Глава 12 (Марк)

Я стою напротив неё на пустой, продуваемой ветром набережной и просто не могу отвести взгляд.

— И я поняла, что в этой жизни не было... меня. Я ни дня не жила для себя. Я не делала того, что хочу лично я. Я так устала, Марк. Я просто чертовски устала быть идеальной.

Её слова пробивают мою броню насквозь. Ветер треплет её мокрые волосы, она дрожит, укутавшись в этот дурацкий колючий плед, но сейчас Скворцова кажется мне самой красивой девушкой на свете. Под панцирем ледяной заучки, которая пряталась от всех в безразмерном сером худи, всё это время жила настоящая, искренняя, пульсирующая эмоциями девушка. Со своими страхами, амбициями и желаниями.

Я смотрю на неё, такую хрупкую и уязвимую, и перед глазами снова вспыхивает тот момент, когда я вытаскивал её из чёрной, ледяной воды залива. Как изумрудный шёлк платья облепил её стройное тело, как она захлебывалась, а я... я впервые в своей грёбаной жизни так испугался. Испугался до одури, до животного ужаса, что не успею, что она пойдёт ко дну.

Я перехватываю её ледяные пальцы, согревая их в своих ладонях.

— А чего хочешь ты, Тая? — мой голос звучит непривычно глухо, пробираясь под самые рёбра. — Чего ты на самом деле хочешь?

Она замирает. В её огромных, потемневших глазах отражаются огни набережной.

— Любви.

Это простое, тихое слово выбивает у меня почву из-под ног. Я улыбаюсь — искренне, без всяких масок, которые привык носить в универе.

— Ты настоящая, — выдыхаю я, сокращая, между нами, расстояние.

Я признаюсь ей в том, о чём никогда и никому не говорил. О тисках отца, о том, что вся моя жизнь — это расписание и его ожидания, а учёба — просто мёртвая теория, и я вынужден играть дурака, бунтуя против контроля. Мы оба заложники чужих правил.

Я поднимаю руку, осторожно заправляя мокрую прядь ей за ухо. Мои пальцы скользят по её ледяной щеке, обжигая жаром. Я смотрю на её губы — чуть припухшие, дрожащие от холода. Наклоняюсь медленно, дав ей возможность отстраниться. Но она только прикрывает глаза.

Я касаюсь её губ. Нежно, трепетно, боясь спугнуть. И это совсем не похоже на те жадные, пустые поцелуи, к которым я привык. Тая замирает на долю секунды, а затем судорожно выдыхает и... отвечает мне.

Её губы податливо приоткрываются навстречу, робко, но с такой искренней отдачей, что у меня окончательно сносит крышу. Я углубляю поцелуй. Наши языки сплетаются — горячо, отчаянно, смешивая вкус морского ветра и обжигающего виски. Моя рука скользит на её затылок, зарываясь пальцами в тяжёлые, мокрые волосы и притягивая эту колючую, но сейчас такую беззащитную девчонку ещё ближе к себе. Я нежно, дразняще покусываю её нижнюю губу, чувствуя, как она вся дрожит в моих руках.

Когда я нехотя отстраняюсь, Тая открывает глаза и слабо, но очень тепло улыбается.

— Никогда бы не подумала, что Марк Соболев умеет быть таким... нормальным, — шепчет она.

— Я полон сюрпризов, Скворцова, — я тоже усмехаюсь, но тут же становлюсь серьёзным, заметив, как её снова начинает бить крупная дрожь. — Так, всё. Поехали, я отвезу тебя в твоё общежитие. Тебе нужно срочно в горячий душ и переодеться, иначе сляжешь с пневмонией.

Она послушно кивает и забирается обратно на переднее сиденье машины. Но как только я закрываю за ней дверь, её глаза вдруг расширяются от ужаса.

— Марк... — она смотрит на меня с паникой. — Моя сумочка. Она утонула. А там телефон и... ключи от комнаты.

— Чёрт, — выдыхаю я.

— Мне нужно вернуться на корабль! — она дёргается к ручке двери. — Лера там, у неё есть её связка ключей.

— Сиди! — я мягко, но непреклонно усаживаю её обратно. — Ты синяя от холода. Заболеешь. Я сам сбегаю и найду твою Леру.

— Ты вообще-то тоже насквозь мокрый! — слабо возмущается Тая, обхватывая себя руками. — Ещё заболеешь сам, и на пересдачу не попадёшь. Виктор Аристархович тебе справку не засчитает.

Я усмехаюсь, захлопывая дверь.

— Не переживай за меня, Снежная Королева. Я быстро.

Я разворачиваюсь и бегу обратно к трапу теплохода. Басы бьют по мозгам, толпа пьяных студентов раздражает до зубного скрежета. Я пробираюсь к бару, где оставил парней.

— О-о-о! Герой-спасатель вернулся! — Глеб радостно гогочет, салютуя мне стаканом. — Ну что, Кэп? Как там твоя мокрая киска?

— Дэну уже прощаться с «Мерсом»? — подхватывает Макс.

Внутри вспыхивает глухая ярость. Ещё пару часов назад это казалось мне забавным планом. А сейчас от упоминания пари меня буквально тошнит.

— Заткнитесь, — грубо обрываю я, так что парни давятся смехом. — Где Лера? Подруга Таи.

Глеб удивлённо моргает, переваривая мой тон.

— А... Лерка? Так они с Дэном минут десять назад уединились в туалете на нижней палубе. Думаю, они там надолго.

Я грязно матерюсь сквозь зубы. Искать Дэна сейчас дохлый номер, а ломать дверь в кабинку и прерывать их я не собираюсь.

Я разворачиваюсь и иду обратно к парковке. В голове бьётся одна мысль: какого хрена я вообще ввязался в этот спор. Я ударил по рукам на голых эмоциях, тупо из уязвленного самолюбия. Да даже тогда, в кафе, на душе скребли кошки от этой грязной затеи, но непробиваемая вредность Скворцовой просто не оставляла мне выбора. Она бесила меня, хотелось стереть эту ледяную надменность с её лица любым способом.

Но сейчас... всё перевернулось с ног на голову. Завтра же отменю спор. Отдам Дэну ключи от своего «Ренджа», плевать. Пусть забирает тачку. Скворцова больше не ставка в этой идиотской игре.

Я распахиваю дверь внедорожника. Тая сидит, свернувшись в комочек, и её трясёт так, что стучат зубы, хотя печка жарит на максималках.

— Леру я не нашёл. Она с Дэном, и, судя по всему, они сейчас очень заняты, — коротко объясняю я, садясь за руль и трогаясь с места.

Тая обречённо стонет и прячет лицо в ладонях.

— И что мне делать? В общагу без пропуска не пустят, вахтёрша меня сожрёт...И ключи не даст.

— Значит, едем ко мне, — спокойно отрезаю я, выруливая на проспект. — Поспишь сегодня в моей комнате. Завтра утром, когда твоя подруга очнётся, отвезу тебя в общагу.

Тая резко вскидывает голову. Несмотря на посиневшие губы, в её глазах вспыхивают смешинки. Она издаёт короткий, хриплый смешок.

— Соболев... скажи честно. Ты точно всё это подстроил, чтобы в итоге затащить меня в постель?

Я бросаю на неё короткий взгляд и невольно улыбаюсь.

— Конечно, Скворцова. Я же говорил, что мой план был гениален. Просто пришлось добавить немного водных процедур для драматизма.

Она тихо фыркает, отворачиваясь к окну.