только что поцеловал этот припадочный.

— Температуру проверяю. Трясёшься вся. — резонно заметил этот идиот, напугавший меня до этой самой трясучки.

— Да я от страха трясусь! — гаркнула на него и даже набралась смелости врезать кулаком в район груди, с большим трудом не произнесла вслух что он идиот.

— Чего бояться? Просто решил, что тебе плохо стало или того хуже. Ты же болеешь. — если бы Петенька был мужчиной помягче, он бы наверняка всё это промямлил невнятно, но его речь была вполне чёткой.

Отголоски стыда и совести читались лишь в его отведённых в сторону глазах.

— Вообще-то, здорова я, как Бычок! — огрызнулась, имея в виду именно Викиного Бычка, — А голос сорвала случайно и то, как слышишь он давно на месте.

— Вот значит как… — задумчиво протянул Петенька, почёсывая висок.

— Да. Именно так. — звонко на весь подъезд ответила я, и открыв дверь до конца, шагнула в квартиру.

Петенька шагнул следом, хотя я его в квартиру не приглашала.

— Мне кружку забрать, случайно свою отдал, и редьку тогда гони, раз ты здорова она тебе не нужна. — нахально заявил он, на мой вопросительный взгляд.

— Редьку отдам, а кружку нет! — ляпнула из вредности, скидывая сапожки, чтобы пройти на кухню.

— Чего это вдруг? — возмутился Пётр, буравя меня взглядом.

— А где моя кружка? — поинтересовалась с вызовом.

— Занесу потом. — хмурясь ответил Пётр.

— Да нет уж! Неси мою кружку, потом я отдам тебе твою. — отрезала, капризничая похлеще маленького Савелия.

Пётр посмотрел на потолок, пряча руки в карманы своих застиранных джинсов и произнёс нехотя, но быстро;

— Короче нет её у меня, она разбилась.

Идиот! Голову мне морочит уже десять минут. Ничего не ответив, сходила на кухню за его несчастной редькой. У неё была вынута серединка, и простояв в тёмном шкафчике, она действительно дала сок. Вот эту рюмку с прозрачным сиропом я и вынесла Петеньке.

— На! Забирай! И нечего водить сюда всяких! И в замочных скважинах моих ковыряться не нужно! Я не сирота, знаешь ли, если что мой труп и без тебя обнаружат. — ох как я была строга и зла, потому что напугалась до усрачки, а этот дурак ещё и голову мне морочит.

И вообще! Это он мне спать не даёт! Хотя неправ! По закону же неправ!

— А кружка? — равнодушно спросил непробиваемый, казалось бы, Петенька.

— Кружка твоя теперь моя, раз мою ты расквасил. — ехидно ответила ему, с улыбкой во все зубы.

Петя кивнул, соглашаясь с моими доводами, но тут же возразил;

— У меня теперь вовсе кружки нет. Из чайника чай пить?

В руке он бережно держал свою лекарственную редьку и мне одного взгляда на неё хватило, чтобы вспомнить. Денег у Петеньки на новую кружку нет. При всей этой плачевной ситуации сам Петенька не выглядел жалким, а оттого и мне пускаться в жалостливую заботу не хотелось. Просто так возвращать ему посудину я не собиралась.

— Ладно. Верну тебе кружку, но только с условием. — не потерялась, не упустила возможности урвать выгоду.

— С каким ещё условием? — кисло спросил хмурый Пётр.

— Соблюдаешь закон о тишине. — вздохнула при этом тяжело и отвела взгляд в сторону, чтобы не расхохотаться.

— Ладно. — не сразу, но всё же согласился Петенька.

Сходила на кухню ещё раз уже за его кружкой, и вернув её, выпроводила наконец-то Петра. Только дверь закрыла и сразу же исполнила первый пункт из своего плана, нырнула в ванну с горячей водой и душистой пеной.

Пролежать в ванне минимум часик было славным делом, но на этот раз не вышло. Спустя минут пятнадцать возлежания под пенной шапкой я поняла, что засыпаю. Не знала, можно ли так утонуть, но ну его на хрен узнавать!

— Ещё подумают, что утопилась. — с этими словами я выбралась из воды и обмотавшись полотенцем пошла в спальню.

Почти дошла, но вспомнила, что зубы не почистила, да и пробку не выдернула. Лезть утром рукой в холодную воду жутко не хотелось, а цепочка у пробки оторвалась ещё на прошлой неделе. Так и так пришлось вновь возвращаться в ванну и бог знает что случилось бы, если бы я легла спать.

Подойдя к ванной комнате, я смогла услышать, как кто-то ковыряется в замочной скважине. Обмирая от страха и уповая на внутреннюю защёлку, я подкралась к двери, прихватив по пути телефон. Аккуратно посмотрела в глазок и увидела спину в довольно знакомого цвета куртке. Бежевая в разводах, именно этот урод ковырялся в моей двери при полицейском и Петеньке.

Убедившись, что дверь закрыта изнутри, я бесшумно дошла до спальни и лишь там позвонила папе.

Спустя три минуты после моего звонка за дверью квартиры раздался мужской вопль. Дольше папе объясняла, что к чему. Но даже зная, что сволочь поймана и вопит за дверью, потому что ему бравые ребята заломили вороватые ручонки, не рисковала посмотреть в глазок. Даже когда возня и вопли за дверью стихли не высовывалась. Папа всё это время висел со мной на телефоне, отчитываясь, где он конкретно едет и так пока не прозвучала команда;

— Открывай дочь! Я под дверью.

Бросилась к двери трясущимся от страха зайцем. Вновь забыла, в какую сторону крутить защёлку, но в итоге справилась и врезалась в папочкины объятия.

— Что за история? Мне тут участковый сейчас плакался, что к этому квартирнику обратился, чтоб тебя спасти. Мол тебе плохо было, мол срочно надо было дверь вскрыть. Что за история с соседом дочь? — с порога стал допытываться, но быстро от чего-то перестал, а я со страху упустила этот момент.

— Где он?! — выглянула из-за папиного плеча, встав на цыпочки, но в подъезде было пусто.

— Да в бобике уже трясётся. В отделе до утра отсидится, я его завтра лично допрошу. — угрожающе пообещал папа, — А ты давай собирайся, у нас переночуешь. Поживёшь, в общем, пока я разбираться буду.

— Да нет. Пап ты что? Я дома останусь. Поймали же его.

— Собирайся, собирайся. Там мать не жива не мертва, ждёт тебя. — настаивал папа, затолкав меня в прихожую и закрыв за собой дверь.

— Ты маме рассказал?! Зачем ты маме рассказал?! — возмутилась я.

— Ха! Ты думаешь твоя мать пустила бы меня на ночь глядя, куда не известно? Она чем старше, тем подозрительней. Собирайся. — строго произнёс отец.

Раньше я бы действительно не смела ослушаться. Собралась бы и поехала как миленькая, но то было раньше. В те славные добрые времена, когда с меня не требовали создать ячейку общества. Сейчас же это всё дошло до маразма, создать ячейку необходимо было уже хоть с кем-то. Перспектива слушать эту пропаганду на завтрак обед и ужин совсем мне не улыбалась.

— Не поеду я! Замки же хорошие, это я, вообще, позвонила, чтобы вы гада изловили. — встала в позу, делая честный вид, что мне не страшно.

И если адекватно судить о том, что вору мою дверь не вскрыть, когда она закрыта изнутри, то действительно не страшно. Но я сыкло! Я жуткая и неадекватная трусиха, а страшней ковыряющегося в замочной скважине вора только моя мама, ковыряющаяся в моём мозге.

— Матери тогда звони по видеосвязи. — потребовал папа, — Вот так встань. — выставил меня спиной к себе, теперь в камеру нас было видно обоих.

Мама ответила на видеозвонок моментально, папа мгновенно не дал вставить мне и слова.

— Отказалась ехать! — скомандовал над моим ухом, словно не в прихожей, а в полях на своих учениях.

— Мама всё хорошо! Взломщика задержали! — радостно заголосила в противовес папиному командному голосу.

— Ох! Я что-то переживаю, может всё же к нам? — просила мама с тревогой, присущей любой хорошей родительнице.

— Нет-нет. Всё хорошо мамуль, я у себя останусь. — лыбясь стояла на своём.

После пятиминутного тяни — толкая удалось договориться с родителями, и папа отбыл домой, обещая звонить мне каждое утро и вечер. Мама угрожала тем же. А я, закрывшись на все замки, поняла, что спать не могу.

Страшно.

Даже включённый во всей квартире свет, бубнящие на разные голоса телек и ноутбук, ничего этого мне не хватало для спокойствия.

Словно в тумане я выбралась из-под одеяла, и натянула на себя первое попавшееся под руку платье. В прихожей вооружившись стальной лопаткой для обуви, вышла в подъезд. Перепрыгивая сразу по две ступеньки за десяток секунд добралась до сто одиннадцатой квартиры и ткнула на кнопку звонка.

— Собирайся! Ты будешь ночевать у меня! — огорошила Петеньку, как только его сонная, но уже злая морда показалась в дверях.

Он от моих слов быстро и окончательно проснулся, приняв позу защитно-оборонительную. Скрестил руки на голой груди.

— С какой это радости?! — возмутился он, отступив в квартиру на шаг.

Вот-вот готов был захлопнуть дверь перед моим носом, как тогда, когда я звала его на кофе.

— А с такой, что полчаса назад под моей дверью вора поймали. Того самого, который дверь пытался вскрыть для тебя!

— Не знаю никого, его участковый где-то нашёл.

— Собирайся! Если бы не ты, он бы к моей двери не вернулся, а я теперь спать не могу! То ты шумишь, то из-за тебя я каждого шороха боюсь!

— И что ты от меня хочешь? — удивлённо спросил Петя.

— Будешь охранять мой сон. — заявила я.

Реально понимая, что с ним мне будет не страшно. Безотчётно доверяла ему, и всё тут!

— Ладно. — словно нехотя согласился Петенька, тут же выставив условие, — Покормишь меня! — заявил он, нырнув в квартиру за одеждой, так как стоял предо мной в одних боксерах.

— Что в холодильнике найдёшь, всё твоё! — Петенька — это я уже про себя добавила.

— И на диване я спать не стану! У меня спина! — крикнул мой потенциальный защитник из глубины квартиры.

Вот же наглый хорёк а!

С появлением в квартире Петра стало спокойней в сто раз, и я даже дверь закрыла на одну лишь защёлку вместо всех замков разом.

— Ты куда? — поинтересовалась, когда первым делом Петенька потопал на кухню.

Он вроде спал. Да точно! Это же я его разбудила своим настырным звонком.

— Мы пять минут назад договорились, что я ночую у тебя за пожрать! — отозвался Петенька, я пошла за ним, а он уже нырнул в холодильник.

— А. Ну ладно, ешь тогда, а я спать пошла. Кровать в спальне, это от гостиной дверь чуть прямо и напротив.

— Да я в курсе. Здесь же планировка одна и та же по всему стояку. — резонно заметил он, тут же уточнив; — А что с ноутбуком делать? Так и будет всю ночь пахать?

На обеденном столе работал ноутбук. Какие-то две курочки в цветных шмотках обсуждали что в этом сезоне модно из цветов. Природные цвета и при этом на одной был малиновый кислотный свитер, а на другой платье стального цвета. Ну ладно сталь, ещё хоть как-то связано с природой, а натуральных кислотных цветов вроде бы не существует.

Выключила ноутбук, по-варварски сделав откат электропитания.

— Посуду за собой сам мой! — сказала, заметив, как Петенька тянется к чистой тарелке.

Конечно, есть посудомоечная машина, но тоже тот ещё геморрой её загружать, разгружать. К тому же одну тарелку и вилку мыть в посудомойке бред.

— Не буду. — отказался Пётр без колебаний.

— Почему это?! — возмутилась я, но вместе с этим отметила, что мне всё равно спокойно.

В доме хоть и наглючий, но мужик, я не одна.

— Примета плохая, нельзя в чужой квартире посуду мыть. — выкрутился он, но что-то сильно сомневалась, что это его истинный заскок.

— Как же ты там, — кивнула на потолок, имея в виду квартиру сверху, — посуду моешь?

— А там моё рабочее место, а у тебя я как гость. Чайник поставишь? — совсем уже раскрепостился гость.

— Сам поставишь. Примета такая есть. — схитрила я.

— Какая? — с улыбкой спросил Петенька.

— Чайник не поставишь, чаю не попьёшь. — улыбнулась в ответ на его улыбку и ретировалась с кухни.

По пути в спальню я заглянула в гостиную и выключила телевизор и свет. С появлением в квартире Петеньки как-то и не надо стало ни лишнего света, ни бубнежа. Ещё раз глянула на диван, словно что-то хотела, но забыла. Так и не вспомнив, направилась в спальню.

Всё-таки Савелий вымотал меня до такой степени, что даже стресс и страх не смогли повлиять на моё желание спать. Тем более теперь в квартире с Петром я чувствовала себя в безопасности. Словно у родителей дома очутилась, только мозг никто не ковыряет. В спальне я первым делом разделась до трусов и без всякой задней мысли забралась на кровать под прохладное, но уютное одеяло.

Сладкий сон быстро овладел мной, стоило лишь чуть-чуть полежать на мягкой подушке.

Среди ночи я проснулась оттого, что кто-то рядом завозился. Не успела даже испугаться, потому что я и во сне помнила про наличие теперь в квартире Петеньки. Как я только могла забыть, что хотела лечь спать на диване, уступив несчастному с больной спиной свою кровать?!

Чувствуя собственной спиной, как Петенька устраивается рядом поудобней, не могла сообразить, что делать.

Что делать?!

Подорваться и уйти как-то было глупо. Считай признаться, что дура ещё и с памятью проблемы. Хотя, я же вроде и кошу под дуру. Но нет. Этот вариант я отмела сразу же, прислушиваясь к соседу теперь уже по матрасу.

А ведь ещё недавно я хотела его прибить, мечтала, чтобы его завалило недокрошеной стеной. В моей жизни, пожалуй, лишь однажды события развивались так стремительно. И это было непосредственно в день моего появления на свет, маму даже до роддома не довезли.

Петенька быстро нашёл удобную позу для сна, не пытался меня лапать, или даже просто поглядеть на мои трусишки в полоску. Довольно вздохнул и размеренно задышал, а уже через несколько минут спал.

Я как Ниндзя и не дыша выбиралась из-под одеяла. Нет, не сбежать на диван, может у меня тоже спина. Но майку я всё же нашла и натянула на себя, прикрыв грудь. Немного постояла у приоткрытого шкафа, подумав о шортах, но хрен их знает где они там лежат. Поостереглась, что сейчас на меня вывалится ворох барахла, шумно будет и Петенька проснётся. Застанет меня за непонятным занятием.

Как есть уже вернулась на кровать и замерла под одеялом, обдумывая, как буду поутру делать лицо а-ля стена Кремля. Красная, кирпичная. И всё же несмотря на мой косяк по всему телу в этот момент разливалось тёплое спокойствие. А завтра… Разберёмся завтра.