Глава 17 (Тая)

Весь мир сужается до размеров моей узкой, скрипучей кровати. Больше нет ни шумного общежития с его привычными запахами, ни университета, ни Лондона. Есть только Марк. Его горячее, тяжёлое тело, нависающее надо мной, и этот сумасшедший, жадный поцелуй, который выжигает все здравые мысли.

Я зарываюсь пальцами в его тёмные волосы, притягивая ещё ближе, скольжу ладонями по его широкой, напряженной обнажённой спине.

Его губы отрываются от моих, чтобы проложить влажную, обжигающую дорожку поцелуев вниз, по моей шее, к ключицам и ниже, к груди. Я судорожно выдыхаю и выгибаюсь ему навстречу.

Руки Марка скользят по моему животу, подцепляют джинсы, пуговица которых уже расстегнута и стягивает их вместе с бельём вниз по ногам. Я чуть приподнимаю бедра, помогая ему, и через секунду остаюсь абсолютно обнаженной под его потемневшим от желания взглядом.

— Какая же ты красивая, Тая, — хрипло шепчет он, невесомо поглаживая линию моего бедра. От его низкого голоса по коже бегут горячие мурашки.

Он избавляется от своих джинсов и предстаёт передо мной полностью голым. Я невольно закусываю нижнюю губу. Его тело, оно идеально. Моё сердце делает кульбит и заходится в сумасшедшем ритме. Мне немного страшно, но этот страх смешивается с таким острым, звенящим предвкушением, что отступать совершенно не хочется.

Марк снова нависает надо мной, опираясь на предплечья, чтобы не раздавить своим весом. Его колено мягко раздвигает мои ноги. Я инстинктивно напрягаюсь, впиваясь пальцами в его плечи.

Он замечает это. Замирает и снова находит мои губы. Целует нежно, успокаивающе, словно обещая, что всё будет хорошо.

— Расслабься, моя Снежная Королева, — выдыхает он мне в самые губы. — Доверься мне.

Он обхватывает свой член рукой и влажной, розовой головкой проводит по моим набухшим половым губам, раскрывает их и касается клитора.

М-м-м-м… Никто и никогда не касался меня там. Я сама доводила себя до оргазма в душевой по ночам, но это были лишь мимолётные вспышки, лишь бы снять напряжение за день. Сейчас же я чувствую дикое, необузданное возбуждение во всём теле и мысленно готовлюсь получить самое яркое удовольствие в своей жизни.

— Ты вся течёшь, — шепчет Марк, уперевшись лбом в мой лоб. — Нравится?

— М-м-м-м, да… — Выдыхаю я и беззастенчиво начинаю тереться своей промежностью об его член.

Марк снова накрывает мои губа поцелуем и упругой головкой упирается в мою ноющую дырочку, делает один плавный толчок и проскальзывает внутрь. Я тихо вскрикиваю, чувствуя лёгкую вспышку тянущей боли, которая тут же тонет в горячей, заполняющей всё существо волне удовольствия. Марк замирает, дав мне привыкнуть к его размеру, покрывает моё лицо невесомыми поцелуями, стирая сбившееся дыхание.

А затем начинает двигаться. Сначала медленно, осторожно, задавая ритм, от которого у меня кружится голова. Каждое его движение отзывается внутри сладкой пульсацией. Я обхватываю его талию ногами, притягивая ближе, инстинктивно требуя большего.

Темп нарастает. Скрип старых пружин кровати тонет в нашем сбитом, хриплом дыхании. Мои руки скользят по его влажной от пота спине, ногти непроизвольно впиваются в кожу, когда очередная волна наслаждения скручивает тело. Марк рычит сквозь стиснутые зубы, его толчки становятся глубже, резче.

— Марк... — всхлипываю я, задыхаясь от переизбытка чувств, и мотаю головой по подушке.

— Давай, Тая. Отпусти, — хрипит он, ускоряя ритм. Его тёмные, потяжелевшие от страсти глаза смотрят прямо в мои, не отрываясь.

Его слова и этот пронизывающий взгляд срывают мой последний барьер. Спираль лопается. Меня затапливает абсолютная, слепящая эйфория, раскидывая по венам миллионы горячих искр. Я выгибаюсь дугой, судорожно, в голос выкрикивая его имя, и моё тело прошивает череда таких мощных, сладких сокращений, что перед глазами вспыхивают белые пятна.

Его челюсти сжимаются до скрежета, на виске бешено бьётся жилка. Он делает ещё два глубоких, отчаянных рывка, доводя меня до полного безумия, а затем, издав глухой, утробный стон, резко выходит из меня.

Я рвано выдыхаю, чувствуя, как на мой живот толчками проливаются обжигающе горячие, густые капли.

Марк тяжело дышит, нависая надо мной еще несколько мгновений, опустив голову и пытаясь прийти в себя. А затем обессиленно опускается на кровать, скатывается на бок и тут же, не дав мне опомниться, притягивает меня к себе.

Я закрываю глаза, чувствуя, как его большая ладонь нежно, успокаивающе поглаживает меня по голой спине. Внутри разливается невероятное, обволакивающее тепло. Всё изменилось. Я изменилась.