⚫️ Глава 28. Terra Incognita на грани чувств

Медленно спускаясь, Дин преодолел с полкилометра вниз, привычно считая расстояние в минутах и собственных усилиях, затраченных на преодоление расстояния. Выходило, что усилий потрачено уже много. Если бы бессмертный не ощущал своими обостренными чувствами приближающееся дно, давно бы уже развернулся назад.

Повеяло колким холодом. Каждые десять-пятнадцать минут спуска температура падала ниже, намекая, что дне его ждет царство вечного льда и мороза.

Человек на его месте дышал бы прерывисто. Кислорода не хватало и облачко пара оседало бы на ресницах белым инеем.

Но мистер Алес человеком не был. Воздух, плавно выталкиваемый из его легких, был той же температуры, что и вокруг. Как и тело бессмертного. Вампир, поддерживающий среди людей температуру, близкую к температуре человеческого тела, постепенно снижал ее, подстраивая организм под суровые условия.

Гладкая поверхность под его тонкими пальцами сменилась шершавой. Резко. Он ощутил четкую границу заранее, но все равно внимательно исследовал ее.

Когда-то здесь была вода. Кто-то затопил огромное подземное ущелье. Бессмертный следователь добавил версии с сильным погодным магом ещё один аргумент. Призвать такой объем воды за раз — сложная, но посильная задача для императорской крови даже в нынешние времена.

Он ещё раз провел пальцем по растрескавшейся скале, слушая камень. Камень тут же отдал ему свою историю так, как смог ее запомнить.

Вода заполнила ущелье. Вскипела, после – покрылась коркой льда. От резкого перепада температур камень здесь полопался, пошел трещинами. Вода запечатала ущелье от самого дна до этой границы, застыв огромным куском льда на долгие века. Камни не знают счета времени. Было неясно, сколько прошло с момента работы колдуна и до того момента, когда лед начал таять.

Он таял веками, обнажая испещренную трещинами поверхность. Мелкие каменные крошки, осколки и даже большие обломки, выдавленные из стены, наверняка найдутся на дне.

Дно бессмертный чувствовал уже вполне отчетливо, как и его содержимое. А еще он чувствовал, что камень под его пальцами теплеет. Ощущение это было на грани его чувств.

Он двинулся дальше, ведомый своей догадкой. Уже через десяток метров получил ей подтверждение. Чем ниже, тем теплее становилась стена. Ненамного, о нет. Всего на десятые доли градуса.

Одна десятая тут, одна десятая там… Он обстоятельно исследовал камень, находя все больше тепловых пятен. Горная порода, слоеным пирогом расходящаяся в стороны, упиралась во что-то огненно-горячее. Далеко, очень далеко. Сюда доносились лишь отголоски этого жара. Вулкан затух, так и не выйдя на поверхность. И сейчас гора уже остывала. Но и этого хватило, чтобы растопить сотни метров магически созданного льда.

Мог ли маг-создатель подумать, что такая совершенная конструкция на основе природных элементов может быть разрушена далеким жаром просыпающегося вулкана?

Дин определил, ущелье начало разрушаться снизу в начале двадцатого века. Лед подтаивал, вода испарялась. Влага поднималась наверх, оседала на потолке, пробиралась в камни, искала неустойчивые места и медленно прокладывала себе дорогу.

Отсюда и сквозное отверстие в пещере. Что ж, раз в эту магическую капсулу уже проникает солнце, дождь и ветер, ее полное разрушение — вопрос времени. Отрезок этого времени подобен гаснущей спичке на фоне бесконечности вселенной.

Совсем скоро вода на дне растает и испарится. А с ней погибнут все улики.

Прикинув, что «совсем скоро» — это лет через сто, Дин неспешно двинулся дальше. Гулять по вертикальной стене до конца этого срока он не планировал. Как и прыгать вниз, сокращая дальнейший спуск с получаса до нескольких секунд — желания не было.

Последние метры он преодолел, чувствуя толщу воды. Его ждало подземное озеро — мелкое, равноглубинное. Лед таял удивительно плавно, и так же плавно испарялась вода, оставляя на стенах известковые полосы.

Дин приблизился к поверхности, почти касаясь водной глади губами. От его мерного дыхания чернота пошла меленькой рябью.

Лед был плотный и толстый, уходя вниз еще на десяток метров, так что скоро по воде пошли уже волны покрупнее — мистер Алес мягко скользнул вниз и принялся изучать место, ради которого проделал долгий путь.

Основные находки, если они есть, он планировал в самом центре озерца, как раз под центральной площадкой сверху. Ровно в том месте, где над краем пропасти была опасно припаркована машина инспектора.

В этом была логика: маг, создавший это место, должен был стоять по центру. Заклинатель погоды концентрирует силы вокруг себя. А значит — все, что было помещено в ледяной плен, также отправилось сюда из центра пещеры.

Конечно, у колдуна могли быть помощники. Но вряд ли они настолько глупы, чтобы стоять далеко от погодного мага в момент заклятия. Или как они там называют управление энергетическими полями...

Значит, помощники, если они есть, стояли рядом с ним.

Значит, по краям озера ничего не должно быть. С краёв Дин и начал.

В отличие от человеческого сыщика и даже собаки-ищейки, которым понадобились бы полдня на подобную работу, он управился за четверть часа.

На дне сковывающие чувства бессмертного чары были особенно сильны. Картина окружающего мира, как и находящихся в этом мире предметов, сократилась на краткие метры вокруг. Густой магический туман покрывал плотной непроницаемой стеной все, что было за этой незримой границей.

Terra Incognita не смутила Дина. Он видел ее раньше. Не раз. Это лишь еще раз подтвердило версию о назначении места. Неведомый маг потратил запредельный для своего вида запас энергии на блокирующий полог огромного размера. Подобное расточительство могло быть обоснованно только одним — здесь и правда заключили бессмертного.

Молодой вампир, потеряв чувствительность, заметался бы, лихорадочно ища выход из плена слепоты.

И попал бы в ловушку: заклинание реагирует на энергетические всплески, характерные бессмертным. В том числе – на скорость движения, превышающую обычную человеческую. Пара неосторожных шагов или выброс бессмертных чар — туман увидит, найдет, сгустится вокруг до полной слепоты и тогда отсюда уже не выбраться.

Потому Дин двигался неспешно, предпочитая использовать самые простые приемы, на которые туман не реагирует.

Вместо мгновенного обыска подземного озерца еще до спуска на дно, он прошел всё его по спирали, начиная от краев, постепенно сужая круги к центру.

Чем ближе к середине озера, тем агрессивнее действовало заклятие. Дин замедлился еще. Пришлось опустить уровень восприятия почти до человеческого, прежде чем туман перестал его замечать.

Дин педантично осматривал дно прямо сквозь толщу воды. Его исключительное зрение не требовало чар и он использовал его совершенно свободно.

«Бульк!» — на поверхность у его ноги поднялся небольшой пузырек воздуха.

Инспектор замер. На дне что-то было. Предмет, который когда-то находился на поверхности, но потом, с таянием льда, опустился на дно заполненного водой ущелья.

Рассмотреть подозрительную вещицу сквозь толщу черной воды, не побеспокоив тумана, не представлялось возможным. Выждав некоторое время, Дин аккуратно поднял находку.

Ей оказался ботиночек из когда-то мягкой тонкой кожи.

«Юго-восточная Европа, век пятнадцатый... или начало шестнадцатого», — предварительно определил мистер Алес.

Для более глубокого анализа вещицу нужно было пропустить через ряд исследований в Эрмитаж, Лувр или... просто подняться на поверхность и прощупать ее всем внутренним арсеналом древнего вечного.

Ботиночек полностью помещался на ладони бессмертного и мог принадлежать в равной степени как подросшему ребенку, так и юной девушке. Или даже взрослому с миниатюрными ступнями.

От долгого лежания в воде предмет сильно пострадал. Нити почти полностью сгнили, кожа ослизла и «поплыла» по краям.

Инспектор со всеми предосторожностями положил ветхую находку в пластиковый пакетик для улик, закрыл на зип-замок и убрал в рюкзак. Любая вещь, найденная здесь, не могла быть случайной.

Магическая тюрьма для высшего бессмертного — не место для юных девиц и мамаш с детьми.

Если они здесь были — значит, это имеет значение. Мистер детектив рассмотрит безнадежно испорченную временем и влагой непарную обувь с той же педантичностью, с какой осматривал бы окровавленный нож, воткнутый в уже остывшее тело.

В самом центре озера неспешного инспектора ждал ожидаемый им сюрприз. Будь здесь солнечный свет, даже обычному человеческому глазу был бы виден темный сверток ткани, колышушийся в воде.

Попытка поднять на поверхность новую улику успехом не увенчалась: одним краем её прочно держал лёд.

Выдирать примороженную ко дну подгнившую тряпку в плотном кольце агрессивного тумана было бы неразумно. Чернота не хочет отдавать свои клады. Что ж, они Дину не нужны. Все, что нужно, можно узнать прямо здесь, на месте.

Даже отсюда он чувствовал, что кусок ткани, стелющейся по его ногам, — малая часть скрытого в ледяной толще.

Вечный бессмертный плавно опустился на колени. Внимательно ощупал ткань, оказавшуюся грубо сшитой и знатно поистлевшей дорожной сумкой. Полностью пустой.

Когда-то у нее были две лямки. Одна, судя по всему, оборвалась так давно, что успела полностью исчезнуть, оставив в напоминание о себе только размохрённый край с расплетающимися нитками.

Вторая лямка уходила в лёд.

Дин, не выпуская ткань из рук, опустился под воду. Медленно и плавно – туман не колыхнулся. Будь рядом сам властитель морей, даже он не придрался бы к грации, с которой было исполнено погружение.

Низкий уровень воды не позволил инспектору скрыться в озере полностью. Спина осталась в досягаемости тумана, живот — под водой. Как какое-нибудь четвероногое животное, забежавшее на мелководье освежиться и вдруг решившее изучить подводный мир повнимательнее.

Мистера Алеса местный подводный мир интересовал и еще как. Тем более, что сразу обнаружился как минимум один подводный, то есть, подлёдный житель.

Глаза мистера Алеса, в отличие от человеческих, не требующие света, который должен хотя бы немного подсветить сетчатку, быстро изучили ледяное дно.

Ручка грубой сумки уходила в него немного под углом, но там не обрывалась. Шла до самого плеча человека, одетого в грубую дорожную одежду.

«Все-таки начало пятнадцатого века», — отметил Дин, обращая внимание на такие мелкие детали, как характерные для того времени пуговицы и застежку плаща.

Одна рука несчастного замороженного была выставлена вперед. Жест, характерный для падающего с высоты — будто пытается ухватиться и поймать опору.

Температура упала почти мгновенно. Он не успел опуститься на дно озера. Как и задохнуться. Дин чувствовал воздух, все еще находящийся в навсегда застывших легких.

Мистер Алес медленно провел рукой по гладкой поверхности. Его пальцы замерли над судорожно сжатой в кулак ладонью заключенного. Определенно, он что-то держал и выпустил перед самой смертью. Вот и ямка от небольшого предмета, так заметная на идеально ровной ледяном поле. Предмет падал вслед за человеком, а значит, уже оттаял.

Человек... меньше всего он ожидал встретить здесь мёртвого смертного. Тем более — барда. Тем более — этого барда!

Мужчина, нежно прижимающий к груди лютню, был ему хорошо знаком. Как и лютня. Теперь понятно, куда делся этот неугомонный весельчак, кочующий по горам с торговыми обозами от Флоренции до северных вотчин тогдашнего папы Римского.

«Интересно, где же твоя шляпа, весельчак?» — задал Дин риторический вопрос сам себе.

Со шляпой, как он помнил, певец никогда не расставался.

Впрочем, ее поиски были уже не важны. Шляпа, как и иные мелочи, подмеченные вечным бессмертным детективом сотни лет назад, бережно хранимые в его исключительно свежей памяти, померкли по важности перед выводами, сделанными на дне ледяного озера.

Не предпринимая больше никаких попыток к поиску и сбору улик, бессмертный, зовущий себя Дином Алесом, поднялся из воды и медленно покинул это зловещее место тем же способом, как и попал в него — поднялся по вертикальной стене наверх. Как паук или иное насекомое, движимое желанием увидеть солнечный свет.

Отличало его от насекомых коренным образом лишь два момента: во-первых, на его руках не было ни единого крючка, а во-вторых, солнечный свет не был для него ни ориентиром, ни желанной целью, ни жизненной необходимостью.

Дин Алес поднимался наверх исключительно потому, что так было надо. И еще потому, что только сверху ловил телефон.

⁂

На верхней площадке инспектор, исключительно по причине собственной педантичности, еще раз осмотрелся. Но не нашел ничего нового. Закинул единственную улику, вместе с чуть подмокшим рюкзаком, в багажник.

Покинул он полукруглый зал с максимальной осторожностью, не имеющей ничего общего с его лихим въездом в скалу.

Площадка в пещере и дорога, по которой он поднимался на гору, находились в совершенно разных местах. Скорее всего, гора, ставшая основой для магической темницы, была в максимально труднодоступном месте. Возможно, даже сейчас рядом с ней нет ни человеческого жилья, ни транспортных артерий.

Возможно… приглушенные чувства бессмертного не позволяли ему точно определить местоположение подземелья. Понимал только, что над ним и вокруг — десятки метров камня, совершенно не характерного для скалы, в которой располагался прикрытый виноградом вход.

Он попал в ту редкую ситуацию, когда не мог прощупать пространство «за дверью». Слишком далеко та открывалась. Слишком далеко даже для него.

На той стороне ему могли встретиться и проезжающие мимо туристы, и заблудший спортсмен на велосипеде, и даже шальная коровка, решившая прогуляться на пастбища повыше и посочнее, да свернувшая не туда.

Для Дина они не представляли опасности. Но ему совершенно не хотелось своим эффектным появлением прямо из пучины каменной причинить случайным свидетелям вред.

К счастью, снаружи оказалось безлюдно и бескоровно. Он развернулся. Внизу, до самого основания гор не было ни души. Дорога была свободна и безопасна как для скорой езды, так и для мистических выездов из ниоткуда.

Всегда бы так!

Дин уже преодолел половину пути вниз, когда телефон беззвучно завибрировал. Резкие звуки современных звонков не нравились бессмертному, а вибрацию он чувствовал едва ли не лучше паровозного гудка.

Абонент, конечно же, не определялся. Но Дин знал, кто приложил свое крошечное ушко к трубке на том конце. Чувствовать собственную мать он мог на любом расстоянии.

— Исам, Динар, — нежно прошелестела она своё обычное приветствие и продолжила уже по-татарски, — ты мне нужен.

Дин выкрутил руль на особо опасном участке пути, прибавляя скорость.

— Да, прямо сейчас, — ответила мать в ответ на незаданный вопрос.

— У меня дело, — ответил он с улыбкой раскопанной археологами гробницы.

Мелкий гравий стучал по дну машины, как сотни тысяч дробинок. Машина жалобно задребезжала.

«Твоё дело подождет», — подумала глава клана и он её понял.

— Где?

Невинная беседа велась, будто обе её стороны сидели за чашкой чая в гостиной британской королевы. При этом британская королева вышла, чтобы не мешать гостям, пока они не передумали и не заменили чай на какую-то из королевских физиологических жидкостей.

Скорость движения авто превысила допустимую, дребезжание усилилось.

Дернулся телефон — пришло входящее сообщение.

Дин приподнял уголок губ, давая понять, что увидел информацию.

После разговора посмотрит. Там должны быть карта, имена, места и все данные по делу, ради которого сама Йылдыз изволила позвонить.

— Вот и хорошо, — проворковала великая мать, — мальчик зарвался, молодой еще, взял двоих, поднял шум. А ты знаешь...

Она положила трубку, но большего и не надо было говорить.

Дин понял.

Великая мать не любит шум. Не любит суету и не любит Министерских магов. В их диалоге, ведомом на уровне, когда почти не нужны слова, он получил достаточно; Понял — дело серьезное.

Когда камни перестали бить дно настрадавшегося за день авто и дорога из тугих колец развернулась в ровную длинную прямую, скользящую вдоль побережья, инспектор наконец изучил полученные документы.

Молодой бессмертный — одно из недавних приобретений клана. Пошла всего-то третья сотня лет посмертия. Пропал из виду в неспокойном и спорном районе — бывшая территория Пруссии, в людском мире принадлежащая России. Появился и напал двоих людей. Хуже того – на магов. На территории, крепко и давно контролируемой Министерством Магии.

Решить дела клана, вышедшие из-под контроля, или вытащить на свет беглого узника, угрожающего Владу и его потомкам?

Что ж, выбор мистера Алеса оказался очевиден.

Вскоре показалась развилка. Ровная европейская дорога гладкой ленточкой вела прямо, вдоль моря и дальше — через Румынию в Трансильванские горы. Вправо уходило шоссе на север, через соседние страны и до самого Кенигсберга.

Дин, бывавший в этом старинном городе бессчетное число раз, так и не освоился с его новым названием.

Он притормозил на обочине, отпил немного темной красной жидкости из непрозрачной бутылки и уверенно свернул на север.