Глава 16 (Марк)

Лекция по макроэкономике тянется невыносимо нудно. Препод монотонно бубнит что-то про инфляцию у доски, а я механически кручу ручку между пальцами, глядя в пустую тетрадь.

Дэн на соседнем стуле откровенно скучает. Он отодвигает свой телефон, наклоняется ко мне и толкает плечом.

— Ну что, Кэп? — шепчет он с характерной ухмылочкой. — Как там наша заучка? Трахнул её?

Я закатываю глаза и делаю вид, что конспектирую лекцию.

— Да камон, бро, чего ты? — не унимается Дэн. — Ты после той тусовки на теплоходе сам не свой. Тебя эта злая училка укусила? Колись давай.

Я замираю. Ручка в пальцах останавливается. Внутри всё переворачивается от одного упоминания этого идиотского пари, от которого теперь тошнит. Я поворачиваю к нему голову и тихо, но предельно чётко произношу:

— Я отменяю спор, Дэн.

Дэн на секунду зависает, а потом издает короткий, лающий смешок.

— Соболев, Петров! — тут же осекает нас препод, стуча указкой по столу. — Если вам так весело, можете посмеяться за дверью!

Мы замолкаем, дожидаясь, пока препод отвернётся к доске. Дэн снова наклоняется ко мне, и с ядовитой усмешкой шепчет:

— Да ладно. Ты сдаёшься? Не дала? Или у тебя просто не встал на этот серый мешок?

Кровь мгновенно бросается в голову. Я сам не замечаю, как моя рука сжимается на воротнике его худи. Я рывком притягиваю его к себе, игнорируя всё вокруг.

— Завали свою пасть, Дэн, — рычу я ему прямо в лицо так тихо и угрожающе, что его ухмылка мгновенно сползает. — Я сказал, что отменяю спор.

Я отпускаю его воротник, лезу в карман джинсов, достаю ключи от своего внедорожника со знакомым брелоком и небрежно кидаю их на его конспект. Металл звонко бьётся о стол.

— Забирай мой «Рендж». Он твой.

Дэн в бешенстве стряхивает невидимые пылинки с воротника. Его глаза сужаются.

— Из-за тёлки бычить на брата? Серьёзно, Марк? Не по-пацански это.

Но ключи со стола он забирает, быстро пряча их в карман. Я отворачиваюсь, чувствуя, как с плеч спадает огромный, грязный груз. Плевать на машину. Главное избавиться от этого проклятого спора.

После пары я выхожу в коридор. Студенты суетятся, смеются, но мой взгляд моментально выхватывает её. Тая стоит в самом конце коридора и что-то эмоционально рассказывает Лере, размахивая руками. На ней снова это дурацкое, безразмерное серое худи.

Она вдруг замолкает, словно почувствовав мой взгляд. Поднимает глаза. Мы смотрим друг на друга через всю толпу, и она едва заметно кивает мне. Внутри сердце делает мощный кульбит. Нереальная девчонка.

— Марк...

Я отрываюсь от Таи и опускаю взгляд. Передо мной стоит Анжела. Переминается с ноги на ногу, теребит ремешок сумки.

— Что тебе, Анжела? Иди, куда шла. Мне не до тебя, — бросаю я, собираясь обойти её.

— Подожди! Я... я хотела извиниться. За тот случай на корабле. Я правда перегнула, я не хотела, чтобы она упала...

— Мне твои извинения не интересны, — холодно обрываю я. — Извиняться надо перед Таей.

Анжела поджимает губы и обиженно фыркает:

— Да я пыталась! Подошла к ней сегодня утром. Но она даже слушать не стала! Сказала, что ей некогда тратить время на пустышек, развернулась и ушла.

Я невольно хмыкаю. Конечно, не стала слушать. Скворцова слишком гордая и настоящая, чтобы терпеть фальшивые извинения этой куклы.

— И она правильно сделала, — бросаю я Анжеле и уверенно шагаю по коридору к своей цели.

Лера как раз убегает, тихонько кивнув мне и мы с Таей остаёмся вдвоём.

— Привет, — говорю я, останавливаясь напротив и просто наслаждаясь тем, как она слегка смущается под моим взглядом.

— Привет, — она поправляет лямку рюкзака. — Пошли в библиотеку. Сегодня очень важная тема по эконометрике, у нас мало времени.

Мы спускаемся на первый этаж, подходим к тяжёлым дубовым дверям библиотеки и... упираемся в табличку: «Закрыто. Проходит ежегодный конкурс чтецов».

Я не могу сдержать довольной улыбки.

— Вот блин. Какая жалость, — тяну я.

Тая сурово сводит брови.

— Не радуйся, Соболев. Я тебя сегодня так просто не отпущу.

— Мне нравится твой напор, крошка, — я наклоняюсь ближе, понижая голос.

Она лишь закатывает глаза и хмыкает.

— Пошли ко мне в комнату в общагу. У Леры сейчас тренировка чирлидерш, а потом она идёт в салон красоты. Как минимум три часа у нас есть. Думаю, тебе хватит, чтобы мозг закипел.

— Смотря чем будем заниматься, — дерзко парирую я, но послушно иду за ней.

Общежитие встречает нас запахом жареной картошки, варёных пельменей и старой штукатурки. Мы поднимаемся на её этаж и заходим в комнату. Я окидываю взглядом тесное пространство. Две кровати. Одна половина комнаты — сплошной хаос из розовых шмоток, косметики и помпонов Леры. Вторая половина — идеальный порядок. Стопка учебников, заправленная кровать, ноутбук. Её территория.

— Садись, — Тая кивает на единственный нормальный стул у письменного стола, а сама притаскивает пуфик и садится вплотную ко мне.

Мы оказываемся так близко, что наши плечи соприкасаются. От неё исходит тонкий, сладковатый аромат цитруса. Кожа на её шее бархатная, нежная. Да, она снова надела это уродливое серое худи, пытаясь спрятаться за бронёй училки, но я-то знаю, что под ним. Я помню каждый изгиб её тела в том изумрудном платье.

Она открывает задачник, начинает что-то диктовать. Пытается казаться стальной и невозмутимой, но я же вижу, как мелко дрожат её пальцы. Как потеют её ладони, когда она сжимает ручку. Как она тяжело сглатывает и то и дело нервно облизывает пересохшие губы.

На каком-то моменте она сбивается. Замолкает и медленно поднимает на меня свои огромные глаза.

Мы снова смотрим друг на друга. И в этот раз никаких тормозов больше нет. Библиотека закрыта — это чёртова судьба. Я дал ей время подумать, и она привела меня сюда.

Я подаюсь вперёд и целую её. Не нежно. Не робко. Страстно, жадно, сминая её губы и выбивая из неё дыхание.

Тая мгновенно отвечает. Она обхватывает мою шею руками, притягиваясь ближе, и её язык сплетается с моим. Моя страстная девчонка…

Мои руки сами собой скользят под её дурацкое худи. Пальцы обжигает горячая кожа живота. Я веду ладони выше, нащупываю край тонкой хлопковой майки и ныряю под неё.

Лифчика нет.

Руками я полностью накрываю её грудь. Прохладные, нежные, затвердевшие соски упираются мне в ладони. И у меня от этого ощущения окончательно срывает крышу. Или сейчас, или уже никогда.

Я отрываюсь от её губ, перехватываю край худи и одним резким движением стягиваю его с неё через голову. Следом летит майка.

Тая тихо ахает, оставаясь передо мной топлес. Её грудь — идеальная, белоснежная, с аккуратными розовыми сосками, тяжело вздымается. Она именно такая, какой я её себе и представлял в своих самых влажных фантазиях.

В штанах уже бушует настоящий ураган, яйца ломит от напряжения. Я наклоняюсь, захватываю один сосок губами и начинаю властно, горячо посасывать его, пока вторую грудь нетерпеливо мну пальцами.

Тая запрокидывает голову назад, открывая длинную изящную шею, и тихо, сладко постанывает. Я провожу влажным языком по напряженному сосочку, и вижу, как её кожу мгновенно покрывают мурашки. Понравилось. Ей безумно это нравится.

Я опускаю влажные поцелуи ниже. Веду дорожку по линии живота, обвожу языком её пупок. Пальцы уже нетерпеливо расстегивают пуговицу её джинсов, тянут молнию вниз.

Она дрожащими руками хватается за край моей черной водолазки и помогает мне стянуть её через голову, отбрасывая в сторону.

Я подхватываю её на руки, как пушинку, делаю пару шагов и укладываю её спиной на узкую скрипучую кровать. Нависаю сверху, опираясь на локти. Тая извивается подо мной, притягивая меня к себе за плечи. Мы снова сплетаемся в голодном, сумасшедшем поцелуе, и я понимаю, что сейчас в этой общажной комнате сгорят последние остатки нашего здравого смысла.