⚫️ Глава 27. Вечный бессмертный

Вечный бессмертный, представляющийся «в этом времени» и «этой местности» как Дин Алес, круто вывернул руль на серпантине.

«Этой местностью» он считал территорию Евросоюза, для которой были изготовлены текущие документы.

Не границе содружества проблем не возникло. Как, впрочем, и всегда. Какие могут быть проблемы у белого мужчины с паспортом гражданина ФРГ, выданного муниципалитетом города Мюнхена?

Обычно проблемы у тех, кто пытается не выехать, а въехать. Особенно, если из страны Ближнего Востока, по туристической визе и в составе семьи из двенадцати человек.

На выезде бессмертный безучастно скользнул взглядом по машинам, стоящим по ту сторону границы. Отметил тайник с запрещенными у людей веществами в шинах ближайшего авто и двойное дно у фургона в самом конце очереди.

В нем скрывались пятеро человек. Дышали они едва ощутимо, хотя сердца бились как у бегунов на короткой дистанции. Людям в двойном дне было страшно.

Будь мистер Алес на отдыхе, он непременно бы остановился и «помог» коллегам обнаружить эти хорошо замаскированные тайники. Но мистер Алес торопился, а значит — сегодня контрабанда минует границу без проволочек.

Другой бессмертный и не подумал бы лезть в людские дела, но не он. Призвание на тысячелетия погрузило его в дела существ, чья жизнь его братьям и сестрам казалась кратким мигом. Вот человечек лежит беспомощным комком, отвернешься на какие-то полвека — он уже разваливается от старости.

Инспектор не разделял такого отношения. Жизнь среди людей научила его бОльшему. Здесь, среди смертных, он каждый день чувствовал себя много более живым, чем в родном гнезде.

Его мать, глава клана, знала это и с пониманием относилась к желанию жить среди смертных.

Когда был заключен договор о мирной жизни, великий пакт, обязавший людей, бессмертных и человеческих магов жить в согласии, он был там.

Был первым, кто выступил за этот договор.

Был первым, кто добровольно стал его хранителем.

Время стерло намеки на смертных, бывших на том собрании. Уже через три сотни лет люди забыли о договоре, будто того никогда и не было.

Среди людей только колдуны сохранили это знание. И то, благодаря лишь архивариусам — отдельной касте магов, собирающих и хранящих информацию с первых дней человечества по нынешнее время.

С помощью энергии, которую они зовут «магией», смертные колдуны научились продлевать жизнь в три и даже четыре раза. За это время они стараются оставить для потомков как можно больше записей.

Говорят, хранилище в их секретной столице в сотни раз превышает все библиотеки смертных людей.

Однажды колдуны вернули людям утерянные знания о договоре. Обратно. И теперь люди снова знают. Но не все. Только правители, редкие единицы, которым известна истина.

Но даже у колдунов нет всего. У них — лишь часть огромного полотна, клочок пёстрого одеяла, наивно принятый ими за целый кусок.

В те времена героев и воинов главные договоры произносились голосом и хранились в памяти. Тогда порядок бытия держался на чести и слове.

Пусть никто из смертных уже не помнит этих слов, но он — вечный бессмертный. Однажды дав клятву следить за соблюдением договора о мире, тот, что зовётся Дином Алесом, не нарушает её.

Клятва, данная смертными, истлела с их телами. Клятва, данная Дином Алесом, на тысячи лет бросила его в бурлящую человеческую жизнь с одной миссией — оберегать смертных от его собственных сородичей. От бессмертных, которые нарушили закон и нанесли вред человеческому существу.

Многие не справлялись с жаждой крови. Были те, кто сходил с ума от старых воспоминаний, о временах, когда они, вечные, были в этом мире богами.

Преступники-вампиры знали, что за ними придут. Выстраивали ловушки, ловко скрывались. Найти и призвать таких преступников к ответу мог только такой же бессмертный.

Он — Хранитель Договора, Вечный Черного Крыла. Прошедший тысячелетние войны и помнивший всех, с кем доводилось биться. Он занимался самыми сложными и запутанными делами этого мира.

Преступлениями, которые не могли раскрыть ни смертные, ни колдуны всем их колдовским союзом.

Однажды ступив на эту тропу, он шел по ней и уже не смог сойти. Так и продолжал свой путь, пока не наступили спокойные времена.

Вот уже несколько веков не было преступлений. Бессмертные держали себя в руках.

Зовущий себя Дином занимался делами клана, изредка инспектируя эту часть света и изучая подозрительные случаи смертей от обескровливания.

История с воскрешением Влада показалась ему подозрительной не сразу. Только после смерти Снежаны, старшей сестры нынешней бальсы Бажены, он внимательно изучил происходящее вокруг кровных родичей Влада Дракулешти.

На первый взгляд ничего подозрительного: популяция Дракулешти росла. Но с начала двадцатого века и до его середины уменьшилась ровно в половину.

Процесс сокращения живых выглядел естественно: пики погибших и пропавших без вести приходились как раз на две мировые войны и эпидемию испанского гриппа.

Но после всякой войны за убылью населения следует всплеск рождаемости. Даже в рамках одной изучаемой популяции. И он был, однако одновременно с этим инспектор обнаружил и другой процесс — родичи Влада начали бесследно пропадать.

Это могло показаться случайностью, но бессмертный провел небольшое расследование по каждому случаю и выявил довольно стабильную закономерность: Дракулешти исчезали раз в год. Изредка — раз в полгода.

Уже под видом инспектора полиции он имел некоторое неудовольствие самолично обнаружить ряд обескровленных тел. Последнего даже успели обнаружить люди.

Хитрый противник возник из ниоткуда и растворялся в никуда.

Кем бы ни был, он был старше Дина, опытнее, осторожнее.

Удачно скрывался. Пока не появилась эта девчонка, наследница Влада, последняя бальса.

На дорогу выскочил заяц, увидел несущуюся на него машину и сиганул в сторону. Бессмертный, не снижая скорости, дал по тормозам.

Машину развернуло поперек дороги, бросило к отбойникам.

Остановился. Успел.

Море лизнуло осевший за горизонт солнечный шар.

Дорога серой веревкой обернула гору, стремясь к вершине.

Он был на на небольшой смотровой площадке. Дин заглушил мотор. Машина перегородила проезд. Не страшно. ближайшее авто поднимется сюда не ранее, чем через полчаса. Какая-то парочка страстно желала посмотреть закат с высоты, но не успели, остановились ниже, где-то на середине горы, и теперь ворковали там, ловя последние солнечные лучи.

Бессмертный чувствовал их также четко, как если бы их сердца бились на расстоянии вытянутой руки.

Сверился еще раз с записями из разлетающейся по страницам книжечки. Изучил отвесную скалу перед собой.

Скала выглядела как скала. Вон там камешки осыпаются, там — растет куст растения, современного названия которого он не знал. А рядом с ним, конечно же, виноградная лоза, широко разросшаяся без опоры по склону.

Интересно, что подумали дорожные рабочие, прокладывая трассу? Не показалось ли им странным наличие на такой высоте виноградной поросли, закрывшей зеленым покрывалом безжизненные камни?

Впрочем, это уже не важно. Он приехал на нужное место.

Дин повел плечами. Мотор взревел, резким движением он нажал на газ. Машина рванула с места прямо в покрытую зеленью скалу.

Ощущение пространства сменилось резко, как это бывает на выходе из примитивной дыры-перехода, созданной человеческими магами.

Удивительно, но за тысячелетия люди не только не улучшили пространственные технологии, но , похоже, шагнули назад.

Такого качественного перехода бессмертный не встречал уже давно. Вот он слышит глухо ревущий мотор, чувствует последние лучики солнца и короткий ласковый ветерок, нежный, как Босфорский лодос.

Под руками — руль, обтянутый теплой телячьей кожей, перед ним — монолитная скала, поросшая селекционным магическим виноградом, будь он неладен.

Растение, появившееся так же давно, как и место, которое с его помощью скрывают от чужих глаз. Вершина человеческого искусства Магического Растениеводства. Живой щит, поглощающий магию, отпугивающий магических существ. Организм, готовый принять приказ и исполнять его. Для того, кто знает, как найти с растением общий язык. Кто-то знал, как пользоваться лозой и скрыл место заключения величайшего преступника древности.

Лозы были похожи на те, что засыхали в Мирчаша дола. Но без завязей. Как Влад заставил этот виноград давать ягоды, он так и не рассказал. Объявил его новым видом, внес в справочники. Но какой это отдельный вид, если растет везде, а плодоносит только у подножия Миоа’рэ?

Что ждет его внутри скалы, инспектор не знал. Был уверен лишь в одном — переход он преодолеет, несмотря на магическую защиту места от представителе его вида.

Даже он, вечный бессмертный, проехал бы мимо, не будь у него указаний старого друга.

Не без помощи энергичной девчонки удалось найти подсказку Влада. Кому еще он мог писать на языке, который, на момент смерти юного валашского мага, уже был мертвее языка атлантов?

Дин обучал молодого бессмертного своему родному наречию. Больше ради развлечения: в многомесячном походе через горы было так мало занятий и для юноши, и для его невольного наставника.

«Врата есть и они нас знают» — писал Влад в своих записях.

«Нас» — бессмертных.

Значит, каверз не будет. Хотя бояться, в общем-то, нечего. Убить его магией людей? Маловероятно... Если там расставлены ловушки, то Дина ждут в худшем случае некоторые неудобства.

Жаркий вечер на горном серпантине растворился чернильной каплей в океане. Дин ударил по тормозам. Скалы перед ним больше не было. Как и неба, гор и заблудшей сладкой парочки на склоне.

Разгоряченное южным небом авто стояло посреди обширной пещеры, расточая вокруг клубы пара.

Система освещения, за ненадобностью посещения живыми людьми, отсутствовала. Все вокруг было погружено в густейшую черноту, в которой человеческие органы зрения были бесполезны. Бессмертному, созданному во тьме и для тьмы, ничто не мешало мгновенно почувствовать большой полукруглый зал, правильным куполом изогнувшийся к верху.

Полная тьма, несущая смерть живому, стала причиной полного отсутствия живности и растительности.

Только откуда-то сверху, через крошечное отверстие, тонкой ниточкой выстреливал солнечный свет.

Дин, стараясь и в свободное от работы время тренировать человеческие жесты и мимику, скривил губы в усмешке.

Сквозное отверстие в помещении, предназначенном для содержания бессмертного, противоречило элементарным правилам безопасности.

Создавший такой мягкий переход в пространстве не мог не знать, что вампир, желающий вырваться на волю, при виде даже небольшой норы найдет способ ее расширить. И покинуть место заключения.

Создавший это место человеческий маг (а это мог быть только человеческий маг) дураком быть не мог. Значит отверстие появилось здесь недавно.

Дин заглушил мотор и неспешно вышел из машины. Мягко закрыл дверь, прострелив спертый воздух оглушающим звуком. Где-то зашуршали, осыпаясь, мелкие камешки.

Не обращая внимания на эти мелочи, инспектор сделал шаг вперед. Наклонился, проверяя передние колеса. В двух сантиметрах от места, где они соприкасалось с полом, пол, собственно, заканчивался, обрываясь вниз отвесной скалой. Передняя часть автомобиля висела над краем пропасти.

Он еще немного посмотрел на тьму, которая обычному человеку показалась бы бесконечной черной дырой. Достал из багажника веревку, сумку, набор инструментов в пластиковом чемоданчике, в каких хозяйственные мужики хранят тот самый, очень нужный в ремонте, шуруповёрт… или набор отверток. Сложил всё, на его бессмертный взгляд, необходимое для путешествия в подземную пропасть в небольшой рюкзак.

Снял одежду и перекинул ноги через ровный каменный край.

Пропасть внизу ждала. Если сверху, в пещере, было непроглядно темно для человека, но не для Дина, то там, внизу, было черным-черно даже для него.

Господин инспектор в последний раз проверил, крепко ли держат ремни рюкзака и, неспешно переставляя руки и ноги, пополз вниз.

Сутки за рулем, на исходе которых любой водитель непременно заснул и врезался бы в будку приграничного контроля, вечный бессмертный даже не заметил.

Его слух, зрение, осязание, а также те чувства, которые не были доступны никому из человеческих существ, были обострены до предела.

В пещере он чувствовал себя свободно. Но спускаясь все ниже, бессмертный, к своему легкому неудовольствию, столкнулся с элементами чар, мешающих ему ориентироваться в пространстве. Точнее — с остатками таких чар. Молодого бессмертного они заставили бы развернуться и покинуть негостеприимное место. Дин же просто отметил их наличии и продолжил путь. Заглушить его чувства они не могли, хоть и немного мешали.

В темноте провала он двигался осторожно, передвигаясь по идеально ровной поверхности скалы со скоростью, в десятки раз меньше той, с которой мог.

Торопиться было некуда. Опасности он не чувствовал и предпочел потратить лишние минуты на осмысленное и вдумчивое исследование скалы.

Гладкая каменная поверхность была опознана как каменная исключительно благодаря безошибочному внутреннему зрению бессмертного.

Это точно был камень. Бессмертный чувствовал, как он «дышит», немного потрескивает за сотни метров от него – в месте соприкосновения с соседней скалой. Эти колебания и вибрации люди недавно научились улавливать. Лет сто как,, и то – с помощью специального оборудования.

У Дина с собой не было сейсмодатчиков. Но они ему и не были нужны. Ни сейчас, ни тысячу лет назад.

Он провел ладонью по стене. Холодная — до земных глубин, где скалу согрела бы магма — далеко. До солнца — ближе, однако оно никогда не касалось этого магически созданного ущелья.

Маг, разрезавший каменную твердь, был силен. Создавая это место, он разрезал камень и раздвинул его в стороны.

Остановись он на этом, края непременно искрошились бы от времени. Нет... Он обработал их такой высокой температурой, что поверхность спеклась в зеркально гладкую стену. Карабкаться по такой мог разве что взрослый и сильный вампир.

Дин повернул голову, волосы мягко мазнули по лбу. Тьма, казавшаяся непроглядной сверху, вблизи отступала. Он прекрасно видел на десятки метров вокруг.

Что-то было не так.

Расходящаяся во все стороны стена все еще выглядела такой же гладкой, как облитые стеклом небоскребы. Ни единого стыка, ни мелкой песчинки.

До дна было еще далеко, но именно здесь он почувствовал... что-то... какую-то неправильность, нарушенную гармонию. Будто вел карандашом по линейке и не заметил хлебную крошку. Карандаш дернуло и вот линия уже не идеальна...

Повинуясь чувству, которое никогда его не подводило, инспектор медленно провел по стеклу вмиг затвердевшим ногтем. В воздухе продолжала висеть тишина. На зеркале осталась глубокая царапина.

Дин взмахнул рукой, стряхивая вниз каменную пыль.

Она летела медленно, стараясь осесть на стену. Это было ожидаемо и нормально – не вызвало подозрений. Но кое-что вызвало…

Дикий скрежет, который слышал Дин вместо зловещей тишины, разошелся вокруг, коротко звякнул над головой и потек дальше.

Ладонь, прилипшая к отвесной поверхности, нечеловечески чувствительная, считывающая и ощущающая малейшие вибрации, ощутила необычное.

Вечный бессмертный резко повернул голову вверх.

Волнения, вызванные пусть и минимальным, но вмешательством в целостность этого огромного, спекшегося до стеклянной гладкости, камня... расходились во все стороны равномерно. Они двигались волнами, уходя все дальше и дальше; и затихли где-то за пределами скалы, в мягком песчанике, лежащем массивными пластами вокруг этой горной гряды со времен доисторического океана.

Но чуть выше, прямо над головой Дина, было странное место, которое отразило эти волны.

Одна царапина… и!

Доли мгновения Дину хватило, чтобы почувствовать место, создавшее это колебание. Еще доля мгновения — и он уже рассматривает тонкую полоску, расчертившую стену.

Очень похожую на ту, что только что оставил он. Хотя эта оказалась гораздо уже и короче. Будто кто-то также, из интереса, решил исследовать стену на прочность. Или зверь, который решил пометить территорию, оставив следы когтей. Но кто — этот любопытный зверь?

Этот след могла оставить юная девушка тонким изящным мизинчиком. Если умеет отращивать когти, как у молодой росомахи...

След был старый, запаха не осталось. Но Дин на это и не надеялся. Опытный противник не оставляет таких шикарных подсказок. Запаха или следов инспектору не нашлось бы, приди он и через десяток минут после нанесения метки.

Дин направился дальше, вниз. Исследовать здесь больше было совершенно нечего. Да, тут был бессмертный. Да, давно. Старый, ловкий, сильный. Но он знал это и раньше.

Стоило надеяться, что там, в чернеющей глубине, его ждет что-то более существенное, чем тонкая ровная линия в камне, разрезанном не иначе как фантастических размеров молнией.

«Плазма», — сформулировал Дин мысль относительно способа создания ущелья. Не то, чтобы он не догадался сразу, просто думал о другом. Сейчас, когда нужно было просто преодолеть расстояние до еще даже не показавшегося дна, он выхватил эту фоновую мысль и развернул ее. Исключительно ради собственного интереса и для заполнения времени.

Такие поверхности он видел раньше. Оплавленные пятна на стенах древних пещер, оплавленные дыры в стенах замков, таких старых, что время стерло намеки не только на их былое величие, но и на само существование. Оплавленные кубки, оплавленные черепа нападающих.

Человеческие маги умели управлять погодой и подчинили себе силу молний. Раньше их было много, сейчас только Императорский род хранит это знание.

Маги старой крови использовали плазму – воздействия на небольшие поверхности.

Пробить полуметровую дыру в замковой стене — да. Запечатать стеклом скалу, по которой вечный бессмертный ползет вниз добрых полчаса — категорически нет.

Даже в сильных поколениях у них не было особей, способных совершить подобное.

«Не было или было?» — задал себе вопрос бессмертный.

Легко отрицать возможность создания самой масштабной на планете работы с помощью управляемой молнии, сидя где-нибудь в уютном кабинете.

Но господин инспектор не был в кабинете. Господин инспектор четырьмя конечностями цеплялся за эту самую «невозможную» поделку неизвестного ему колдуна.

Была у него еще одна версия происхождения маготворной стены.

Но она была так неправдоподобна, что относилась скорее к чуду. А мистер Алес за свою бессмертную жизнь столько раз участвовал в создании разного рода чудес, что совершенно растерял в них веру.

Преодолев сотню метров вниз, погруженный в раздумья следователь все же вернулся к этой, совершенно невозможной версии. Да, кроме магов, ещё один вид мог совершить подобное. И пусть любому магическому существу на этой планете было совершенно доподлинно известно — драконов не существует, бессмертный вампир, чье настоящее имя растворилось в тысячелетиях, решил эту версию не исключать.

В конце-концов, большинство людей считает, что вампиров не существует. Как и колдунов, как и повелителей стихий. Их выводы строятся исключительно на том, что ни магов, ни вампиров, ни драконов никто не видел. Или думал, что не видел.

Ведь никто не отменял простой истины — если ты не видишь дракона, это не значит, что его нет.